Кен Лю – Стена Бурь (страница 79)

Это решение было импульсивным.

Дзоми не видела ничего дурного в том, чтобы украсть предназначавшийся для нее пропуск. Позднее, хорошенько все обдумав, она пришла к выводу, что если преуспеет на Великой экзаменации, ее проступок так и останется тайной, потому как регент никому ничего не скажет: его похвалят за то, что рекомендовал императору достойного кандидата – не дурак же он, чтобы разоблачать ее себе во вред? Дзоми уповала на то, что чиновник будет в первую очередь исходить из собственных интересов.

Она надеялась, что успех позволит ей почувствовать, будто все так и должно быть, но в глубине души всегда понимала, что поступила не слишком красиво. В основе ее возвышения лежало пятно, смыть которое невозможно.

– Король Кадо не видел твоего имени в списке рекомендуемых кандидатов, – сказала императрица. – Это означает, что ты подделала руку регента.

Дзоми ничего не ответила.

– Было воистину удачей, что ты потеряла пропуск и Гин Мадзоти взамен подписала для тебя новый, иначе тебя наверняка бы поймали. Собрав пропуска, Рин Кода непременно обратил бы внимание, что почерк на одном из пропусков с Дасу отличается от прочих.

Дзоми закрыла глаза. Императрица права. Тот мерзавец из «Трехногого кувшина» на самом деле оказался ее спасителем. Сколь многое в жизни зависит от случайностей: лихих, непредсказуемых поворотов, являющихся уделом Тацзу. Или же это просто другое название судьбы?

– Можно считать все просто везением. Или же мы все-таки будем называть вещи своими именами и скажем, что Гин Мадзоти поощряла мошенничество на Великой экзаменации с целью увеличить собственное влияние?

– Честное слово, королева ничего об этом не знала!

– Думаешь, кто-то поверит клятвам развенчанной обманщицы? – вкрадчиво поинтересовалась императрица. – Давай представим, что произойдет после того, как я разоблачу твое преступление: тебя бросят в тюрьму, твою мать лишат всех привилегий и, возможно, высекут за то, что она воспитала столь беспутную дочь. А Гин Мадзоти так и останется предательницей.

Первым делом Дзоми подумала о матери. «Я обеспечу тебе лучшую жизнь. Клянусь».

Потом вспомнила свой давний спор с учителем. «Но это же аморально… – Мне все равно! Я забочусь только о тех, кто мне близок».

Затем мысли ее переключились на королеву Гин. «Айя не знает правды… Если что-нибудь случится, пообещай мне, что ты…»

Как сделать правильный выбор? Если Дзоми опозорят, она окажется не в силах помочь тем, кто ей дорог. А вот если остаться в милости у императрицы, то о ее матери будут по-прежнему заботиться, и сохранится шанс, пусть и крохотный, что ей удастся избавить юную принцессу от судьбы, на которую обречены родные государственных изменников.

Девушка с трудом сглотнула. Получается, чтобы исполнить данное королеве Гин обещание, она должна сначала предать ее.

– Я готова следовать вашим указаниям, императрица, – сказала Дзоми.

Глава 31

Поездка на озеро

С первым проблеском рассвета императрица и премьер-министр отправились повидать королеву Гин.

Та смущенно стояла у двери, босоногая, лишенная возможности надеть носки или туфли, чтобы должным образом встретить императрицу, потому как ее застали врасплох. Она была уверена, что Джиа все делает с расчетом: не приняла ее сразу по приезде в Пан, вынудила остановиться вне дворца, не допустила к ней посетителей и, наконец, явилась сама – так рано и без всякого предупреждения. Все это чтобы вывести Гин из равновесия, выбить ее из колеи. И, следует признать, хитроумные маневры Джиа принесли свои плоды.

– Я слышала, Кого, что много лет назад, на Дасу, господин Гару сам выскочил за дверь своего дома босиком, призывая тебя вернуться, – задумчиво произнесла Гин. Она намеренно подчеркнула выражение «господин Гару», но высокомерно-официальное выражение лица императрицы ничуть не переменилось. – Он подумал тогда, что ты сбежал.

Премьер-министр рассмеялся, хотя веселость его показалась слегка наигранной.

– Я бросился в погоню за тобой.

– Своими успехами я обязана тебе, – с чувством произнесла Гин. – Настоящие друзья на дороге не валяются.

– И дружба с премьер-министром может принести тебе еще больше успехов, – с улыбкой заметила императрица. – Приношу свои извинения, Гин, что не смогла встретиться с тобой вчера, но очень непросто быть регентом: постоянно возникает множество неотложных проблем. Надеюсь, мы могли бы совершить конную прогулку, прокатиться вместе верхом.

– Прокатиться верхом? – Предложение Джиа показалось Гин довольно странным. Но присутствие Кого действовало на нее успокаивающе. – Я к вашим услугам, ваше императорское величество.

Они трое скакали рядом, бок о бок, а дворцовая стража сопровождала их по улицам Пана. Ехали они почти все утро, постоянно держа курс на запад. Все это время императрица поддерживала оживленную беседу, касаясь то молвы, циркулирующей по столице, то последних слухов, которыми обмениваются посетители таверн и чайных домов, то возмутительной критики в отношении политики императора, с которой выступают ученые из Коллегии адвокатов. Про мятеж Джиа даже не упоминала, и на душе у Гин становилось все тяжелее и тревожнее.

Наконец они приехали на императорскую пристань на берегу озера Тутутика. Там была причалена маленькая лодка, а на носу у нее был закреплен парящий высоко в небе воздушный змей.

– Это одно из новейших изобретений Императорской академии, основанное на чертежах Луана Цзиа, – пояснила императрица.

При упоминании бывшего любовника сердце у Гин екнуло.

– Это, естественно, уменьшенная модель, – продолжила Джиа, – но со змеем больших размеров, при сильном ветре выше уровня облаков, такое судно способно развить скорость значительно выше, чем на парусах или на веслах. Мне хотелось бы услышать твое мнение, поскольку прежде ты дала очень ценные замечания относительно конструкции механического крубена, другого нового корабля.

Гин сомневалась, что такая лодка, пусть даже конструкция ее и впрямь была очень удачной, может иметь какое-то отношение к текущей войне на Арулуги, в ходе которой военные действия на море не велись.

Императрица сегодня, похоже, говорила сплошными загадками.

– Почему бы тебе ее не опробовать? – настаивала Джиа.

Кого зашел в лодку и сделал жест рукой: прошу.

Гин подошла поближе. Дворцовые стражники выстроились вдоль пристани, определенно отрезая ей путь к отступлению.

«Я становлюсь параноиком, – подумала Гин. – Ни в коем случае нельзя выказывать страх».

– Придется оставить меч на берегу, – сказал премьер-министр. – Модель очень маленькая, и балласт рассчитан только на твой вес.

Гин заколебалась. Она посмотрела Кого в лицо, но тот упорно отводил глаза, глядя только на лодку.

Королева вздохнула, извлекла меч и положила его на землю. Затем шагнула в лодку и села, чувствуя себя так, будто играет некую давным-давно написанную роль.

– Я привяжу тебя. – Кого указал на прикрепленные к планширю веревки. – Когда ветер подхватит воздушный змей, лодка пойдет очень быстро, и безопаснее будет привязаться.

Гин кивнула. Интуиция настойчиво подсказывала ей, что следует немедленно отказаться, выпрыгнуть из лодки, схватить меч и потребовать от императрицы честно признаться, к чему она клонит. Но Гин понимала, что после такого поступка, фактически жеста открытой измены, пути назад уже не будет.

Поэтому она безропотно повиновалась.

Кого обмотал ее веревками вокруг талии и затянул узел за спиной. Женщина заметила, что руки его дрожат. Ей хотелось рассмеяться. Своим успехам на поле боя маршал Гин Мадзоти никогда не была обязана искусному владению мечом, и тем не менее императрица обращается с ней, как с загнанным в угол волком, бьющей хвостом акулой, вторым Мата Цзинду. Она позволила связать себя.

«Куни никогда бы так со мной не поступил. Не важно, что думает императрица. То, что Джиа предприняла в отношении меня, только доказывает подозрения, высказанные Нодой Ми и Дору Солофи».

– Гин, как ты могла? – прошептал Кого и сделал шаг назад.

– Гин Мадзоти, – произнесла императрица. – Ты сознаешься в своих грехах?

До Гин донесся лязг дюжины мечей, одновременно выхватываемых из ножен. Она ничего не могла поделать, потому что была привязана и лишена оружия. Королева Гэджиры ощутила, как острия нескольких клинков уперлись ей в спину.

Она безрадостно рассмеялась и осознала, что даже не удивлена.

– Кого, старый друг, – сказала Гин. – Ты стоял у истоков моего возвышения. Вполне уместно, что теперь ты же стал орудием моего падения.

Глава 32

Битва на Арулуги

Тэка Кимо, даже не имея опыта войны на море, вполне здраво рассудил, что механические крубены в один момент расправятся с флотом Арулуги. А потому, добравшись благополучно до Мюнинга, он первым делом приказал своим кораблям быстро стягиваться в порт Мюнингтодзу и запечатать этот морской путь в столицу.

Пуме Йему, назначенному командовать имперскими силами, не оставалось ничего иного, как высадить войска на восточном берегу Арулуги. Но непроходимые джунгли, окружавшие Мюнинг, подразумевали, что единственным путем для наступления на столицу остается широкое пространство озера Тойемотика: это было вполне логично.

Кимо, естественно, уже имел на озере патрульные суда, тогда как Йему предстояло построить новый флот, создав его буквально из ничего.