Кения Райт – Прекрасная месть (страница 129)

Я перерыл и свою одежду, пропавшего предмета там тоже не было.

Он что, спиздил ее трусики?..

Гнев вспыхнул во мне, как дикая вспышка.

Все. Эти швы я точно разнесу к хуям.

Быстро, почти вслепую, я кинулся на другую сторону палатки — одеваться.

Бонусный эпилог от лица Дакa.

Оргазм и конфликт

Кения Райт

Дак

Говорят, что третьим лишним быть, фигово, да?

А вот он я, как гребаное колесо у какого-то трицикла, в который меня вообще-то никто не записывал.

Я раньше думал, что все эти любовные треугольники в сериалах — полная хрень.

Ржал над ними, пока Чен сидел на краешке дивана с выпученными глазами.

Ну, блядь, сложно, что ли? Выбрал кого-то одного, и жить себе спокойно.

Но вот я тут, торчу возле палатки своего кузена, выгляжу как последний ебанутый вуайерист, и до меня доходит...

Охуеть, я сам, похоже, стал одним из углов в этом кривом треугольнике.

Хорошо хоть, ручей за огромной палаткой Лэя журчит тихо и не стал свидетелем моего морального падения.

Я шагнул вперед, огляделся.

Кристально чистая вода скатывалась по гладким камням.

В воздухе витал тонкий запах сосны и сырая пряность леса, но даже они не могли заглушить звуки, доносившиеся из палатки.

Моник рассмеялась, видимо, Лэй что-то ляпнул.

Я сжал кулак, злобно глядя на разбросанную по земле одежду.

Рубашка Лэя, его штаны... и вещи Моник.

Не верю, что он и правда собирается воспользоваться этой ситуацией.

Лэю же плевать на Моник.

Его настоящей слабостью была Шанель. Его навязчивая идея.

А Моник?

Для него она всего лишь замена. Жалкая попытка заполнить пустоту.

Злясь, я наклонился и начал перебирать их брошенные вещи.

Ткань ее топа была мягкой на ощупь. Я поднял его — в нем сохранился ее запах: ваниль с чем-то более теплым, пряным... запах, который был только ее.

Я поднес ткань к лицу, вдохнул поглубже — и отложил в сторону.

И тут взгляд наткнулся на ее трусики.

Хм.

Тонкое кружево.

Хрупкое.

Грешное.

Я не собирался их трогать. Серьезно. Но пальцы будто сами собой потянулись.

Черт. Я ведь лучше этого.

Я поднял их. Легкие. Нежные. Теплые.

Но...

Я сжал их в кулаке, сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди.

Губы скривились в злой усмешке.

По спине пробежала дрожь, чувство предательства подбиралось все ближе.

Из палатки донеслось шорохание, а потом в тишине ночи раздался смех Моник.

Я живо представил, как она лежит на кровати моего кузена, а этот озабоченный ублюдок нависает над ней.

У него, блядь, целый гарем, ему что, именно ее нужно было трахать?

Ком подступил к горлу.

Нет... только не эта херня с любовным треугольником.

Он что, правда настолько в нее втюрился?..

Я резко мотнул головой.

В отличие от этих сопливых сериалов, быть ревнивым придурком, сжимающим в кулаке чужие трусики, в реальности оказалось совсем не так гламурно, как на экране.

Никакой драматической музыки, никаких красивых речей, только я, долбоеб, стоящий один в лесу и офигевающий, как вообще докатился до съемок в собственном шоу под названием «Треугольник Позора».

Черт возьми.

Я глубоко вдохнул, загоняя в легкие холодный воздух, будто надеялся, что он остудит ту ярость, что росла внутри.

Пусть Лэй хоть весь гарем к себе в постель затащит — Моник моя.

Ее место не рядом с ним. Ее место — в моей постели, связанной, полностью отданной мне.

Я опустил взгляд на ее трусики и провел пальцами по тонкой ткани.

Они были влажными.

Они вообще не должны были быть в моей руке.

Их место — на полу в моей комнате, разорванными, потому что я бы просто не смог дождаться.

Мой член дернулся от боли, которую невозможно было игнорировать.

Боже, Моник... что бы я с тобой сделал.

Я сжал кружево сильнее, представляя, как оно облегало ее мягкую киску, как впитывало ее тепло.