Кения Райт – Грешные клятвы (страница 57)

А если... Бог действительно выбрал для меня Мони?

И, наконец, ее решение остаться на Востоке — это звучало как клятва. Громкое, смелое признание в любви. Она собиралась жить здесь, работать, быть достойной Хозяйкой Горы. Сердце дрожало от этого, от ее преданности, силы, выбора.

Теперь я больше не один. Не один на троне.

Не один в этих стенах, когда ночь давит своей тишиной, а ты лежишь и смотришь в потолок, не зная, с кем поделиться мыслями.

Нет. Теперь у меня есть она. И я никогда ее не отпущу. Никогда.

Теперь я должен был доказать ей свою преданность не словами, а делом.

Может, стоит вырваться с ней куда-нибудь ненадолго, съездить на побережье, пройтись вдоль воды, держась за руки, чтобы морской ветер уносил наш смех вдаль, над волнами.

Больше всего мне хотелось просыпаться рядом с ней.

Прижимать к себе ее теплое, мягкое тело, шептать обещания на ухо, пока солнечные лучи раскрашивают стены спальни золотом.

Я представлял, как праздную ее победы, под индиговым небом, стою рядом, когда она сталкивается с трудностями, и просто молча сижу рядом, когда ей нужно отдохнуть, перевести дух и почувствовать себя в безопасности.

Мы делились клятвами, такими, в которых любовь могла по-настоящему расцвести. В машине я повернулся к Моник, сжал ее руку… и увидел в ее глазах свое будущее.

И оно было прекрасным.

В нем было спокойствие, радость и абсолютное доверие.

Горизонт сиял золотом.

А наш смех падал и кружился, словно лепестки роз, подхваченные теплым весенним ветром.

Я видел, как вспыхивает наша страсть.

Как она растет.

Я представлял, как любовь распускается в самых сокровенных уголках — там, где можно посадить надежду, пустить корни, вплести в землю воспоминания.

Они оставляют след.

Крепнут.

Растут.

И каждый день мы будем их взращивать.

Плевать на титулы. Она станет моей женой. Матерью моих детей. Только вот… знает ли она об этом?

Машина остановилась у «Цветка лотоса».

Спустя пару секунд водитель открыл дверь с ее стороны. Мони отпустила мою руку и вышла, и ее сексуальная фигура на фоне солнечного света казалась чертовски восхитительным силуэтом.

Сногсшибательная. Безупречная.

В груди разлилось тепло и легкое покалывание, сердце дернулось и заплясало. Я сдержал стон.

Вся эта суматоха, и я даже не успел сказать ей, какая она сегодня красивая.

А этот костюм… Черт, он был настоящим произведением искусства: глубокий, насыщенно-синий, с тонкой вышивкой, небесно-голубые и розовые цветы будто распускались на манжетах и воротнике. Каждая золотая нить — ювелирная работа. И посадка… идеальна. Он обтягивал ее формы так, что я едва не потерял дар речи.

Когда Восток увидит ее сегодня по телевизору, ни у кого не останется сомнений. Она — моя Хозяйка Горы.

Мони направилась к «Цветку лотоса».

Затем из машины вышел я, и меня тут же окутал тонкий аромат сада, который принес легкий ветерок: розы, жасмин, цитрусовые и свежая земля.

Завораживающая симфония запахов, от которой у меня закружилась голова, и я просто растворился в этом блаженстве.

Я повернулся к саду, медленно обвел взглядом пейзаж перед собой — ряды цветов, высокие деревья. Где-то вдалеке слышалось тихое журчание фонтана, а еще — щебетание птиц в кронах.

С ветвей, аккуратно подстриженных, свисали фонарики, к вечеру они озарят весь сад мягким светом.

Прошло много времени, «Цветок лотоса».

Меня накрыло странное чувство ностальгии. В памяти, как яркая кинолента, вспыхнули кадры из детства: я помогаю маме в саду под теплым утренним солнцем, а ее мягкий смех заполняет пространство, пока мы вместе ухаживаем за цветами; я гоняюсь за сестрой по дому, и ее звонкий смех разносится по коридорам; я бегу утреннюю пробежку с отцом, его уверенный темп ведет нас по залитым солнцем тропинкам.

Но после маминой смерти возвращаться сюда стало почти невозможно.

В этом поместье все было пропитано ею, ее духом, ее прикосновением, ее присутствием. Даже сейчас каждый цветок будто шептал ее имя, и этот шепот царапал изнутри, вызывая сладкую боль прямо в глубине души.

Мамочка… Я так по тебе скучаю. Я рад, что ты знала маму Мони.

Я избегал это место, но сегодня все по-другому. Мысль о том, что Мони и ее сестры будут жить здесь, наполняла меня новым смыслом.

Когда они будут рядом, я буду часто бывать здесь.

Вздохнув, я повернулся к дому.

Мони уже была на полпути вверх по парадной лестнице. Ее каблуки отстукивали ритм по ступеням.

Я смотрел, как она скользит пальцами по отполированному перилу, и все, чего я хотел в этот момент, это чтобы под ее пальцами оказался мой член.

Ммм.

Ее бедра двигались в соблазнительном танце.

Я даже видел, как изгибалась ее спина с каждым шагом, талия плавно поворачивалась в одну сторону, а потом еще чувственнее в другую.

Она была как живая поэзия.

Вся моя.

Пульс участился.

Желание гнало по венам, а в груди нарастал звериный голод.

По бокам я сжал кулаки, из последних сил сдерживая себя, я хотел коснуться ее, попробовать ее на вкус прямо здесь, на этих ступеньках.

Блядь. Только глянь на эту шикарную задницу.

Внезапно в голову закралась мысль, а нормально ли трахнуть ее в доме, где прошло мое детство?

Если я нагну ее прямо на мамином любимом обеденном столе, будет ли мама там, на небесах, качать головой и прикрывать глаза с отвращением?

А мне уже было плевать, в голове бурлили грязные, пошлые, чертовски возбуждающие фантазии.

Этот самый дом, где я учился завязывать шнурки, проводил бесконечные вечера с игрушечными солдатиками, где выпал мой первый зуб…

Теперь он станет декорацией для чего-то первобытного. Животного. Грязного до дрожи.

Да. Этот костюм с нее скоро слетит.

Из машины вышел Чен и встал рядом со мной.

За ним — Дак и Ху.

Но я даже не глянул в их сторону.

Все мое внимание было на ней. Только на ней.

Да. Я трахну тебя здесь. До того, как мы вернемся во дворец.