Кен Лю – Стена Бурь (страница 76)

– Ренга, я обязан предостеречь вас против подобной политики, – сказал премьер-министр Кого Йелу. – Пума Йему мог потерпеть ряд неудач, но рисковать собой – не лучший выход.

– Пума Йему всегда был очень толковым, – заметила Джиа. – Остается лишь удивляться, почему дела идут так плохо.

Кого посмотрел на императрицу и хотел что-то добавить, но потом передумал и прикусил язык.

– Я не понимаю, что на уме у Пумы, – раздраженно бросил Куни. – У меня такое чувство, что я не знаю больше своих генералов. Но у меня нет иного выбора, кроме как идти на войну. Если останусь сидеть тут, то в народе распространится молва, что я стал трусом.

– Ты можешь вызвать королеву Гин, – предложила Джиа.

– Прежде я не обращался к ней, потому как считал, что маршалу Мадзоти не по душе будет сражаться против старого друга, – ответил Куни. – А теперь, когда дело приняло скверный оборот, вы хотите, чтобы я приполз к ней, умоляя о помощи? Вы хотите превратить меня в посмешище для Дара?

– Она завоевала Дара для тебя, – тихо промолвила Джиа.

Повисла долгая пауза, и все вдруг почувствовали себя очень неуютно. Лицо Куни сделалось угрюмым.

– Я полагаю, императрица имеет в виду, – скромно вклинилась Рисана, – что Гин Мадзоти обладает определенным опытом и искусством…

– Нет нужды объяснять мне, что она имеет в виду, – буркнул Куни и сердито махнул рукавом. – Если даже моя жена думает, что ради сохранения империи мне следует положиться на меч Гин Мадзоти, то наверняка так считает половина Дара. Неужели мой трон настолько шаток, что я должен молить ее о вмешательстве, когда речь идет всего лишь об одном зарвавшемся аристократе? Я, в конце концов, все-таки император!

– Прости, Куни, – сказала Джиа. – Я неудачно выразилась.

Муж не удостоил ее ответом.

– Рисана, собирайся в дорогу. Мы выступаем с армией поутру. Я лично отправляюсь на Арулуги, чтобы руководить этой войной, и не вернусь, пока Тэка Кимо не умрет или я сам не присоединюсь к Гегемону.

И Куни решительным шагом вышел из зала.

– Не сердись на него за это, – обратилась Рисана к Джиа. – Просто Куни привык, что во время войны я всегда рядом с ним. Он сейчас… очень сильно переживает.

Джиа склонила голову и улыбнулась:

– Спасибо, сестра. Я не думала, что мы с мужем настолько далеки друг от друга, что мне требуются советы по части семейной жизни.

Рисана залилась румянцем, поклонилась и вышла, оставив Кого Йелу и императрицу наедине.

– Что посоветуешь, премьер-министр? – спросила императрица.

– Я уверен, что император всегда поступает так, как это правильно для Дара, – проговорил Кого с поклоном, сфокусировав спокойный взгляд на кончике носа. – Равно как императрица и консорт Рисана.

Джиа рассмеялась:

– Вспомни, сколько лет мы знаем друг друга, Кого! Тебе ни к чему вести себя так, как Рисана во время танца: размахивать длинными рукавами во все стороны, стараясь угодить зрителям. Если думаешь, что я совершаю ошибку, то прямо так и скажи.

– Ну, я полагаю, что вы напрасно завели речь про королеву Гин, когда император уже принял решение отправиться на войну лично.

– Потому что это его оскорбило?

– Император тоже человек, – ответил Кого. – Никто из нас не свободен от тщеславия.

– О, именно на это я и рассчитывала, – кивнула Джиа.

Теперь фокус взгляда премьер-министра переместился на нее, но выражение удивления промелькнуло в глазах Кого лишь на миг, сменившись привычной невозмутимостью.

– В разное время император устраивал выволочки всем своим генералам и советникам, за исключением тебя и Луана, – продолжила Джиа. – Луан держится подальше от двора, а вот ты всегда гладок, как отполированный кусок нефрита, этакий ловкий политик. – Она помедлила и посмотрела на него в упор.

– Я всего лишь преданный слуга императора, – произнес Кого Йелу с непроницаемым лицом.

– Как нынешнего, так и следующего императора, надеюсь? – задала каверзный вопрос Джиа.

Кого медлил с ответом только один удар сердца.

– Разумеется.

– Помни об этом. – Императрица повернулась и вышла.

Кого застыл неподвижно, словно бы прирос к месту, и лишь долгое время спустя, после того как императрица ушла, он поднял рукав и утер холодный пот, стекающий по шее.

Итак, император Рагин и консорт Рисана отправились на Арулуги, чтобы руководить военными действиями против Тэки Кимо. Принц Тиму пребывал на Дасу, держа в узде пиратов, а принц Фиро и вместе с ним принцесса Тэра, ослушавшаяся приказа матери вернуться в столицу, находились на Туноа, истребляя там остатки тайных сект поклонников Гегемона. Тем временем императрица Джиа, оставшаяся в Пане, выполняла функции императорского регента.

Поскольку роль регента императрице выпало играть впервые, министры и генералы толком не знали, чего от нее ожидать. Тем более что эта женщина отличалась сильным характером и крутым нравом, что внушало людям трепет.

Но Джиа быстро всех успокоила. Она навестила столичный гарнизон, поблагодарив солдат за то, что они охраняют город от происков шпионов Тэки Кимо и недобитых повстанцев с Туноа. Она навела порядок в поставках зерна и прочего провианта для экспедиции императора на Арулуги. Она собрала ученых и говорила с ними о том, как важно поддерживать стабильность.

Все при дворе перешептывались, что императрица Джиа воистину необыкновенная женщина, настолько превосходящая прочих представительниц своего пола, насколько диран превосходит остальных рыб. Она способна проявить столь нужную сейчас заботу и успокоить народ – таково было всеобщее мнение.

На девятый день после отъезда императора Джиа созвала всех присутствующих в столице министров и генералов Куни на официальное заседание двора.

Сама она сидела на обычном месте возле трона, но рядом с ней на столике из сандалового дерева покоилась печать Дара. Те, кто прибыл на совещание, расположились в Большом зале для приемов в формальной позе мипа рари.

– Достопочтенные властители Дара, – начала Джиа. – Мы собрались здесь сегодня, чтобы поговорить об экзаменах.

Министры и генералы озадаченно переглянулись. До следующей Великой экзаменации оставалось еще пять лет, так что же тогда собралась обсуждать императрица?

Джиа повернулась и позвала Фару. Юная принцесса робко вошла в Большой зал для приемов и склонилась перед тетушкой.

– Не нужно бояться, – ласково обратилась к ней Джиа. – Я просто хочу задать несколько вопросов и посмотреть, не могут ли императорские советники поучиться чему-нибудь у ребенка.

Собравшиеся чиновники ощутили в животе неприятную тяжесть.

«Что за игру затеяла императрица?»

– Ада-тика, допустим, один человек из Хаана должен уехать по делам на Фасу на несколько месяцев. Он оставляет своему хорошему другу некую сумму денег и просит позаботиться о его детях. Однако, вернувшись, он обнаруживает, что его дети голодают и ходят в лохмотьях, тогда как сам друг вовсю пирует, ест вкусную еду и одевается в шелка. Как следует поступить с таким другом?

Фара улыбнулась:

– Это история из «Трактата о нравственности» Кона Фиджи. Мудрец отвечает так: тот человек должен порвать все связи со своим другом, поскольку он не заслуживает доверия.

Императрица кивнула:

– Очень хорошо. Теперь предположим, что некий министр не может как следует управляться со своими подчиненными. Они не внемлют его распоряжениям и уклоняются от исполнения своих обязанностей, он же не принимает к ним никаких мер. Как должен поступить король с таким министром?

Фара хихикнула:

– Это из той же книжки. Ответ таков: королю следует прогнать министра, ибо тот не обладает необходимыми способностями.

Джиа снова кивнула:

– Тогда третий вопрос. Предположим, что наделенный фьефом аристократ не замечает угрозы благополучию своего повелителя и предлагает кров и поддержку его врагам, вносит разлад в семью суверена, образует среди подданных оного мятежные фракции. Как следует поступить с таким аристократом?

Фара растерялась:

– Как с ним поступить?.. Но в книжке нет такой истории… Я не знаю.

Джиа улыбнулась:

– Это не твоя вина. – Она знаком показала девочке, что та свободна. Юная принцесса поклонилась и тут же удалилась.

В Большом зале для приемов стояла полная тишина. Хотя у министров и генералов так и рвались с языка вопросы, они не осмеливались даже дышать слишком шумно.

– Кто-нибудь хочет ответить?

Никто не шелохнулся.

Кадо Гару, сидевший сбоку, во главе колонны из знати и генералов, молча поздравил себя с тем, что уступил свой фьеф Тиму.

«Джиа и впрямь намерена всерьез взяться за аристократов».

Регент обвела зал глазами и остановила взгляд на Кого Йелу.