Кен Лю – Стена Бурь (страница 126)

Иногда кое-кому из гражданских удавалось сбежать от льуку, и они искали защиты у конников Тана Каруконо. Таких беглецов было намного меньше, чем ожидал генерал, и, судя по разговорам с ними, причиной была система десятков, введенная предателем Ра Олу: даже если вдруг и выпадала возможность, немногие семьи отваживались бежать, зная, что соседям придется дорого заплатить за их поступок. Система Ра Олу помогала льуку прекрасно контролировать завоеванное население, и Тан Каруконо проклинал имя предателя.

Как-то раз, допросив сбежавших селян насчет того, в каком моральном состоянии пребывают отступающие войска льуку, Каруконо уже собирался отправить их к Мюну Сакри, под защиту главных сил армии. Но Дзоми Кидосу задержала крестьян еще на некоторое время и стала засыпать их вопросами: сколько человек требуется для кормления гаринафина и ухода за ним? Что и в каком количестве эти звери едят? Сколько часов в день на это уходит? Какую пищу они предпочитают? Часто ли испражняются и какую форму имеет их свежий кал? И так далее и тому подобное.

Тан Каруконо не видел особого смысла в этих вопросах.

– Ты что, задумала стать пастухом гаринафинов? – иронически поинтересовался он.

Дзоми Кидосу в ответ лишь покачала головой. Большинству жителей Дара гаринафины казались чудовищами из кошмаров, но она сама, будучи достойной ученицей Луана Цзиа, понимала, что даже монстров можно познать.

Чтобы достичь побережья, армии льуку и угнанным селянам предстояло миновать перевал Надза, расположенный близ северного побережья Руи.

Перевал находился в узком конце похожей на воронку долины, над которой с обеих сторон нависали горы. В противоположном конце, где долина имела около мили в ширину, лежала деревня Фада: место это было до некоторой степени знаменитое, поскольку во время войны Хризантемы и Одуванчика именно здесь заканчивался соединяющий Дасу и Руи туннель, прорытый Гин Мадзоти.

Поскольку туннель был сделан исключительно для военной надобности, он не мог использоваться для торговых целей без существенных вложений. Куни Гару мудро рассудил, что возобновление начатого тираном Мапидэрэ ненавистного проекта не вызовет одобрения у его подданных. Посему туннель был заброшен, и со временем кратер, из которого вышли воины Гин Мадзоти, завалило камнями. О нем сейчас вообще мало кто помнил, если не считать ветеранов, воевавших в давнюю пору под началом маршала.

Далее на запад долина суживалась, и к началу перевала Надза стены из гор разделяли какие-то сто шагов.

Всадники генерала Каруконо успели добраться до перевала, опередив отступающих льуку на несколько дней, что давало им достаточно времени на постройку мощных укреплений из камней и поваленных деревьев.

Каруконо с облегчением выдохнул. Если возвести укрепления, обороняющимся не страшна даже атака гаринафинов. Пять сотен всадников были вполне уверены, что смогут сдержать значительно превосходящую армию льуку до подхода основных сил под началом императора Рагина и Мюна Сакри.

Дзоми смотрела на укрепления, сдвинув брови.

– Что тебя смущает? – спросил Тан Каруконо.

– Не могу понять, почему гаринафины нас не обнаружили, – ответила девушка.

Она бросила взгляд на воздушные корабли, патрулирующие местность в некотором отдалении: Каруконо не хотел, чтобы они висели у них над головами, наводя льуку на мысль, что на перевале Надза что-то происходит.

– На протяжении всего нашего похода гаринафины досаждают прикрывающим нас воздушным кораблям.

– Так в том-то и смысл – чтобы звери не нашли нас.

– Но это здорово смахивает на спектакль! Ни один патруль из гаринафинов не пролетел поблизости: льуку как будто хотят убедить нас, что мы одурачили гаринафинов при помощи воздушных кораблей. А ведь тем нет никакого смысла улетать так далеко от главных сил генерала Сакри. Похоже, дикари уже знают, где мы есть.

– Дзоми, это отдает паранойей.

– А вам не кажется странным, что теперь крылатые монстры перестали беспокоить наши корабли прикрытия?

– Может, гаринафины устали и нуждаются в отдыхе. Ты сама сказала, что на протяжении всего нашего похода они не давали покоя воздушным судам.

Дзоми покачала головой:

– Льуку не использовали против воздушных кораблей одних и тех же гаринафинов. Были задействованы по меньшей мере три группы. Пока одна работала, две другие отдыхали.

– Впечатлен, что ты так пристально за ними наблюдала, – сказал Каруконо. – Но что с того? Большинство гаринафинов занято, надо полагать, против воздушных кораблей Пумы Йему, сопровождающих главные силы Мюна Сакри. Важно то, что мы первыми успели сюда дойти и укрепиться. Даже если теперь гаринафины нас и обнаружат, льуку не смогут взять укрепления до подхода наших главных сил. Они просто обречены.

– Но все идет как-то уж чересчур гладко… Тенрьо наверняка знает, что это ключевой пункт обороны побережья. Но вместо того, чтобы обойти перевал или заблаговременно овладеть им, как ни в чем не бывало отступает, не удосужившись даже выслать на разведку гаринафинов, чтобы проверить маршрут. Что-то здесь не так.

– Если во всяком умысле видеть второе дно, то никогда ничего не сделаешь, – раздраженно буркнул Тан Каруконо. – Если, по-твоему, эти варвары такие всеведущие, то зачем нам вообще пытаться с ними сражаться?

– Я вовсе не это имела в виду… – запротестовала Дзоми.

– Иногда стоит смотреть на вещи проще. Боги, может, и подыграли захватчикам, дав им таких удивительных скакунов, однако сие неизбежно определило тактику боя дикарей. Мы ничем не удивили их, кроме воздушных кораблей с пламеметами, а любой полководец имеет склонность строить планы, исходя из последних условий, с какими ему пришлось столкнуться. Поскольку льуку не ожидают многого от наших сухопутных сил, то твои подозрения, скорее всего, следует объяснить тем, что Тенрьо не видит необходимости беспокоиться или осторожничать, пока ему известно, где находятся наши воздушные корабли.

Дзоми хотела возразить, но, не будучи в состоянии предложить внятную теорию вероятных действий льуку, промолчала.

Однако тревога ее лишь усугублялась.

Задолго до того, как показалась армия льуку, земля задрожала под тяжелой поступью гаринафинов. Это было похоже на то, как если бы гигантское стадо слонов ломилось через лесные дебри или удар грома раскатился по земле.

А затем показались они сами: тысячи беженцев гнали через долину, словно скот. Люди шли, спотыкаясь и шатаясь, тащили детей, истощенные долгими днями пути с тяжелыми мешками, полными зерна и другой провизии для армии льуку. Следом валила орда воинов льуку вперемежку с исполинскими фигурами шагающих гаринафинов, массивные туши которых представляли разительный контраст с ограниченным пространством долины.

У Дзоми бешено заколотилось сердце.

«Проклятье! Как мы об этом не подумали?»

– Что, если они погонят на нас гражданских? – спросила она.

– Мы не вправе дать льуку прорваться.

– Но это же наши люди! Мы не можем вот так просто перебить их.

Лицо Каруконо было мрачным.

– Нам придется, чтобы удержать позицию.

Солдаты Дара выстроились за баррикадой, натянув луки и наложив стрелы.

Но льуку не погнали толпу дальше. Вместо этого пленники получили приказ сесть прямо перед баррикадами, а воины льуку и гаринафины выстроились позади них. Шеренги уходили вглубь долины, на сколько хватало взгляда.

– Войска императора вошли в долину! – возбужденно воскликнул Каруконо, читая сигналы, которые подавал при помощи флажков один из парящих в отдалении кораблей. – Враг в западне!

Куни Гару оглядывал ряды стоящих перед ним варварских воинов, выискивая глазами сына. Дикари теперь были облачены в пестрые наряды из столь любимых степняками мехов и кож в сочетании с шелками и ситцами, которые предпочитали в Дара. Многие льуку увешали тела нитками жемчуга, ожерельями, цепями из благородных металлов – то были плоды грабежа и мародерства. При явной нехватке дисциплины, подчеркиваемой строгой упорядоченностью имперских солдат, одетых в одинаковые мундиры, имелась в этих варварах какая-то ухарская удаль, читавшаяся в дерзких, гордых позах: они напомнили Куни его старое войско – ту шайку бандитов, с которой он десятки лет назад начинал восхождение к трону Дара.

За дикарями в строю стояли сдавшиеся в плен имперские солдаты, связавшие свою судьбу с захватчиками. Они сгорали от стыда и не осмеливались взглянуть на императора.

А еще дальше за ними, перед перегораживающей перевал баррикадой, собрались гражданские, которых Куни поклялся защищать.

Он вдруг почувствовал себя старым и слабым.

«Ну сколько еще войн мне придется вести? Сколько еще людей должно погибнуть?»

Ряды варваров раздались, из них выступил могучего сложения мужчина и встал напротив императора в промежутке между двумя армиями.

– Ты, надо полагать, пэкьу Тенрьо? – спросил Куни.

Тенрьо кивнул, осклабившись.

– После того как я столько дней привечал как гостя твоего сына, для меня честь встретиться с его отцом, императором Рагином.

Куни усилием воли сохранил на лице невозмутимое выражение. То, что Тенрьо упомянул про Тиму, – это добрый знак. Значит, он в настроении обсуждать условия.

«Вождь понимает, что оказался в ловушке и преимущество на моей стороне. Мне остается лишь подвести его к тому, что он должен сделать».