Кен Лю – Стена Бурь (страница 77)

– Премьер-министр, Фара оказалась в затруднении. А ты способен дать ответ?

– Императрица цитирует одну из знаменитых басен Кона Фиджи, – сказал, поклонившись, Кого Йелу. – Если я правильно припоминаю, Единственный Истинный Мудрец вел беседу с королем Фасы.

– Верно. И каков в оригинале был третий его вопрос к королю Фасы?

– Кон Фиджи спросил: «Допустим, что государство скверно управляется, законы неразумны, а народ жалуется на взятки и злоупотребления. Как следует поступить с таким правителем?»

– И что же ответил король Фасы?

Скрепя сердце Кого Йелу продолжил:

– Король Фасы какое-то время помолчал. После чего посмотрел налево, затем направо и завел разговор о погоде.

– Чем же отличаешься ты от короля Фасы, премьер-министр, если уклоняешься от ответа на мой вопрос?

Кого уткнулся лбом в пол и ничего не сказал. Джиа вновь обвела зал глазами.

– Когда взбунтовался Тэка Кимо, Гин Мадзоти не явилась в Пан, чтобы предложить помощь, вопреки своей должности маршала Дара. Когда Нода Ми и Дору Солофи, после того как их жалкий план рухнул, сбежали с Туноа, Гин Мадзоти предоставила им убежище. Когда Гин Мадзоти посетила двор пять лет назад, она грубо говорила со мной, одновременно щедро заверяя в дружбе консорта Рисану. Когда некая кашима потеряла пропуск на Великую экзаменацию, Гин Мадзоти тайком оказала ей помощь, тем самым предусмотрительно заручившись преданностью талантливого человека. Тебе нечего сказать на эти обвинения?

Кого оставался все в том же положении, уткнувшись лбом в пол. Но, поняв, что императрица не успокоится, пока не получит ответ, он неохотно заговорил, буквально выдавливая из себя каждое слово:

– Должны быть предъявлены неопровержимые доказательства, иначе люди будут плохо отзываться о вашем императорском величестве.

Джиа взмахнула рукой, и вперед выступил кастелян Ото Крин.

– Шпионы вернулись с новым докладом из Гэджиры, – сообщил он. – Королева Гин каждый вечер пирует с Нодой Ми и Дору Солофи, а также со многими их последователями.

Джиа выжидала.

Кого Йелу поднял глаза.

– Я служу императору, – сказал он. Затем опять поклонился и ткнулся лбом в пол. – И императрице.

Все остальные министры, генералы и аристократы также дружно поклонились и произнесли в унисон:

– Я служу императору и императрице.

Джиа обвела собравшихся бесстрастным взглядом и кивнула. Всего один раз.

Пока «Бивень крубена» спускался к Пану, Гин и Дзоми смотрели сверху на экипажи и пешеходов, сновавших по широким улицам города, подобно тому как кровь струится по сосудам великана.

Дзоми указала на круглый золотой купол большого Экзаменационного зала.

– Пять лет назад это место казалось мне центром вселенной, пупом земли, вокруг которого вращается все. Но сегодня оно выглядит, как обычное здание, и сердце мое при виде его больше не наполняется благоговением.

– Это потому, что тогда Экзаменационный зал был необходим для твоего успеха, теперь же тебе в нем мало проку, – сказала Гин.

Дзоми растерялась на миг, потом кивнула:

– Я никогда не думала раньше в таком ключе, но теперь готова признать, что это правда. Но я в любом случае благодарна судьбе за то, что зал, в котором разбились мечты столь многих ученых, в конечном счете привел меня к вам. Я о таком взлете и мечтать не могла.

– Чего только в жизни не бывает, – заметила Гин. – Вчера мы были уличными сорванцами или крестьянскими девушками из далекой провинции, а сегодня уже королевы или высокопоставленные чиновники, решающие судьбы сотен тысяч людей, потому как они нуждаются в наших талантах. Но кто поручится за то, что ждет нас завтра?

Дзоми не привыкла слышать из уст королевы столь унылые сентенции. Она подозревала, что подобные настроения объясняются тревогой, которую Гин испытала, узнав, что ее срочно вызывает императрица. Гонец пояснил, что Джиа желает обсудить с ней мятеж на Арулуги и что дело не терпит отлагательств, а поэтому маршалу Мадзоти придется немедленно отбыть в столицу с императорским посыльным кораблем. Малая вместимость судна позволяла Гин взять лишь одного спутника, и она выбрала Дзоми Кидосу. С ней не было никого из охранников или доверенных генералов.

– Дзоми, а тебе известно, кто отец Айи? – вдруг спросила королева.

Вопрос удивил девушку. Она всегда полагала, что Гин избегает обсуждать эту тему.

– Ты его знаешь, – продолжила Гин. – Ты дочь его ума, тогда как Айя дочь его плоти.

Это признание ошеломило Дзоми.

– Айя не знает правды, – сказала королева. – Я скрывала это от нее, потому что… Наверное, мне хотелось, чтобы она больше гордилась мною, чем отцом. Гордыня – это грех, от которого никто из нас не свободен. И Луану я тоже не признавалась, потому что… Потому как хотела, чтобы он был со мной ради меня самой, а не из чувства долга. Если что-нибудь случится, пообещай мне, что ты… ты… – Королева не договорила, словно бы устыдившись мгновения слабости.

На миг у Дзоми мелькнула мысль: «А что, если подозрения Гин насчет намерений Джиа справедливы?» Но девушка тут же одернула себя, ведь императрица облагодетельствовала ее, и думать так будет предательством.

«Императрица вовсе не желает вам зла!» – хотелось закричать Дзоми, но ее связывала клятва молчания. «Ничего, вскоре Гин сама узнает правду», – рассудила она.

– Я обещаю защищать принцессу Айю, – проговорила Дзоми. – Клянусь, что сделаю все, что в моих силах.

Гин ничего не ответила, как будто и не слышала этих ее слов.

Большая площадь перед императорским дворцом увеличивалась в размерах по мере того, как воздушный корабль заходил на посадку.

Гин прибыла в Пан после полудня, но императрица не приняла ее сразу, несмотря на то что вызов в столицу был срочным. Видимо, государственные дела настолько занимали Джиа, что увидеться с маршалом Мадзоти она могла только завтра. Расположиться во дворце Гин не пригласили, потому что, как пояснил императорский секретарь, вид мечей в настоящее время государыня считает дурным предзнаменованием.

Покачав головой в осуждение мелочности Джиа – императрица так и не смогла смириться с предоставленной маршалу привилегией входить во дворец с оружием, – Гин направилась в отведенные ей апартаменты в гостевом комплексе, расположенном прямо за стенами дворца. Здесь на время пребывания по делам в столице останавливались приезжие аристократы или важные чиновники из провинций. Гин распорядилась насчет чая и завела разговор с Дзоми Кидосу, уверенная, что вскоре с визитами потянутся ищущие ее расположения генералы и министры.

Однако за большую часть дня никто так и не пришел.

Хотя Гин продолжала шутить, смеяться и болтать о разных пустяках, Дзоми заметила, как дрожала ее рука, разливающая чай. Но вот что было причиной дрожи: гнев или страх? Этого она определить не могла.

Постепенно на душе у Дзоми тоже становилось тревожно. Она не отличалась особой чувствительностью к политическим ветрам, но даже ей было очевидно: что-то здесь не так.

«Что же происходит в Пане?»

Наконец вечером пожаловал Мюн Сакри, главнокомандующий пехотой и один из самых близких друзей Гин.

– Какие любопытные слухи ходят при дворе? – спросила Гин, когда с приветствиями было покончено.

– Вот уж не думал, что тебя интересуют слухи, маршал, – сказал Мюн. – В любом случае я не знаю. Я был на Руи, готовил остров к отражению атаки Тэки Кимо, если тот вдруг окажется настолько дерзким, что отважится на подобное предприятие. Вернулся я только этим утром, а завтра отбываю снова, дабы сопровождать караван с зерном к императору на Арулуги.

– А, так ты тоже отсутствовал в столице, – разочарованно протянула Гин. – Нет ли вестей про Луана Цзиа?

– Про эту старую черепаху? Нет, ничего не слыхал. Впрочем, я за него не беспокоюсь. Он нырял с небес и катался на спине крубена – едва ли плавание по неведомым водам способно ему повредить.

– Как поживают Наро и Какайя-тика? – осведомилась Гин.

– Я в последние месяцы был так занят, что толком их даже и не видел. Но уже начал обучать мальчишку бороться со свиньями.

Гин расхохоталась:

– Ничего другого я и не ожидала.

– Я начинал свою жизнь простым мясником и не хочу, чтобы мой сын забывал это. Истоки – это очень важно, так ведь?

Гин помрачнела:

– Ты никогда не жалел, что не остался мясником, вместо того, чтобы вести… такую жизнь?

– Нет, никогда. – Мюн покачал головой. – Разве захочет воздушный змей лежать на земле, а не парить в небе?

– Даже если надвигается буря?

Сакри выглянул в окно:

– Похоже, скоро начнется дождь. Пойду-ка я домой, а то Наро забеспокоится.

Гин наполнила оба кубка и осушила свой залпом.

– За старых друзей и воздушных змеев, парящих в бурю!

Мюн выпил. Он облизнул губы, похвалив аромат вина. И не заметил тени печали, промелькнувшей в глазах Гин.

Глава 30

Тайна Дзоми

– Я не стану этого делать! – заявила Дзоми.