Кения Райт – Грешные клятвы (страница 56)
Я отогнала это воспоминание прочь.
— Без отца нам нужны были деньги. Вместо того чтобы возить маму в больницу, я пошла работать на куриную фабрику. А Джо раньше уходила из школы, чтобы отвезти ее на процедуры. Она с трудом окончила тот год.
— Все это время я думала, что мама умерла, так и запомнив ту вонь от твоего сраного одеколона. — Глаза защипало. — Но сегодня я узнала, что…
Лэй подался вперед:
— Что ты узнала, Мони?
— Я узнала, что в последние месяцы она успела вдохнуть аромат сада твоей матери. Всех этих красивых, благоухающих цветов. Она была на Востоке… увидела «Цветок лотоса»… и улыбнулась.
Слезы потекли по щекам.
— Ради этого… я буду стоять за Восток до конца.
Лэй, нахмурившись, переваривал мои слова, потом пробормотал:
— Моя мама знала твою?
Я кивнула, вытирая слезы с лица:
— Лео показал мне целый фотоальбом с их фотографиями…
— Нет, — покачал головой Чен, в полном недоумении. — Это невозможно. Я лично составлял еженедельное расписание тети Цзин для службы безопасности. У нее почти не было встреч…
— А на фотографиях они вместе. Смеются, отдыхают. Даже ты, Лэй, есть на одной. — Я снова провела рукой по щеке, смахнув остатки слез. — Мать Лэя возила мою на ярмарку, на пляж, в сад возле «Цветка лотоса»…
— Подожди. — На лице Лэя отразился шок. — Ты говоришь о миссис КиКи? Это единственный человек, с кем моя мама проводила время в последние годы.
Дак закивал:
— Должно быть миссис КиКи. Теперь я даже вижу в тебе что-то общее с ней.
Слезы снова побежали по щекам.
— Мама рассказала вам ее прозвище? — я всхлипнула. — Бэнкс начал звать ее так, когда ему было три, он не мог выговорить Киана.
Чен провел рукой по лбу:
— Та самая больная женщина, которая стала лучшей подругой тети Цзин. Та, из-за которой… тетя потом впала в депрессию, когда…
Лэй договорил за него:
— Когда она умерла. Я помню тот месяц. Мама почти не выходила из сада. Сидела в одном и том же месте, глядя в одну точку. На цветы. И все.
В салоне наступила тишина. Только тихое гудение мотора да приглушенный шум улиц Востока за окном.
Мы все сидели, погруженные в свои мысли, переваривая то, что только что узнали.
А потом Чен произнес:
— Ну… это действительно все меняет.
Ху кивнул:
— Теперь я понимаю, почему дядя Лео выбрал Моник. Или, по крайней мере, начинаю понимать.
Глаза Лэя налились влагой:
— Где сейчас альбом?
— В «Цветке лотоса». Я уронила его, когда Лео приставил мне к горлу лезвие. — И тут меня осенило. — Черт. Нам надо вернуться еще и за моими фрейлинами. Я оставила их там.
— Скажи водителю, пусть едет в «Цветок лотоса», — голос Лэя был хриплым. Он все еще сдерживал слезы.
Это из-за мысли о его матери?
Или мои слезы тронули его?
Тем временем Чен выпалил:
— Ты оставила кого?!
— Моих фрейлин.
— Какого хрена ты вообще успела обзавестись фрейлинами?
— Тетя Сьюзи и тетя Мин…
— Нет, — Чен замахал пальцем. — Только я могу назначать фрейлин.
Я пожала плечами:
— Ну, тогда тебе придется утвердить тех, что уже есть. Потому что мне нравятся только они. И точка.
Чен схватился за грудь:
— Вы меня, блядь, сведете с ума.
Я перевела взгляд на Лэя:
— А что с твоими тетями? Я видела, как их выводили из «Цветка лотоса».
— Они в подземелье дворца. Тридцать дней.
Я разинула рот:
— Что?! Нет. Ты должен их отпустить.
— С какой стати?
— Потому что они… мои наставницы. — Я снова пожала плечами. — А ХГПО, как ты понимаешь, без наставниц никуда.
Чен громко застонал и откинулся назад, будто я только что объявила ему войну.
Глава 18
Признание Мони и ее голая уязвимость в машине… что-то произошло с моим сердцем. Это было слишком личным, слишком настоящим. Каждое слово — будто обнаженный нерв. И запах, чертов запах отцовского одеколона, все еще витал в моей памяти, напоминая о боли, которую она пережила.
А потом, откровение, от которого внутри будто что-то сдвинулось: наши матери были знакомы.
Это не просто совпадение — это судьба.
Мы с Моник не просто встретились. Нас свела история, сплетенная еще до нашего рождения.
Я представил, как ее мать смеется вместе с моей. Как они делятся радостями, переживаниями. Как между ними зарождается настоящая женская дружба, искренняя и глубокая. И теперь эта связь тянется сквозь годы, чтобы соединить нас.
Неужели судьба прядет между нами невидимую нить? Ту самую, что год за годом, шаг за шагом, тянула нас друг к другу? А вдруг все это было больше, чем просто часть стратегии моего отца?