Кения Райт – Прекрасная месть (страница 103)

— И прикажи Даку тоже не называть его так.

У меня дернулась челюсть.

— Ладно. Передам и Даку.

— Спасибо, Хозяин горы, — произнесла она с легкой насмешкой.

Я приподнял брови.

— Так... Ты расскажешь, почему тебя зовут Хозяином горы? Или это тоже какая-то секретная часть "Четырех Тузов"?

Я усмехнулся:

— Никакой это не секрет.

— Хорошо. Тогда почему тебя так называют?

— Горы часто используют как символ силы, устойчивости и власти.

— Ладно... — протянула она.

— Для нас метафорическая гора — это сами "Четыре Туза". А я — Хозяин. Тот, кто всем управляет. Высшая вершина.

— Вау... — прошептала она, разомкнув губы.

Мы углубились в лагерь и прошли западную сторону, где располагалась кухня. Открытая зона, с несколькими печами и духовками на дровах. Над длинными гранитными столами свисали медные кастрюли и сковороды. Из огромных воков поднимался пар — повара суетились, готовя обед. По всему лагерю разносились такие аппетитные запахи, что у любого потекли бы слюнки.

Я снова перевел взгляд на Моник.

Под полуденным солнцем ее теплая кожа сияла, будто светилась изнутри.

Черт, какая же она красивая...

Я облизнул губы.

Она поймала мой взгляд, покраснела и быстро отвела глаза вперед.

— Мне сегодня нужно будет поговорить с Бэнксом и все ему объяснить, — сказала она.

Я нахмурился.

Она продолжила:

— После всего, что сегодня произошло, я уже понимаю: он не хочет, чтобы я была рядом с вами.

Мне не нравилось, куда все это катится.

— Но... — она кашлянула, собираясь с мыслями, — Бэнкс не сможет запретить мне быть с тобой.

Я застыл на месте.

— К тому же я дала обещание, что буду рядом, пока ты... — она замялась, — не сразишься со своим отцом.

Только тогда мое внутреннее напряжение немного отпустило.

Мы вышли на тропинку, где по обе стороны стояли синие палатки. Их пологи мягко трепетали на ветру, спускающемся с гор.

Мы вышли на восточную сторону лагеря, где находилась купальная зона.

Горный ручей был искусно направлен так, что образовал водопад, падающий в большое каменное озеро.

Я остановился, чтобы в полной тишине впитать эту картину.

Кристальная вода стекала непрерывным потоком.

Это место всегда дарило передышку после самых изнурительных тренировок.

Моник повернулась ко мне.

— Но, Лэй... Мне нужно знать одну вещь.

Я встретился с ней взглядом. и снова утонул в этих потрясающих карих глазах.

В них плескались сила, стойкость и открытое сердце.

По телу прошла странная горячая волна.

— Лэй, — начала она, ее голос был едва слышным шепотом, — у тебя... тело Шанель?

Я моргнул.

Вопрос был таким неожиданным, что сбил меня с ног.

Воспоминания о Шанель, о моей болезненной любви к ней и ее преждевременной смерти, хлынули в голову с такой остротой, что перехватило дыхание.

В груди сжался тугой узел.

Рана, которая едва начала затягиваться, будто снова разошлась, кровоточа по-живому.

Я выпустил руку Моник и сделал шаг назад.

Она внимательно наблюдала за моей реакцией.

В тот момент я хотел только одного, избежать этого вопроса.

Да что там, я бы с куда большим удовольствием вернулся к Ху и его адским тренировкам. Пусть бы на меня разом кинулись десять или даже двадцать бойцов с ножами и мечами.

Было бы легче отбиваться от них один за другим, чем разбить в дребезги то, как Моник видит меня.

Черт.

Тело сковал страх.

Леденящий ужас, что правда оттолкнет Моник, что она не сможет это принять... не сможет понять.

Что сказать? Что сделать?

Я не мог солгать.

Не ей.

Не после всего, как она приняла мою темную сторону, как сочувствовала моему стремлению победить отца.

Я сглотнул и встретился с ней взглядом.

Блядь.

И тут по венам ударила новая волна паники.

Я не мог позволить ей уйти.

Не после всего тепла, которое она мне отдала.

Не после того, как своим сердцем она начала лечить мои раны.

Я стиснул зубы.

Кто, блядь, ей рассказал?