Кен Лю – Стена Бурь (страница 80)
Таким образом, противоборствующие стороны оказались в своего рода патовой ситуации. Без наземной поддержки воздушные корабли императора не могли нанести существенный ущерб Мюнингу, поскольку зажигательные бомбы и горящее масло, не причинив вреда, гасли в каналах и проливах между островами, образующими основание столицы. Тем временем господствующие на озере корабли Кимо досаждали рабочим Йему и расквартированным на берегу солдатам. Йему никак не удавалось уравнять шансы, поскольку в густых и влажных джунглях Арулуги сложно было найти сухое дерево, пригодное для постройки мореходных судов.
Однако прибытие на Арулуги Куни вызвало в императорской армии новый подъем боевого духа. Стремясь доказать свою храбрость – и в немалой степени поощряемые обещанием императора вознаградить особо отличившихся титулами и фьефами, – солдаты Пумы Йему энергично стучали копьями о щиты и клялись прорваться через укрепления Мюнинга, невзирая на потери. Оглушительный грохот разнесся по спокойным водам озера Тойемотика, заставив сердце Тэки Кимо затрепетать.
Хитроумный Йему решил применить тактику «благородных разбойников», так хорошо послужившую ему на равнинах Порин, к войне на воде. Он отдал императорским воздушным кораблям приказ организовать под покровом темноты переброску по воздуху с моря в уединенную бухту на озере Тойемотика некоторого количества предназначенных для штурма лодок. От доставки тем же способом механических крубенов он отказался, поскольку понимал, что те окажутся совершенно беспомощными в озере, лишенном подводных вулканов.
Затем каждую ночь, едва лишь становилось темно, воздушные корабли по его приказу досаждали флоту Кимо. Вот только вместо зажигательных бомб и горящего масла, к отражению которых моряки герцога были готовы, воздушные корабли поливали суда водой. Изумленным такой тактикой людям Кимо оставалось только беспомощно смотреть, как гаснут факелы и лампы на палубах, оставляя всех на борту слепыми. Мало того, этот неожиданный душ вывел из строя все ракеты для фейерверка, использовавшиеся кораблями Арулуги для обстрела имперских воздушных судов.
Густой туман окутал флот. Звезды и луна стали едва различимы, невозможно было даже с носа корабля разглядеть его корму. Всматриваясь в густую мглу, испуганные моряки Арулуги вдруг уловили запах дыма. Вот только откуда он доносится? Что-то горит? Или это маркиз Йему готовит новый налет, на этот раз с применением огня? А может, императору как-то удалось доставить на озеро морские суда и в этот самый миг они подходят к ним на веслах?
Со всех сторон мерещились неясные силуэты. Когда какой-нибудь впередсмотрящий издавал крик и вытягивал руку, в призрачные корабли летел град стрел, а лучники ежеминутно перебегали с одного борта на другой, стоило лишь возникнуть новому поводу для тревоги.
Пока матросы и морские пехотинцы Арулуги кричали таким образом, сражаясь с несуществующим врагом, маленькие лодки императорского флота подкрадывались в чернильной мгле к большим кораблям островитян, словно прилипалы, подбирающиеся к громадным тушам акул и китов. Их экипажи просверлили в корпусах боевых кораблей множество отверстий, которые были заполнены порохом для фейерверков. Запалив фитили, нападающие отошли прочь.
Как раз в тот момент, когда люди Кимо смогли наконец заново разжечь на палубах факелы, бомбы принялись взрываться, выламывая из корпусов огромные куски.
– Дымовое искусство консорта Рисаны просто удивительно: все в точности, как описывают очевидцы, – восхищенно произнес Йему, сидя в одной из лодок, удалившейся на безопасное расстояние.
– Это всего лишь маленький фокус, – с улыбкой ответила Рисана. – Заставить людей увидеть то, что они больше всего опасаются увидеть, – самая безобидная из стрел в колчане мастера дымовых представлений.
Корабли Арулуги превратились в плавучие костры, а Рисана и Йему стояли и смотрели, как крошечные фигурки, похожие на мотыльков возле огня, прыгают с охваченных пламенем бортов. Корабли медленно погружались в воду, и стоны ужаса неслись над водой.
– Нужно возвращаться, пока император меня не хватился, – сказала Рисана. – Он в последнее время слишком уж меня опекает, а я скучаю по тем дням, когда мы делали что-то интересное.
В ту первую ночь затонули два боевых корабля Арулуги – вроде бы невеликая потеря, если учесть общий расклад сил. Но целью Пумы Йему было вовсе не нанести противнику материальный ущерб. Отныне моряки Кимо жили в постоянном страхе перед очередным рейдом «благородных разбойников» маркиза. Все на борту бодрствовали ночи напролет, и сердце уходило в пятки, когда люди пытались разглядеть в темноте силуэты императорских воздушных кораблей или лодок. Несмотря на все призывы Кано То и даже самого Тэки, повстанцы пали духом.
В течение двух или трех ночей ничего не случалось, а затем, когда бдительность моряков Кимо пошла на убыль, Йему распорядился провести еще один налет. И снова льющаяся с неба вода потушила факелы и фонари на кораблях Арулуги.
На этот раз островной флот не стал дожидаться развязки. Большинство капитанов немедленно отдали приказ ставить паруса и убираться от греха подальше, чтобы призрачные лодки Йему могли вонзить клыки лишь в тех особей стада, что, замешкавшись, останутся позади. В кромешной тьме эскадра потеряла тщательно выверенный строй: суда сцеплялись веслами, таранили друг друга. Проклятия, ругань и сердитые, но тщетные команды, призванные восстановить порядок, заполнили воздух.
В результате флот лишился четырех кораблей, погибших после столкновений друг с другом, а Пума Йему на сей раз даже не удосужился выслать свои лодки.
В последующие ночи маркиз Йему разнообразил хитроумные трюки. Иногда императорские воздушные корабли сбрасывали зажигательные бомбы, в то время как флот Арулуги готовился к отражению очередной водной атаки, сооружая над факелами и фонарями укрытия из листьев лотоса. В другой раз воздушные корабли просто донимали эскадру островитян, назойливо жужжа всю ночь у них над головами, но ничего более не предпринимая. Бывало и так, что они сливали груз дурно пахнущей жижи, по слухам, взятой из отхожих мест императорской армии и воздушного флота. Тут Йему воспользовался распространенным среди моряков суеверием, что женская моча особенно нечиста и приносит несчастье ходящим дорогой китов. А ведь все знали, что личный состав императорского воздушного флота, как часть наследия маршала Гин Мадзоти, в значительной степени комплектовался из женщин.
Тэка Кимо всячески клеймил подобную тактику как в высшей степени бесчестную и даже послал Пуме Йему вызов на поединок, предлагая устроить его на боевых воздушных змеях над поверхностью озера Тойемотика.
– Твой господин совсем спятил, если думает, что я соглашусь на такой устаревший ритуал, – с ухмылкой ответил Йему посланцу Кимо. – Что до жалоб на «нечистоту» женской мочи, то я сражался бок о бок с женщинами со времен осады Дзуди – точнее, мы с Тэкой оба служили под началом маршала Мадзоти, – поэтому я никак не могу понять его ярости. Но если люди Кимо предпочитают, чтобы на них мочились только мужчины, то пусть сдаются и ползут в мой лагерь: я непременно уважу их просьбу.
Как только моряки Кимо привыкли к ночным рейдам воздушных кораблей и перестали паниковать, Йему возобновил атаки призрачных лодок. На этот раз были взорваны порохом для фейерверков и затонули еще три корабля Арулуги.
Боевой дух островитян был окончательно подорван. Моряки, каждую ночь жившие в ужасе, грозили поднять мятеж. Кано То распорядился ввести флот собственно в город Мюнинг и, желая взбодрить матросов, пообещал им ночь увеселений и пьянства. Поскольку у имперцев до сих пор не имелось больших судов, чтобы перебросить войска через водную преграду – воздушные корабли и маленькие лодки были ограничены как своим числом, так и грузоподъемностью, – король Кимо счел, что вполне может рискнуть и на одну ночь оставить озеро Тойемотика без присмотра.
Когда моряки Арулуги, пьяные и уставшие после ночи веселья, брели по шатким мосткам Мюнинга, над озером поднялся крик:
– Город пал!
– Император обещает помилование всем офицерам и солдатам, которые сложат оружие и будут сражаться за империю!
– Взявший в плен изменника Тэку Кимо получит собственный фьеф!
Кано То и Тэка Кимо выбежали на подвесную платформу, которая окружала дворец, построенный на самом большом из образующих Мюнинг островов, и обнаружили, что столица объята пожаром. Подвесные платформы рушились, вздымая густые клубы едкого дыма, а сам город напоминал огненную паутину. Солдаты бестолково метались туда-сюда, а офицеры лишь зря надрывали глотки. Отряды одетых в форму императорской армии людей перебегали от здания к зданию, устраивая очередной поджог и убивая растерянных и пьяных воинов Арулуги, попадающихся им под руку.
– Мы одурачены уловками Куни! – в отчаянии воскликнул Кано То.
Для Тэки Кимо не оставалось иного выбора, кроме как немедленно бежать из города.
Если бы король и его советник провели ночь на берегу озера Тойемотика, они бы увидели, как войска маркиза Йему под покровом темноты переправляются через озеро на больших плотах, сделанных из тыкв, кокосов и овечьих пузырей, связанных лианами из лесов Арулуги: этому трюку Йему научился у самой Гин Мадзоти.