Кен Лю – Стена Бурь (страница 84)

Кожа у них в целом была светлая, хотя и покрытая густым загаром, а цвет волос и бород варьировался от снежно-белого до светло-каштанового. Одетые в шкуры и кожи, пришельцы держали в руках палицы из кости или дерева, с шипами из раковин и камней. У некоторых головы были гладко выбриты, у других же волосы собраны в тугие косицы, спадающие на спину, у немногих имелись шлемы из черепов животных. Металлическое оружие или доспехи встречались редко, нигде не бросались в глаза шелк или иные ткани. Многие чужаки выглядели исхудавшими и низкорослыми, одежды из шкур были потрепанными и рваными, как если бы эти люди проделали долгий путь, не имея возможности пополнить запасы. Печальное состояние их одеяний позволило Рути удивленно осознать, что некоторые из тех, кого он принял поначалу за мужчин, на самом деле были женщинами. Он покраснел. Что это за бессмертные, которые заставляют женщин размахивать палицами и сражаться? Это так недостойно!

«Вид у них как у персонажей из саг древних ано, – размышлял ученый. – Наверное, так выглядели туземцы-варвары в глазах наших предков, когда те впервые ступили на берега Дара, спасаясь от погибельных бедствий в своих родных землях на западе».

Хотя и разочарованный тем, что незнакомцы оказались вовсе не бессмертными, Рути продолжал хранить на лице почтительное выражение. Он слез с коня, и стража последовала его примеру.

– Я пришел к вам с миром, – продекламировал он, обращаясь к чужеземцам. – Император Дара приветствует вас на этих берегах. Если вам нужна помощь, мой господин принц Тиму готов предоставить вам все необходимое.

Один из варваров, высокий мужчина лет сорока или пятидесяти, выступил вперед. Он сказал что-то Рути, но тот ничего не понял: речь чужеземца прозвучала как череда странных слогов.

Не смутившись, Рути жестом предложил стражникам поднести подарки и положить их на землю, примерно посередине между обеими ведущими переговоры сторонами: блюдо с жареной свининой; поднос с сырой рыбой, выложенной в форме логограммы ано, означающей «мир»; отрез шелка; свиток, на котором принц Тиму начертал каллиграфическим почерком логограммы «В пределах Четырех Морей все люди братья» – это была цитата из Кона Фиджи. Бывший императорский наставник тщательно отбирал подарки, призванные выразить гостеприимство Дара по отношению к чужестранцам и одновременно сохранить достоинство императора Рагина и принца Тиму, его полномочного представителя на Дасу. Возложив дары, стражники отступили, вернувшись на место. Высокий варвар, не спуская глаз с Рути, дал знак нескольким мужчинам из своей свиты подойти ближе. Варвары потрогали мясо и рыбу, попробовали немного, потом возбужденно замахали руками, подзывая соплеменников. Ели они с жадностью, постоянно толкали и отпихивали друг друга, чтобы добраться до угощения, и вскоре тарелки со свининой и рыбой опустели. Шелк унесли в лагерь двое мужчин, даже не удосужившихся вытереть предварительно жирные пальцы. Зато свиток с логограммами, тщательно разглядев, с презрением бросили на землю.

Бесстрастное выражение на лице рослого варвара при этом не переменилось ни на миг. Рути нахмурился.

«Начало не предвещает ничего хорошего».

Высокий чужак улыбнулся и показал на себя.

– Пэкьутенрьо, – произнес он медленно. Потом обвел рукой пространство, где размещался лагерь. – Льуку.

«Так, дело сдвинулось с мертвой точки», – подумал Рути. И старательно повторил незнакомые слова, пытаясь воспроизвести их как можно лучше.

Пэкьутенрьо, бывший, по его соображениям, кем-то вроде вождя варваров, удовлетворенно кивнул.

Тогда глава делегации указал на себя и медленно сказал:

– Дзато Рути. – Потом, подражая жесту Пэкьутенрьо, махнул рукой в ту сторону, где виднелись в отдалении войско и воздушные корабли. – Дара.

Пэкьутенрьо ухмыльнулся, обнажив два ряда кривых зубов. Улыбка каким-то образом сделала выражение его лица не дружелюбным, а хищным и угрожающим. Но, опасаясь оскорбить дикарей, Рути изобразил в ответ такую же ухмылку.

«Люди, называющие себя льуку, могут и не быть бессмертными, но дело с ними, кажется, иметь можно».

Пэкьутенрьо указал на эскорт Рути и жестами изобразил нечто вроде процесса снятия одежды. Ученый покраснел, как и остальные посланцы Дара.

«У этих варваров что, совсем стыда нет?»

Видя, что Рути и его спутники колеблются, вождь нахмурился.

Несколько соплеменников поспешили ему на помощь. Побросав под ноги оружие, они – как мужчины, так и женщины! – стянули со своих тел потрепанные куски шкур и меха и остались только в примитивных набедренных повязках, сотканных из каких-то растительных волокон.

Смущенный Рути покраснел еще сильнее и уже собирался отдать своим спутникам приказ отвести глаза, дабы пощадить чувства этих неотесанных варваров, когда голые дикари вдруг замерли, указали на оружие, а потом снова на себя и принялись охлопывать свои тела.

– Ах, вот в чем дело: они хотят сказать, чтобы мы разоружились! Это мера безопасности. – Рути энергично закивал, показывая, что наконец понял, и повернулся к стражникам. – Давайте делайте, что они просят.

– Мастер Рути, но разумно ли это? – спросил Джима, начальник стражи, которому доверено было также нести штандарт Дара. – Не зная намерений чужаков, нам не следует входить в их лагерь безоружными.

– Вот что бывает, когда тратишь жизнь на сражения, а не на чтение книг мудрецов, – назидательно заявил Дзато Рути. – Где твоя способность к состраданию? Попробуй взглянуть на все с точки зрения варваров. Посмотри, как примитивны их снаряжение и жилища! Металлического оружия нигде даже не видно. Вспомни, с какой жадностью бедняги пожирали принесенную нами еду! Представь, что ты оказался в чужой стране, далеко от дома: голодный, напуганный, в окружении могучей армии, вооружение и доспехи которой значительно превосходят твои собственные. Если бы группа таких людей захотела вступить в твой лагерь, неужели ты бы не потребовал от них жеста доброй воли?

– Я всю жизнь был солдатом, мастер Рути. И могу с уверенностью вам сказать: пусть мы и лучше вооружены, однако эти люди нас совершенно не боятся.

– Дара – страна цивилизованная, – сурово заявил Рути. – Некогда наши предки прибыли сюда и умиротворили дикарей, и я ожидаю, что боги распространили славу о нас далеко за пределы этих берегов. Эти чужеземцы, влекомые блистающим маяком нашего образа жизни, рискнули вступить на непредсказуемый путь китов, чтобы добраться до нас. А потому следует выказать им величие собственного превосходства. Честному человеку нет причин опасаться предательства, и, даже если вдруг пришельцы и замышляют нечто недоброе, наши открытость и искренность наверняка устыдят их, заставив осознать ошибочность своих поступков. Разоружайтесь, пока мы не запятнали честь наших повелителей: императора Дара и его преданного первенца.

С явной неохотой капитан Джима и прочие солдаты разоблачились, сложив оружие и доспехи в кучу рядом с пустыми блюдами, на которых прежде лежали подарки.

Пэкьутенрьо ухмыльнулся еще шире и энергично махнул руками. Его свита выстроилась по обе стороны от акульих ворот, открыв проход в лагерь.

Зрители на холме разразились радостными криками:

– Они входят!

– Дюмо, у тебя острые глаза. Видишь, что там происходит?

– Слишком далеко. Но мне кажется, чужаки просто кланяются. Быть может, мастер Рути действительно поразил их своей ученостью? Вот, снова кланяются!

– Странно, что чужаки стали делать это уже после того, как мастер Рути и его люди вошли в лагерь. Почему они не кланялись, когда он мог их видеть?

– Ну, тут тебя подводит недостаток образования. Помнится, я читал однажды про обычаи туземцев, которые жили на острове Полумесяца во времена прибытия ано. Кланяться вслед кому-то почиталось знаком еще большего уважения, чем делать это лицом к лицу…

– Я и не подозревал, Йехун, что ты у нас такой знаток героических легенд! Это ведь из саги про Того-Чье-Имя-Не-Выговоришь? Я тоже ее читал!

– Э-э-э… Да, именно оттуда! Вообще-то, это малоизвестное произведение – удивлен, что ты его знаешь. Так вот, я говорил, что задолго до того, как на островах поселились ано, у аборигенов существовал древний обычай. Он может показаться странным, однако на самом деле весьма мудр, если припомнить, что… Эй, погодите, что это вы трое хохочете, как гиены, у меня за спиной?

– Ох, бедолага Йехун, самодовольный ты осел: не существует никакой саги про Того-Чье-Имя-Не-Выговоришь! То, что ты единственный среди нас токо давиджи, еще не означает, что у тебя всегда и на все непременно должен иметься ответ.

– Высокий ум не должен смущаться мелочами…

– Хочешь, чтобы мы продолжали воздавать тебе единственную дань «уважения», которой ты заслуживаешь, – покатывались со смеху?

Дзато Рути преклонил колени в формальной позе мипа рари посреди большого шатра, высотой в три человеческих роста и шириной шагов в двадцать. Пол был устлан мягкой шкурой неведомого животного. Рути не без интереса разглядывал стены шатра: они были обтянуты полупрозрачной кожей, напомнившей ему тонкие мохнатые мембраны крыльев летучих мышей. При всей своей начитанности и немалом багаже знаний ученый не мог определить, какому зверю принадлежит эта шкура.

Варвар прошествовал в переднюю часть шатра и уселся, скрестив ноги, в позе геюпа. Остальные дикари, знать и вожди, если судить по массивным палицам и украшениям из кости и раковин, расположились по периметру помещения в произвольном порядке: некоторые в геюпа, а кое-кто, включая женщин, даже в такридо, раскинув и вытянув ноги.