Кения Райт – Грешные клятвы (страница 79)
Каждый нерв был в огне.
Из горла вырвался глубокий, первобытный стон.
И тут ее пульсирующая киска вновь сжалась на моем члене — и этого оказалось достаточно.
Я сорвался.
Мои бедра инстинктивно дернулись вверх, когда моя сперма выстрелила в ее киску.
Я закричал ее имя, как молитву:
— Мони!
Снова и снова, пока не осталось ни одного другого слова.
— Мони… Мони… ох, Мони…
Я сжал ее еще крепче, пальцы вонзились в ее кожу, пока мой член не опустел внутри нее.
Мир померк.
Осталась только Мони, ее тело, ее запах, ощущение ее пульсующей киски, охватывающей меня.
Я утонул в ней, потерявшись в ее бескрайней глубине, где сами звезды шептали древние тайны любви.
Я провалился в чувственную оду наслаждению, где ткань времени распалась, оставив нас в мире, где существовало только одно, наша интимная связь.
Когда наши оргазмы наконец схлынули, мы оба тяжело дышали, ловя воздух в тихой, пропитанной жаром комнате.
Оставаясь верхом на мне, она рухнула на грудь, уткнувшись лицом в изгиб моей шеи.
Ее горячее, прерывистое дыхание согревало влажную от пота кожу.
Я чувствовал, как бешено стучит ее сердце, в унисон с моим.
И все же ее киска продолжала сжиматься вокруг моего члена, подергиваясь в судорогах, когда по телам еще прокатывались остатки сладкого напряжения.
Застонав, я поцеловал ее, мне нужно было почувствовать ее губы, чтобы хоть как-то удержаться в реальности, пока голова кружилась от этой бешеной эйфории.
Мои руки скользнули вверх, по ее спине, гладя теплую, влажную кожу, пока она пыталась отдышаться.
Когда волна оргазма наконец схлынула, я медленно вышел из нее, и мы остались лежать, переплетенные, в куче пота, дыхания и любви.
Дыхание Мони все еще сбивалось у моей шеи, ее тело лежало на мне — теплое, уютное, как одеяло.
Я мягко поглаживал ее спину, рисуя круги на коже, успокаивая нас обоих, пока волны страсти понемногу отступали.
Несколько мгновений мы молчали, просто наслаждаясь этой близостью, этой связью, которая держала нас так крепко.
Спустя несколько тихих минут она чуть шевельнулась и приподняла голову, чтобы заглянуть мне в глаза:
— Я люблю тебя, Лэй.
Я коснулся ее щеки, нежно провел большим пальцем по горячей коже:
— Я тоже тебя люблю, Мони.
— Как думаешь, мы не слишком рано начали говорить о любви?
— Время не имеет значения. Мы ведь действительно любим друг друга, и именно об этом должны говорить.
Она улыбнулась — устало, по-доброму, но от этой улыбки ее лицо засияло.
— И еще раз… я тебя люблю.
Я наклонился и коснулся ее губ — легко, медленно, как поцелуй, в который вложено все.
Затем я чуть отстранился и обнял Мони, прижимая ее к себе.
Ее голова устроилась у меня на плече, а пальцы лениво вырисовывали узоры на груди.
Идеальный финал сумасшедшего дня.
И я вдруг задумался… может, и дальше мои дни будут заканчиваться вот так?
Я улыбнулся этой мысли.
Ведь в один день может случиться что угодно — хаос, смерть, насилие, ужас.
Но если в конце я все равно смогу лечь рядом с Мони, обнаженный, дрожащий от экстаза…
Это опьяняющая мысль.
Тишину нарушил неожиданный стук в дверь.
Я поднял голову:
— Да?!
С другой стороны послышался голос повара:
— Ужин готов.
Я перевел взгляд на нее:
— Ты голодная?
Мони устало улыбнулась:
— Очень. Я весь день ничего не ела.
— Из-за всех этих психологических игр моего отца, — проворчал я и снова повернулся к двери:
— Мы идем!
— Хорошо, Хозяин Горы, — отозвался повар. — И еще… Верховный Хозяин Горы передал для вас две новые шелковые накидки. Он оставил их утром, сказав, что подозревает, к ужину ваша одежда может быть… не в лучшем состоянии, и велел отдать их именно сейчас.
Во мне вскипело раздражение.
Мони села, хохоча так, что смех поднимался прямо из груди:
— Я не могу с Лео. Он просто невыносим.
Я перевел взгляд на ее грудь:
— Может, поужинаем прямо в кровати?
— Ни за что. Я хочу посмотреть сад вместе с тобой.