Кен Лю – Стена Бурь (страница 125)

– Писчий воск! – бросила девушка, обернувшись. – Он пытается что-то сказать.

Люди в большом зале для приемов засуетились, и вскоре на подносе принесли кусок размягченного воска. Дзоми взяла поднос и положила на него руки учителя. Даже лишенный зрения, он нащупал пальцами воск и начал лепить.

Дзоми смотрела, как на подносе одна за другой возникают логограммы. Она заметила, что движения рук учителя становятся все более медленными и неловкими. Слезы ручьями лились у нее по лицу, молодая женщина чувствовала, что сердце ее вот-вот разорвется.

Взвешивай тщательно рыбу и помни: вселенная познаваема. Крубен поднимается с глубины, прилипала отделяется. Плачущий младенец, воркующий родитель, Великодушные спутники, братья, Бдительная слабость, Сочувствие, обнимающее мир вокруг нас. Представить новые машины, увидеть никем не изведанные земли. Поверить, что каждый имеет полное право владеть величием королей. Благодарен.

То был итог его жизни, прощальный крик дикого гуся, покидающего пруд.

Заключительная логограмма обрела форму, пальцы перестали шевелиться. Издав последний, едва слышный вздох, Луан Цзиа умер.

Дзоми отступила на шаг и опустилась на колени перед обоими носилками. Сперва она поклонилась, коснувшись лбом пола, в направлении Оги Кидосу.

– Ты создал мое тело и выковал мой дух, отец. Хотя мы виделись всего дважды в этой жизни: в момент моего рождения и твоей смерти, но серебряные пряди нашей разлуки вечно будут освещать обширное море моей памяти.

Затем девушка повернулась и коснулась лбом пола, обращаясь к учителю:

– Ты был родителем моего ума и наставником моей души, Луан Цзиаджи…

Разрыдавшись, она не смогла продолжить.

Никто не мешал ей воздавать почести, хотя обычай говорил, что только короли и императоры вправе произносить эпитафии великим ученым.

Был подготовлен и отправлен в Пан подробный отчет о случившемся. Кое-кто полагал разумным послать императору также и «Гитрэ юту», но Тан Каруконо, глядя на скорбную фигуру Дзоми Кидосу, прижимавшую к себе книгу с такой силой, с какой тонущий человек цепляется за все способное держаться на воде, лишь покачал головой. Пусть книга находится там, где она нужнее всего.

Тела Оги Кидосу и Луана Цзиа оставили лежать в Большом зале для приемов. После подобающего периода траура Дзоми сможет забрать их и похоронить в родных местах, на Дасу и в Хаане. Но, учитывая, что сейчас идет война, погребение, возможно, придется отложить.

– Почему ты не забрал тело своего протеже, Брат-Черепаха, как мы делаем это с телами наших любимцев в миг их апофеоза?

– Луан всегда верил, что вселенная познаваема. Неправильно было бы сделать из его смерти загадку.

– У тебя странные представления о том, как оказывать почести смертным, Луто.

– Я много размышлял о наших отношениях со смертными. Может, мы и не столкнулись с богами льуку, но вы обратили внимание, что эти люди начали молиться нам, называя именами своих божеств? Скажите, вы чувствуете себя польщенными или оскорбленными?

Тан Каруконо и Дзоми Кидосу спорили, насколько разумно будет императору приехать на Руи.

– Основываясь на опыте Луана Цзиа, можно сделать вывод: пэкьу Тенрьо – умный и коварный противник, – сказала Дзоми. – Прежде чем привозить сюда императора, нам следует убедиться, что отступление льуку – это не очередная их военная хитрость.

– Но если мы станем медлить слишком долго, это даст Тенрьо время перегруппировать силы. Чем дольше мы выжидаем, тем сильнее укрепятся его позиции. Верной стратегией в данном случае будет немедленно запросить подкрепление и ковать железо, пока оно еще горячо. Присутствие императора вдохновит войска и устрашит варваров. А еще, если государь прибудет сюда, нам окажется проще вести переговоры о безопасности принца Тиму.

Дзоми вздохнула. К этому времени она уже достаточно освоилась с путями мира, дабы сообразить: на самом деле Тан Каруконо боится, что если Тенрьо в отчаянии причинит вред принцу Тиму, то обвинят именно его. Тан Каруконо хотел, чтобы император Рагин был здесь, дабы ему при плохом раскладе не пришлось навлечь на себя гнев императора и императрицы. Дзоми понимала, что с точки зрения политики это, возможно, верный ход, но подобная стратегия представлялась ей ошибочной.

Как только посыльный воздушный корабль прибыл в Пан, Куни немедленно начал подготовку к тому, чтобы переправиться на Руи с остальной частью армии.

– Я категорически против такого способа действий, – заявил Мюн Сакри. – Ситуация на Руи пока еще неопределенная, и я полагаю, что к сомнениям, которые высказала Дзоми, следует прислушаться.

– С чего это вы все сделались вдруг такими осторожными? – спросила Джиа. В голосе ее звучал с трудом сдерживаемый гнев. Императрице не терпелось воссоединиться с принцем Тиму, и она заподозрила, что, затягивая войну, Мюн надеется укрепить таким образом собственное влияние.

– Маршал Мадзоти всегда учила нас, что есть время действовать и есть время ждать, – ответил Мюн Сакри. – Не верю я в скорую победу и в этот кажущийся крах обороны льуку.

– Не Гин Мадзоти ведет эту войну, – возразил Куни сердито. – Я еду, хочешь ты того или нет. Там мой сын. Кто, как не ты, должен понимать отцовские чувства?

Император Рагин прибыл в Крифи с генералом Мюном Сакри и подкреплением: десять тысяч воинов и воздушные корабли, оборудованные пламеметами.

Поскольку льуку не доверяли экипажам собственных воздушных судов, по большей части укомплектованных сдавшимися дара, вполне резонно опасаясь, что те при первой же возможности дезертируют, они посадили на землю все суда, используемые на Дасу в качестве разведчиков. Также, поскольку сами льуку не обладали надлежащими умениями и навыками, чтобы подготовить достаточное количество боевых воздушных кораблей, они предпочли уничтожить во время отступления захваченный на военной базе на горе Киджи флот, лишь бы не дать ему попасть в руки противника. Для строительства новых судов требовалось время; те воздушные корабли, что сопровождали императора, были последними из оставшихся в Дара.

Мюн Сакри отдал приказ следовать за отступающими льуку медленно и осторожно. Во главе воздушной флотилии был поставлен Пума Йему, и он распорядился устраивать стремительные вылазки против армии дикарей. Целью этих набегов было не нанести врагу ущерб, а истощить запасы огня гаринафинов и утомить их полетами. Льуку ответили тем, что разделили крылатых скакунов на группы: пока одна часть зверей ковыляла по земле, набираясь сил, другая тем временем поднималась в воздух, дабы отражать наскоки кораблей Пумы.

Пока воины варваров медленно отступали к побережью, гоня за собой в виде живого щита гражданское население, гаринафины, напуганные после кровопролитной битвы с имперскими воздушными кораблями, держались на расстоянии от метающих огненные языки судов, даже когда вылетали на их перехват. Таким образом, обе стороны вели воздушный танец, делая ложные выпады и выискивая слабые места противника, но не бросаясь опрометчиво в бой.

Часть гаринафинов отрядили охранять города-корабли, стоявшие на якорях вдоль западного побережья Руи, от бомбардировок с воздуха или от коварных набегов механических крубенов.

Создавалось впечатление, что конечной целью пэкьу Тэнрьо было добраться до побережья и погрузиться на города-корабли. Ну а дальше одно из двух. Исполнив сей замысел, он либо отступит на Дасу, чтобы устроить там последний оплот, либо удалится в открытый океан.

– Нам следует остановить Тэнрьо прежде, чем он дойдет до берега, – объявил Куни, и Тан Каруконо отрядил несколько сотен всадников, поставив перед ними задачу незаметно обойти с фланга отступающую армию льуку и угнанных ими людей. Несколько имперских воздушных кораблей с пламеметами держались на некотором отдалении от них, чтобы отвлечь внимание патрульных гаринафинов от конного отряда. Если силам Тана удастся перерезать льуку дорогу к морю, у императорской армии появится шанс полностью окружить врага.

Дзоми Кидосу предпочла отправиться вместе с всадниками Тана Каруконо. От зимнего холода приспособление у нее на ноге задубело, ходить было сложно, а езда верхом предоставляла бо́льшую свободу. Молодая женщина пользовалась возможностью оторваться от кавалерийской бригады и понаблюдать издалека за воздушным танцем гаринафинов и кораблей. Хотя Луан Цзиа оставил в «Гитрэ юту» подробные записи об этих существах, Дзоми напоминала себе: все нужно наблюдать воочию, следует взвешивать рыбу.

Экипажи имперских кораблей и наездники гаринафинов уже провели достаточно сражений, чтобы до известной степени приспособиться к тактике противника. У воздушных судов было два преимущества: способность бесконечно долго оставаться в небе и пламеметы с большей дистанцией поражения, но зато гаринафины были маневреннее и быстрее. Пока экипажи кораблей держались начеку и строго соблюдали строй, прикрывая слабые места, они могли отражать все атаки зверей, но не обладали необходимой скоростью и подвижностью, чтобы нагнать их.

Кидосу тщательно зарисовывала действия гаринафинов и подмечала, какие части тела они особенно берегут, вступая в схватку с воздушным кораблем. Девушка не преминула даже исследовать кучи гаринафиньего помета, когда они им встречались, к досаде остального состава кавалерийской бригады. Дзоми не могла толком сказать, что хочет найти, но была уверена в правоте Гин Мадзоти: в понимании гаринафинов лежит ключ к конечной победе над ними.