Кэндис Робинсон – Убийство Морозного Короля (страница 26)

Морозко приподнял бровь, затем взял ледяное лезвие, которое она оставила в снегу, и вложил его ей в руку.

— Держи это при себе всегда. Мы должны уходить. Несколько охранников останутся позади.

— Сейчас? — спросила Эйра. — Я не оставлю то, что осталось от моей деревни после того, как ее разорили твари, питающиеся человеческими органами. Я даже не помогла Сарен похоронить Петре. Мой отец все еще поправляется, истощен, а его очки разбиты. Он нуждается во мне.

Морозко замолчал, пристально глядя на нее, но не отвечая.

— У меня было видение, — сказал Морозко так, словно говорил, какого цвета небо.

— И? Что ты видел?

— Пойдем со мной.

Он обхватил ее руку, и она отпрянула от него.

— Не пойду.

Ноздри Морозко раздувались, когда он стоял на расстоянии волоса от нее.

— Сейчас не время, Эйра. Помоги мне, и я унесу тебя, как в своем дворце, из этой деревни.

— О да, где ты напоил меня своей волшебной кровью. Тайно, надо сказать. И.… — она запнулась. Он не назвал ее птичкой — он назвал ее по имени. Ухмылки, которую он обычно носил, не было, в его взгляде не было игры. — Что-то действительно не так, не так ли? Пожалуйста, скажи мне. Прошлой ночью ты признался мне в том, что держал в тайне. Возможно, я для тебя лишь средство достижения цели, но разве я не заслуживаю честности? Или я снова стану твоей птичкой в клетке и ничего не буду знать?

Ты не средство для достижения цели. Ты заноза в моей ноге, которая заставляет меня сомневаться во всем, что я знаю.

Ее брови поднялись, и она сделала глубокий глоток, когда он вздохнул, понимая, что она его услышала.

— Я расскажу тебе сейчас, а не потом, в замке, — сказал он. — Но только потому, что верю: ты спасешь Фростерию. В моем видении эти подменыши… они здесь не только для того, чтобы убивать. Они могут захватывать тела смертных детей.

Ее сердце забилось быстрее.

— Захватывать тела? Я не понимаю.

— Здесь есть дети, под плотью которых могут скрываться эти существа, поэтому мы должны уйти, пока не разработаем план. Единственный другой вариант — убить их, а я не верю, что ты или я этого хотим.

Эйра посмотрела на остатки своего дома, на огонь, который сжег его дотла и помог изгнать подменышей.

— Ты можешь показать огонь всем в деревне. Мой отец сказал, что подменыши боятся его.

— В своем истинном облике они, возможно, и боятся, но в оболочке смертного ребенка я не уверен. Все выжившие были у костра или в их комнатах горели свечи.

По ее позвоночнику пробежал холодок. В невинных детях, которым она, возможно, принесла игрушки, могли находиться эти существа. Злые существа, которых ей еще предстояло увидеть.

— Мы не можем уйти, Морозко. Я не могу снова оставить свою семью, какой бы маленькой она ни была. Если нужно, приставь свой клинок к моему горлу, потому что я не уйду. Если твои стражники вернут меня в твой замок, я перевоплощусь и прилечу обратно.

Он провел рукой по лицу, на челюсти запульсировала жилка.

— Ты самая упрямая и невыносимая девица, которую я когда-либо встречал.

— И я рада, что мы оба согласны с тем, что это прекрасные качества, — проворчала она.

Он вскинул бровь.

— Скажи мне, какова твоя альтернатива, и тогда я подумаю, разрешать ли мне это.

Эйра задумалась о том, что они могут сделать. Она знала, что Морозко не позволит ей оставаться в деревне, пока он и его стража находятся в замке. И еще она знала, что король и его стража тоже не останутся здесь. Тогда ей пришла в голову идея…

— Я знаю, что устроит нас обоих, и это даст нам то, чего мы оба хотим. Мы отвезем выживших жителей деревни в твой дом.

Морозко усмехнулся.

— Нет. Монстры в них или нет, но ты не пригласишь целую деревню в мой дом.

— Ты не услышал, что еще я могу сказать по этому поводу.

— Я услышал достаточно хорошо. Нет. — Его голос не оставлял места для споров.

Эйра сузила глаза и все равно продолжила:

— Мы приводим жителей деревни в твой дом, за стены замка. В свою очередь, мы не только защищаем их от неизвестных нападений, которые могут произойти, но, пока они там, мы можем узнать, кого именно могут захватить подменыши. Пока мы ждем, мы посмотрим, продолжатся ли ваши видения, чтобы, возможно, узнать больше о будущем. Их присутствие рядом с твоим домом — это временно, Морозко. Не навсегда.

17. МОРОЗКО

Нука ждал у дома Сарен, не сводя глаз с входа, поэтому волк был первым, что увидел Морозко, когда закрыл дверь. Язык Нука высунулся из пасти, а оперенный хвост яростно вилял.

Хоть кто-то рад меня видеть. Морозко вздохнул.

Губы короля дрогнули в небольшой улыбке, когда он пересек расстояние до своего фамильяра и потер подбородок. Среди обломков деревни было светлое пятно. Более дюжины смертных погибло, несколько домов сгорело, но больше всего Морозко беспокоило то, что он не знал, кто мог быть одержим. Сколько подменышей проскользнуло сквозь печать и сколько из них вселилось в детей Винти?

Прежде чем разбудить Эйру, он собрал своих стражников и обследовал деревню в поисках любых видимых признаков подменышей. К сожалению, они не обнаружили ни одного. Конечно, двери болтались на петлях, окна были разбиты, загоны для скота разорваны, но ничего от этих ужасных ублюдков.

Сколько же их? Этот вопрос не давал ему покоя. Сколько их сбежало? Если верить его видениям, то около двух десятков, но разве можно полагаться только на них?

Морозко ущипнул себя за переносицу и застонал.

— Если бы они послушались, Нука, ничего бы этого не случилось, — пробурчал он. Но если бы они послушали, если бы жители деревни не забыли об этом с течением времени, он никогда бы не встретил Эйру. На самом деле Морозко жалел, что не напомнил им об этом. Не из-за погибших людей, а из-за того, что это означало для него самого. Он всегда полагал, что сможет справиться с этим и предотвратить любую проблему, которая возникнет в связи с этим. Но сейчас? Сомнения закрались в его сознание.

Его пальцы впились в шерсть Нука, пока он размышлял над этой мыслью. За короткое время Эйра пробралась в его мысли. Морозко не хотел этого признавать, но что толку? Если бы он никогда не встретил Эйру, его жизнь осталась бы такой же скучной и однообразной.

Эйра была раздражающей, но, по крайней мере, она разрушала его рутину. Теперь же, когда он задумался об этом, она полностью нарушила его жизнь. С тех пор как он отправился на отбор в Винти, он не брал в постель ни одной женщины. Его губы скривились в язвительной улыбке — если не считать того, что рядом с ними дремала порхающая птичка.

Но Морозко солгал бы себе, если бы сказал, что не хочет, чтобы ее обнаженное тело прижималось к его телу, чтобы она дышала на его шее и обнимала его. И это было самое малое. Будь оно проклято до самой глубокой щели. Он хотел еще попробовать ее губы на вкус. Пусть его пальцы скользят и исследуют, что именно заставляет ее вздыхать или стонать. Была ли она девственницей, не имело для него значения, но осознание того, что он может научить ее многим вещам, в том числе и тому, что такое удовольствие, заставляло его сердце бешено колотиться.

Он винил свои видения в том, что они смягчили его отношение к ней, но на самом деле все дело было в Эйре. Как, даже будучи напуганной, она яростно противостояла тому, что он — жизнь — бросал ей. А когда он ее подкарауливал, она не трусилась, а поднималась на дыбы. Как будто, возможно, она была равной. Она не заслуживала смерти, и обещание ее конца возбуждало его ярость.

Морозко не успел долго размышлять над этой мыслью, как его прервал голос Эйры, прозвучавший над толпой жителей деревни.

Он повернулся, когда она подошла, и ее рука обвилась вокруг руки отца, когда тот шел вперед. Недобрый взгляд Федора слишком долго задержался на Морозко, и тот, в свою очередь, поднял бровь. Он поправил ему очки, но не потому, что испытывал к нему какие-то чувства, а потому, что Эйра была расстроена. На фоне всего происходящего это казалось незначительной мелочью.

Глядя на отца, Морозко подумал, не размышляет ли смертный о том, что Эйра все еще лежит с ним в постели. Несмотря на меланхоличное настроение, Морозко усмехнулся, и глаза Эйры нашли его.

По мерзлой земле зацокали копыта, и один из охранников Морозко подвел к ним лохматую каштановую лошадь. Позади стояли простые деревянные сани, видавшие лучшие времена. Бока были изрезаны глубокими выбоинами, а подушки уже не казались подушками. Тем не менее полозья были в приличном состоянии.

— Ваше Величество, — сказал отец Эйры, склонив голову. Когда его взгляд поймал взгляд Морозко, в его глазах, казалось, горел вопрос. — Спасибо, что позаботились о моей дочери.

Губы Морозко оставались в твердой линии. Он подумывал о том, чтобы дать ответ с серебряным языком, который ничуть не успокоил бы этого человека, но в последний момент передумал.

— Это меньшее, что я могу сделать. — Вскоре после этого Сарен вышла из-за дома с еще одной лошадью на буксире. Морозко решил, что эта лошадь принадлежит Сарен.

Эйра пересекла расстояние и обняла Сарен, затем подошла к отцу и обняла его.

— Держите глаза открытыми, вы оба. — Она посмотрела между ними и улыбнулась, после чего направилась к Морозко.

Хотя Морозко был удивлен, что она хочет ехать с ним, он этого не показал. Протянув руку Эйре, он придал своим чертам бесстрастное выражение.