Кен Лю – Стена Бурь (страница 127)
– Ты причинил нам много вреда, пэкьу, – сказал Куни. – До твоего прихода Дара была мирной страной, и еще долгое время после твоей смерти кровь убитых вами людей будет лежать пятном на твоей совести.
– Я пришел искать лучшей доли для своего народа, – ответил Тенрьо. – И извиняться за это никогда не стану.
Воины льуку у него за спиной застучали костяными топорами и палицами, подняв ужасающий грохот.
Куни выждал, когда шум стихнет.
– Может, ты и считал, что сражаешься за лучшую жизнь для своих людей, но в итоге явно проиграл.
Тенрьо расхохотался:
– Я с этим не согласен.
Куни пришлось отдать должное дерзости и самоуверенности вождя варваров.
– Я знаю, что твои гаринафины утомились, а потому не могут подняться в воздух, – заметил он.
– Даже сильно устав и пребывая на земле, гаринафины вполне способны за себя постоять.
– Но путь к морю для тебя перекрыт, и у нас вчетверо больше воинов. Как думаешь, сколько ты сможешь продержаться в этой узкой долине, прежде чем признаешь поражение? Гаринафины, еще способные взлететь, не смогут отправиться в полет, если их наездники льуку падут от наших стрел, а зверей на земле мы перебьем, сбрасывая на них камни и бревна. У тебя нет иного выбора, кроме как начать переговоры.
Тенрьо ответил ему, продолжая улыбаться:
– Допустим, я соглашусь, что все и впрямь обстоит так, как ты сказал. Какие условия ты предлагаешь мне, император Дара?
– Если ты немедленно сложишь оружие и перебьешь всех гаринафинов – мне неинтересно, каким образом, – то тебе и твоим людям гарантируется безопасный проход к городам-кораблям на побережье. Поднявшись на борт, вы немедленно покинете берега Дара и никогда больше не вернетесь сюда. Нам обоим известно, что, по расчетам Луана Цзиаджи, новый проход в Стене Бурь откроется в следующем году. До наступления этой даты вы можете пожить на островах у пиратов.
– Эти условия не выглядят заманчивыми, – заявил Тенрьо. – Мне они не нравятся.
Куни покачал головой:
– Ничего лучше я тебе предложить не могу.
– И ты не переменишь мнения, даже увидев своего сына? – осведомился пэкьу.
Воины льуку расступились, открыв фигуру принца Тиму, руки которого были связаны за спиной. Вадьу Роатан подталкивала юношу вперед, держа у его шеи стальной меч работы дара.
Кровь прихлынула к лицу Куни, сердце заметалось в груди.
«Сохраняй спокойствие! Он не причинит вреда Тиму, ибо знает, что в таком случае лишится последнего преимущества на переговорах и подпишет себе приговор. Это всего лишь блеф, чтобы выторговать условия получше».
– Отец, я не боюсь! – крикнул Тиму.
Восхищенный шепот прокатился по рядам солдат Дара.
Собравшись с мужеством, как он сделал это много лет назад, когда Гегемон бросил ему в лицо угрозу сварить заживо его отца, Куни заставил цвет лица вернуться к нормальному.
– Ты ведь понимаешь, что, если причинишь вред моему сыну, ни один из вас не уйдет отсюда живым.
– Что-то ты очень уж уверен в победе, – протянул Тенрьо.
– Моя жизнь не так важна, как жизнь всего народа Дара! – воскликнул Тиму. – Не уступай, отец!
Куни нахмурился. Что-то в поведении Тенрьо смущало его. Куни был отличный игрок и за картами легко определял, кто из противников просто блефует. Но сейчас за самоуверенной улыбкой пэкьу явно крылось что-то другое.
А потом за спиной у Куни вдруг послышался рокот.
Кратер в деревне Фада, давно заброшенный и забытый, стал извергаться.
Они возникали из-под земли: мужчины, женщины и звери страны Укьу. Гаринафины взмывали в воздух и кружили над потрясенными солдатами Дара, задравшими кверху головы. За спиной у них двинулись вперед воины льуку, держа щиты из гаринафиньей кожи и ритмично ударяя палицами и топорами о костяную раму.
Вскоре весь широкий конец долины заполнился врагами. Теперь уже армия Дара оказалась запертой в долине, зажатой между силами пэкьу в узком ее конце и новыми воинами льуку в широком.
Отдав гаринафинам команду отвлекать имперские воздушные суда головокружительной каруселью, Танванаки отрядила несколько кораблей с гаринафинами к берегам Дасу. Оттуда войско тайно вернулось через подземный туннель на Руи.
Танванаки, вдохновленная уроком, извлеченным из операции с высадкой дара с механических крубенов, а также рассказами сдавшихся имперских ветеранов, разработала свой план: подкрепления льуку перебрались на Руи под морем, воспользовавшись туннелем, при помощи которого сам Куни некогда вторгся на Руи с Дасу.
– Ну что, не передумал насчет условий? – осведомился ухмыляющийся пэкьу Тенрьо. – Я использовал самого себя как наживку и был уверен, что ты не устоишь!
Понимая, что проиграл, Куни Гару закрыл глаза. Торопясь спасти сына, он оказался слеп и не заметил тревожных знаков. Воистину ему не стоять в одном ряду с такими полководцами, как Гин Мадзоти.
А тем временем Дзоми на другом конце долины проклинала себя за то, что не разгадала коварный замысел льуку.
Мюн Сакри бросился к императору.
– Ренга, хотя мы по-прежнему превосходим их числом, узость долины до известной степени уничтожает это преимущество. А теперь, когда в небе так много гаринафинов, мы не в силах добиться господства в воздухе.
Куни понимал: Мюн Сакри пытается пощадить его чувства, не упоминая о том, что делает их позицию наиболее уязвимой, – о присутствии тут императора. На деле, он стал заложником пэкьу.
– Что мы можем предпринять?
– Единственный шанс для вас – это сесть на один из воздушных кораблей и улететь в безопасное место. Совместными действиями имперские корабли смогут разорвать кольцо окружения и обеспечить ваш побег. Мы же пока затеем на земле бой и свяжем этим вражескую пехоту. А вы потом отомстите за нас.
– Нет, так не пойдет!
– Если вы не уйдете, то погибнете здесь. Если Дара останется без императора, все острова будут обречены!
В то время как несколько судов развернулись, чтобы атаковать свежих гаринафинов и их наездников, один особенно быстрый корабль, имперский транспорт «Величие королей», начал спускаться. Мюн Сакри расположил войска вокруг императора так, чтобы отразить атаку льуку, если те попытаются помешать приземлению воздушного судна.
Император посмотрел через поле на Тиму. Перед его мысленным взглядом снова предстали маленькие Тиму и Тэра, цепляющиеся за юбки Джиа, пока город Дзуди переходил в руки врага и Куни необходимо было сделать выбор: бросить на произвол судьбы близких, чтобы дать бой в другой день, или остаться с ними и окончательно проиграть.
Увы, не всегда правителю приходится выбирать из желаемых вариантов.
Корабль «Величие королей» завис над землей. Гондола открылась, из нее свесился веревочный трап.
– Скорее, ренга! – крикнул Дафиро Миро, находившийся у верхней части трапа.
– Прости, Тиму! – крикнул Куни через поле. И все поплыло у него перед глазами.
– Я не боюсь, отец!
Куни отвел взгляд, пряча слезы, и повернулся к Мюну Сакри.
– Не губи понапрасну свою жизнь и жизни солдат, – сказал он. – Сражайся только до тех пор, пока мой корабль не оторвется от погони.
Мюн Сакри расхохотался. Он ударил бронзовым мечом по щиту, имевшему уникальное украшение в виде вделанных в него крючьев мясника – напоминание о корнях владельца.
– Господин Гару, неужели ты думаешь, будто я в самом деле боюсь этих варваров? Мы скоро увидимся, и, быть может, я преподнесу тебе на щите башку Тенрьо, словно поросячью голову.
Куни схватил его за руки:
– Я знаю, что ты гордый человек, но, когда нет шанса на успех, лучше сдаться. Нет позора в том, чтобы капитулировать после доблестного сражения. Обещай мне это.
Мюн Сакри посмотрел на него:
– С того дня, Куни, как я примкнул к твоей разбойничьей шайке, я жил в ожидании этого мига. Позаботься о Наро и Какайе-тике, а я жду встречи с Гегемоном на дальнем берегу Реки-по-которой-ничто-не-плавает. Может, я еще снова вызову его на поединок.
Они обнялись, потом резко разомкнули объятия. Варвары не двигались с места, словно бы еще решали, атаковать им или нет.
Как раз в тот момент, когда Куни стал подниматься по трапу, его окликнул пэкьу Тенрьо:
– Император Рагин! Мы ведь только-только познакомились. Почему ты так спешишь уйти? Разве не хочешь увидеть представление, которое я для тебя приготовил?
– Уходи скорее! Давай! – крикнул Мюн.
Но Куни замер на трапе и обернулся посмотреть, что затеял вождь варваров. Он до сих пор не верил, что Тенрьо причинит вред Тиму: покуда сын императора жив, пэкьу сможет использовать его как рычаг для давления на Куни.
Но Тенрьо угрожал вовсе не Тиму. Танванаки оттащила юношу за линии льуку, и шеренги воинов подались назад, расширяя открытое пространство между двумя армиями. На освободившееся место выгнали около сотни гражданских: крестьян, рыбаков, монахов, мелких торговцев, вместе с детьми и престарелыми родителями.