Кен Лю – Стена Бурь (страница 82)
Он вздохнул и отложил письмо. Потом, немного помедлив, повернулся к супруге.
– Не всегда возможно заглянуть в сердца мужчин и женщин, – сказала Рисана. – Но ты знаешь, что я способна видеть желания и страхи многих, включая тебя и Гин.
– Но только не Джиа, – проговорил император.
– Да, – согласилась Рисана. – Это всегда нас разделяло. Но я сомневаюсь, что ты когда-либо опасался Гин, и не думаю, что ее преданность тебе поколебалась.
Куни опустил голову:
– Не стану лгать тебе: так оно и есть.
– Но тогда почему? Почему ты позволил императрице сделать это? Джиа действовала планомерно, подрывая власть знати, включая тех, кто сражался за тебя и мостил тебе путь к восхождению на трон. Она остудила сердца тех, кто был больше всего тебе предан. Как ты мог просто отойти в сторону и позволить вынести Гин смертный приговор?
Куни вздрогнул:
– Только не надо делать из Гин невинную мученицу. Маршал Мадзоти всегда была подвержена греху гордыни. На Фасе она убила короля Шилуэ и заявила права на трон Фасы и Римы, испытывая мое доверие. Вопреки подчеркнутой враждебности Джиа к наделенной фьефами знати, Гин никогда не предпринимала попыток смягчить императрицу, предпочитая раз за разом подчеркивать свой статус и прошлые заслуги. Я уже сделал для нее все, что мог. Дафиро… – Он покачал головой, не желая продолжать.
– Но Джиа зашла слишком далеко! Она не доверяет Гин, Кимо и Йему, поскольку считает, что я дружески расположена к ним…
– Но Кимо-то и впрямь взбунтовался! Что заставляет тебя думать, что и Гин я тоже доверял совершенно напрасно?
– Даже если Гин и совершила нечто неподобающее, она больше, чем Тэка Кимо, заслуживает твоего милосердия!
– Если я сейчас вмешаюсь, то станет только хуже. Допустим, я отменю казнь. Однако выдвинутое императрицей обвинение столь серьезно, что у меня не останется иного выбора, кроме как лишить Гин титула и должности. Такое унижение она перенести не сможет, а под влиянием обиды и гнева даже самое преданное сердце со временем обратится на тропу мятежа. А маршал Мадзоти настолько гениальный полководец, что подавить возглавленное ею восстание будет просто невозможно. Способен ли Тиму противостоять ей? А Фиро? А… Долг отцов сражаться, чтобы их дети могли жить в мире. Я не могу оставить своих детей вести войну, в которой они не смогут победить.
– И поэтому ты уступаешь воле Джиа буквально во всем, включая вопросы наследования. Куни, хотя я и не способна видеть желания Джиа, однако опасаюсь теперь, что она не успокоится, пока мой сын и я не будем мертвы.
– До этого не дойдет, – пробормотал Куни. – Не бойся.
– Ты хочешь сказать, что… – Рисана замялась. Потом закусила губу и приняла решение. – Не сердись на меня, супруг, но не думаешь ли ты, что твои суждения затуманены любовью к императрице и чувством, что ты в долгу перед ней за те страдания, которые Джиа претерпела во время войны с Гегемоном?
Череда самых разных выражений пробежала по лицу Куни, словно рябь по морской глади, прежде чем оно снова превратилось в бесстрастную маску.
– Ты полагаешь, будто чувство вины из-за того, что я на долгие годы бросил Джиа одну на милость Гегемона, заставляет меня ставить под угрозу трон и будущее Дара? Что я пойду на все, лишь бы успокоить совесть?
– Тому, кто находится в самом центре бури, бывает сложно трезво оценить свое положение. Лучшие фокусы дымовых мастеров обязаны успехом сердцам обманутых, потому как убедительнее всего мы лжем сами себе.
Прежде чем он успел ответить, полог шатра распахнулся, впустив порыв холодного осеннего ветра. Рисана и Куни одновременно обернулись. Вошел Тан Каруконо, лицо у него было мрачное и напряженное.
– Ренга, срочные новости с севера. Принц Тиму…
Куни ринулся вперед и выхватил свиток из рук Тана. Он быстро прочел послание, после чего неподвижно застыл.
Рисана подошла и вытащила свиток у мужа из пальцев. И замерла точно так же, едва лишь прочитала, что там было написано.
– Ренга! – испуганно вскричал Тан Каруконо. – Ренга!
Постепенно, словно бы потихоньку пробуждаясь от сна, Куни заставил себя двигаться. Шаг за шагом он медленно прошел в угол шатра и взял кокосовую лютню. И стал наигрывать печальную народную песню древнего Кокру.
Рисана и Тан молча слушали песню, и каждый думал о своем.
Куни отложил лютню. Потрясение от новостей постепенно улеглось, и к нему вернулась обычная невозмутимость.
– Вызови двух гонцов, – распорядился он. – Пошли одного к оставшимся войскам Тэки Кимо и предложи им амнистию. А другого отправь в Пан с копией этого письма для императрицы.
– Передать от вас какие-то приказы императрице? – спросил Тан.
Куни покачал головой:
– Джиа и сама поймет, что ей нужно делать.
Ураган с севера
Глава 35
Прибытие городов-кораблей
На самом северном пляже всего Дара несколько детишек играли в запоздалом, усталом тепле осеннего вечера. Они собирали красивые раковины и высматривали необычные обломки кораблекрушений, которые выбрасывало время от времени море, не пренебрегая возможностью прихватить подвернувшуюся устрицу или какого-нибудь другого моллюска, поскольку у ребятишек из бедных семей всегда на уме еда.
– Пираты! – крикнул вдруг один из мальчиков.
Его товарищи оторвались от дел и поглядели на море. Странная флотилия из кораблей всевозможных размеров появилась на горизонте. Чего тут только не было: узкие рыболовные шаланды, построенные по образцу лодок старой Ксаны; пузатые, мелкосидящие купеческие суда, захваченные у торговцев с Волчьей Лапы; изящные рассекатели волн с Арулуги. Нашлось даже несколько ветхих боевых кораблей, захваченных пиратами в боях с королями Тиро в давно минувшие годы. С палубы каждого из них опускались весла, а потрепанные паруса хлопали на ветру. Переваливаясь на волнах, пестрый флот выглядел похожим на осенние листья, усеявшие пруд.
– Ну до чего же их много, – проговорила одна из девочек. – Я никогда столько не видела.
– Это набег!
Немногочисленные взрослые, трудившиеся на террасных полях на склоне холма, побросали работу и в ужасе воззрились на приближающуюся флотилию. Сколько же тут кораблей? Несколько дюжин? Нет, пожалуй, сотни. Словно бы все пираты северных островов разом направились в Дара. Похоже, это будет самый крупный пиратский набег на памяти живущих сейчас; даже в легендах ни о чем подобном не упоминается.
Едва лишь разлетелась весть о пиратах, все местное население потянулось в горы. Люди выбегали из хижин и домов, бросая крестьянский инвентарь и рыбацкие снасти, и устремлялись прочь так быстро, как только их могли нести ноги: старики и молодежь, мужчины и женщины, бедняки и богачи… Когда дело касается морских разбойников, никто не ждет пощады. Кое-кому из деревенских хватило ума наведаться к командирам гарнизонов и сообщить о набеге. Если повезет, донесение попадет к принцу Тиму вовремя, чтобы организовать спасательную экспедицию, после того как корсары, вволю награбив, уйдут с Дасу.
Когда корабли причалили, все побережье и близлежащие поля уже были безлюдными. Пираты посыпались с судов на песок и направились вглубь острова плотной колонной, словно рой термитов, ищущих новый дом. Они перепрыгивали через изгороди и вытаптывали поля таро, энергично работая ногами и размахивая руками: беда тому, кто окажется у них на пути.
Принц Тиму плохо разбирался в военных вопросах, а потому полностью полагался на тех, кто знает толк в своем деле. Имперские гарнизоны на Дасу состояли из хорошо подготовленных солдат, способных использовать преимущества местности, в том числе и для обороны.
Отряд императорских солдат появился на гребне холма. Он выстроился по всем правилам военной науки, лучники нацелили стрелы на подступающую орду пиратов. Командир вскинул руку, готовый отдать приказ спускать тетивы.
Пираты что-то кричали:
– Пощады!..
Бегите без оглядки!..
– Мы видели такое… Просто ужас…
Офицер растерялся. Что-то здесь было не так. Но незваные гости даже не думали останавливаться, несмотря на направленные на них луки.
– Стрелять по готовности!
Залп из стрел обрушился на пиратов, несколько десятков их упали. Как правило, они всегда отступали, встретив организованное сопротивление: то были морские разбойники, которыми руководило стремление награбить побольше добычи и захватить пленников, а вовсе не стяжать славу и одержать победу. Но только не на этот раз. Перешагивая через тела павших, пираты решительно двигались дальше. Такой стремительной и напористой атаки офицер никогда еще не видел. Создавалось впечатление, что эти люди просто-напросто обезумели…
Командир лучников смотрел на происходящее, не веря своим глазам. По мере приближения сплошной людской поток распадался на отдельных мужчин и женщин, некоторые несли на руках младенцев и детей постарше. Большинство были без доспехов и оружия. Вместо шайки кровожадных пиратов перед ним была толпа отчаявшихся беженцев, спасающихся от какого-то невыразимого ужаса.
– Пощадите! Пощадите! Пощадите! – молили беглецы.
Даже самых закаленных ветеранов не мог оставить равнодушным вид тысяч мужчин и женщин, взывающих к милосердию. Лучники опустили руки, многие перестали стрелять, не дожидаясь команды.