Кения Райт – Грешные клятвы (страница 74)
— Нихрена не смешная.
— По-моему, очень даже.
— Нет.
Я изо всех сил пыталась не расхохотаться:
— Ты что, не хочешь, чтобы моя киска представляла Юг?
— Ты вообще понимаешь, насколько опасно такое говорить?
— Или… это может быть просто шуткой?
— Ты же знаешь, что я повернут на твоей киске.
— Лэй, быть двинутым на киске — это не инвалидность. Это не дает тебе права вести себя как псих.
— Еще как дает.
На мгновение повисло напряженное молчание, он смотрел так, будто мог взглядом расплавить сталь. А потом выражение лица немного смягчилось, и он тихо усмехнулся:
— Я едва не вскочил с кровати, чтобы снести нахрен весь Юг.
Я рассмеялась, чувствуя, как внутри разворачивается волна облегчения:
— Ты сумасшедший.
— Когда речь о тебе, может, я и правда немного не в себе, — он снова склонился ко мне, и его волосы едва коснулись моей кожи, как невесомое перо. — Придется привыкнуть… научиться с этим справляться. Укрощать.
Все вокруг расплылось, исчезло, стерлось, когда он вновь поцеловал меня. Наши тела слились воедино, между нами не осталось и миллиметра пространства. Я забыла обо всем. Весь мир померк, остался только Лэй, его язык, исследующий мой рот, и это сладкое головокружение.
Его руки скользнули вверх по моим бокам, прижимая меня еще ближе, пока поцелуй не стал еще глубже.
В раскаленном воздухе переплетались наши дыхания, а сердце стучало в груди, как боевой барабан.
Я запустила пальцы в его волосы, наслаждаясь их мягкостью, а потом опустилась ниже, к его рубашке.
Но он отстранился, убрал мои руки и приподнялся над мной.
— Почему ты убрал мои руки? — прошептала я.
— Ты в заднице из-за этой шутки про трусики, — сказал он, и тут же с яростью сдернул с меня штаны, так быстро, что я была уверена: ткань где-то точно порвалась.
— Эта киска всегда будет в голубом.
— А если в белом?
Он посмотрел на меня убийственным взглядом.
Я захохотала:
— Прости. Правда-простииии.
— Ни хрена ты не жалеешь, — буркнул он, швыряя штаны на пол. — Из-за тебя люди могут погибнуть.
— Да ну! — я сияла от восторга. — Просто я чертовски смешная, а ты не выкупаешь мой юмор.
— Я сейчас вытрахаю из тебя весь твой юмор.
По телу прошлась горячая волна:
— Ну… я за. Записывай меня в очередь.
— Ах да?
— Еще бы, — его голос стал хриплым от желания.
Его глаза блестели, когда он кончиком пальца начал обводить кружевной узор на моем бюстгальтере. В этом было что-то безумно эротичное — такая нежность от мужчины, который снаружи словно вырезан из камня, как воин из древней легенды.
Все тело отозвалось на его прикосновение, каждая клеточка будто задышала.
Медленно, почти церемониально, он снял с меня лифчик. Его пальцы ловко расстегнули застежку, и он аккуратно стянул лямки с моих плеч. Прохладный воздух коснулся сосков, и по коже пробежала дрожь.
— Ммм… — протянул он, задержавшись на мгновение, жадно разглядывая меня. Затем его руки пошли ниже.
С почти ласковой, чувственной медлительностью он стянул с меня трусики, по бедрам, мимо бедер, ниже по бедрам, до самых щиколоток. Ткань шелестела по коже, оставляя за собой дорожку мурашек.
Сбросив последнюю преграду между нами, он облизал губы.
Я уже приготовилась к тому, что он скользнет вниз и окажется между моих ног… но Лэй вдруг отстранился и встал с кровати.
— Эй, — я потянулась, но ухватила только воздух. — Ты куда?
Он возвышался надо мной, и я сразу заметила, как выпирает его возбуждение под тканью брюк, как будто он сам просился на свободу.
Теперь настал мой черед облизывать губы.
Медленно он начал снимать с себя рубашку, и при каждом движении напрягались мышцы на его груди и руках.
Все это вкусное, накачанное тело сразу попало под мой голодный взгляд.
Его длинные темные волосы небрежно падали на лоб и плечи.
Мне до дрожи хотелось дотронуться до него.
— Вернись сюда, — прошептала я.
— Нет.
Я надула губы:
— Почему?
— Потому что ты вела себя плохо, — сказал он и швырнул в меня рубашку, как рок-звезда кидает вещь в толпу фанаток.
Но мне было все равно.
Я схватила рубашку и вдохнула ее запах, опьяняясь им:
— Я буду паинькой.
Он приподнял бровь:
— Серьезно?
— Честно, — прошептала я и начала медленно проводить его рубашкой по своей обнаженной коже. — Но…
Его взгляд следил за движением ткани:
— Но?
— Если ты собираешься стоять так далеко и снимать с себя одежду… тогда, может, покажешь мне приватный стриптиз?
Из его груди вырвался темный смешок.