Кения Райт – Грешные клятвы (страница 78)
— Верни меня обратно.
— Ни за что.
— Хватит убегать.
Я метнул в нее взгляд:
— Я не убегаю.
— Опусти меня.
— Через минуту.
Она ухмыльнулась:
— Просто возьми эту киску.
— Тебе это прямо нравится, да?
— Ага. Ты можешь бороться снаружи, но в постели я хотя бы могу тобой командовать.
— Никогда ты мной не командуешь. Ни в постели, ни где бы то ни было.
— Ах да?
Я по-прежнему держал ее за бедра и притянул к себе, с жадностью впиваясь в ее рот. Потому что ответить честно — значит признать правду, которую я никак не мог принять.
Она уже командовала мной. И без всякого секса. Ее влияние было повсюду.
Сдаваясь, я опустил ее обратно на свой член и застонал:
— Бля…
Ее киска снова накрыла меня волной эйфории — ослепляющей, безумной, всепоглощающей.
Тело Моник — храм удовольствия, и я был преданным, безумно жаждущим прикосновения паломником. С каждым плавным движением ее бедер, с каждым скольжением вниз и вверх наши тела двигались в унисон, как одно целое.
Она вела. Я просто старался не отставать.
— О, Мони...
— Ммм...
— Бля-я-я, Мони...
Ритм стал быстрее, жестче. Она наклонилась вперед, прижалась ко мне грудью. Ее упругие соски скользнули по моей обнаженной груди, и мы оба вздрогнули от этого касания.
Я не удержался. Схватил ее грудь обеими руками, накрыл ладонями и начал ласкать, проводя пальцами по нежным, тугим соскам, играя с ними, сводя с ума и себя, и ее.
— Лэй! — она вонзила ногти мне в плечи. — Ах... ах...
Я только глухо застонал в ответ, говорить уже не мог.
Она ускорилась еще сильнее, и я стал ничем иным, как ее покорным слугой, готовым отдать ради нее даже свою жизнь, если бы она попросила.
Капли пота скатывались с ее лба и падали на мой.
Эта потрясающая женщина работала всем телом, усердно и неумолимо, везла нас обоих прямиком в рай.
Если бы я мог вручить ей медаль, то вручил бы не задумываясь.
Ее киска сжималась и разжималась вокруг моего члена, все громче возвещая приближающийся оргазм.
— Боже... — выдохнул я, и лицо, скорее всего, исказила гримаса, смесь безумного экстаза и ярости.
Я и так уже был одержим Мони. Уже не мог обращаться с ней разумно. И теперь... станет только хуже.
Я чувствовал, как мое тело дрожит, как я задыхаюсь в собственном стоне, и полностью теряю контроль.
Комната наполнилась нашим ароматом — грубым, страстным и первобытным.
Каждое движение ее бедер, каждый жадный захват ее влажных стенок, все складывалось в симфонию ощущений, которая нарастала, нарастала и... черт возьми, продолжала нарастать.
— Мони, — выдохнул я. — Боже, Мони...
Ее глаза сверкнули лукавым огнем, и она ускорилась.
— Черт тебя побери... — я вцепился в ее талию, пытаясь замедлить ритм, но это было бесполезно.
Звук наших тел, сливающихся снова и снова, заполнил всю комнату.
Мой член бешено пульсировал внутри нее, умоляя об освобождении.
Требуя.
И все же, вид Мони, скачущей на мне, был настоящим пиром для глаз. Ее груди вздрагивали в такт каждому движению, а в глазах плескалась такая смесь удовольствия и власти, что я едва не потерял контроль.
И все-таки… каким-то чудом… я сдерживал оргазм, дожидаясь ее.
Каким-то чудом… я смаковал каждый миг, каждый толчок, каждую эмоцию, пробегающую по ее лицу.
Ее стоны становились громче, отчаяннее, — в унисон бешеному ритму нашей любви.
Наконец, с пронзительным криком, она стала двигаться быстрее, с силой прижимаясь клитором к моему телу:
— Оххх…
Ее тело содрогнулось, когда оргазм пронесся по нему волной.
— Черт да! — прошипел я сквозь стиснутые зубы. — Кончай прямо на мой член.
— О-охх…
Оргазм Мони был самым красивым зрелищем на свете.
Не сбавляя темпа, она продолжала скакать, несмотря на дрожь, прокатывающуюся по ее телу:
— Ах… ах…
— Мони!
Мир расплылся, когда удовольствие, не похожее ни на что, что я когда-либо испытывала, пронеслось по моему телу.
Я с диким ревом бросился на нее.
Этот сильный, заставляющий сердце биться сильнее, экстаз поглотил меня.
Все мое тело дрожало. Нет. Оно содрогнулось от удовольствия.