Кен Лю – Говорящие кости (страница 94)
Правда, льуку не считали зазорным использовать ради собственных целей захваченные у врагов орудия. Так, например, пэкьу Тенрьо приплыл в Дара на городах-кораблях адмирала Криты, а Танванаки быстро приспособила воздушные суда для патрульной и вспомогательной служб. Но все это были, так сказать, поверхностные перемены, не затрагивающие самих основ: ну, как если бы тан льуку переоделся забавы ради в туземное платье. Да, льуку решили защитить своих гаринафинов стальными доспехами вместо костяных пластин. Ну и что с того? Главное, что завоеватели нисколько не стремились учиться думать как их противники.
Так полагал Фиро. Да и весь его личный опыт знакомства с льуку подтверждал эти донесения. Так, например, слухи о планах Танванаки похищать из Дара механиков (что могло стать свидетельством интереса льуку к знаниям туземцев) оказались всего лишь миражом. Единственный процесс против предполагаемого соучастника льуку, богатого купца с Волчьей Лапы, закончился тем, что подсудимого за недостатком улик оправдали. По правде говоря, Фиро подозревал, что эти слухи распространяла сама императрица Джиа с целью приписать себе лавры раскрытия воображаемого заговора и создать иллюзию собственной деятельности, тогда как на деле она не предпринимала абсолютно ничего, дабы противостоять угрозе со стороны льуку.
Столкновение Пумы Йему с льуку только укрепило Фиро в его первоначальном мнении. В ходе морского сражения тан Гозтан, командующая силами льуку, использовала свои воздушные корабли и сформированные из местных уроженцев вспомогательные войска только на второстепенных ролях, и ни разу воздушные суда не пустили в ход лучников против боевых змеев. Более того, преследуя маркиза Порина, льуку придерживали гаринафинов. Это наводило на мысль, что они рассматривают крылатых зверей, чей радиус действия ограничен, как тяжелое оружие для нанесения решающего удара в тот момент, когда враг будет загнан в угол. В общем, буквально все указывало на следование заветам военной мысли льуку, а никак не на новую тактику.
Офлуро много рассказывал Фиро о том, сколь важны для льуку гаринафины, и молодой император понимал, что крылатые огнедышащие звери играют в жизни этого народа чуть ли не сакральную роль. Технику боевого применения гаринафинов, отточенную за множество поколений, не так-то просто переменить, в чем Фиро собственными глазами убедился на острове Полумесяца. Введение металлических доспехов и специальных намордников, призванных защитить скакунов от «ежей», представляло собой лишь некоторые усовершенствования, призванные обеспечивать
С учетом всего вышесказанного Фиро ожидал, что льуку станут воевать как всегда, а не попытаются в буквальном смысле переиграть прошлую войну, применив оружие своих врагов.
Он вскрикнул от досады, когда небо над заливом вспыхнуло светом дюжины солнц.
– Всадникам приготовиться! – бросил император завороженно застывшим у него за спиной сигнальщикам. – Взлетаем немедленно!
Между тем на борту «Духа Киджи» товарищи сообщили Моте безрадостные вести.
– Мы полностью израсходовали остатки воды, – сказала одна женщина.
– Я оттянула все пожарные команды внутрь корпуса для защиты газовых мешков, – добавила другая. – Но рано или поздно какая-нибудь зажигательная стрела достигнет цели, это лишь вопрос времени.
Ситуация явно развивалась не так, как планировал Фиро, но Мота не опускал руки.
– Запустите все оставшиеся орнитоптеры! – распорядился он. – Используйте шаблон «Логово гаринафинов»!
Члены команды засуетились, разыскивая пробковые цилиндры с программой полета, которые надлежало как можно быстрее вставить в оставшиеся орнитоптеры.
Несколько воздушных кораблей уже были объяты пламенем. Раненые и погибшие авиаторы вываливались из медленно падающих остовов, в точности как перед этим падали всадники-льуку с умирающих гаринафинов. Уцелевшие суда, часть которых оказалась прикрыта их менее удачливыми собратьями, поспешно обратились в бегство.
С оставшихся кораблей взметнулись стаи орнитоптеров. В отличие от предыдущей партии, эти не кружились роем поблизости, но рассеялись и устремились к стоящим в отдалении городам-кораблям.
Взрыв сотряс «Дух Киджи», сбросив Моту на палубу.
– Покинуть судно! – с тяжелым сердцем отдал он приказ.
Гозтан в безмолвии наблюдала за тем кошмаром, что разворачивался в небе над заливом.
Похожие на грациозных медуз, сияющих внутренним светом, останки имперских воздушных кораблей медленно падали в море. Время от времени из того, что осталось от их оболочек, вырывались взрывы, словно бы краткие, но яростные вспышки некоей отказывающейся умирать силы сотрясали все вокруг.
Солнце уже клонилось к закату – воздушная битва продолжалась большую часть дня.
Ликования на городах-кораблях слышно не было. Да, они победили, но какой ценой? Рабы оседлали гаринафинов! Ненавистных дара-рааки удалось разбить, только когда льуку задействовали туземных лучников. Одно дело – посылать в бой рабов на их игрушечных, уязвимых воздушных кораблях (ведь боги отказали этим несчастным в щедром даре гаринафинов), и совсем другое – отправлять в небо невольников-лучников, дабы трусливо убивать врага с расстояния, как делали те ненавистные дара-рааки, что приплыли в Укьу с адмиралом Критой.
Позор залива Затин не только не был смыт, но лишь стал еще глубже. Среди наро и кулеков слышались недовольные реплики:
– Не подобает сражаться на гаринафинах с такого расстояния. Где же тут риск? Где честь и слава?
– Боги накажут нас за попытку уподобиться дара-рааки.
– Не просто «уподобиться» – эти стрелки и есть дара-рааки.
– Если бы во главе обороны стояла тан Кутанрово, она бы такого никогда не допустила.
– Ну почему пэкьу до сих пор слушает всяких болванов, которые позабыли, что значит быть льуку? Неужто она так влюблена в своего слабака-наложника?
И все в том же духе…
Гозтан делала вид, будто не слышит. Она готова была по возвращении в Крифи претерпеть политические издержки. Ничего, как-нибудь переживет. Главное, что пока Укьу-Тааса в безопасности и ее народу ничего не угрожает.
А воины-льуку между тем прекратили заниматься самобичеванием и принялись потешаться и глумиться над умирающими воздухоплавателями-дара.
Те прыгали с охваченных пламенем обреченных кораблей, многие сами горели. Некоторым везунчикам удалось воспользоваться спасательными змеями, и шелковые шары, подобные тем, благодаря которым Мата Цзинду овладел некогда с воздуха Дзуди, раскрывались у них за спиной, позволяя медленно спускаться в море или в джунгли по обе стороны от залива. На воде моряки Пумы Йему подбирали кого могли из упавших.
– Только поглядите, как машет руками та мартышка!
– Бьюсь об заклад, мозги у нее будут просто объедение, здорово прожарятся!
– Послушайте эти жалкие вопли! Да мне доводилось убивать овец, у которых и то храбрости было больше!
Словно бы желая утешить товарищей, разочарованных добытой туземными лучниками победой, наездники обожженных купоросным маслом гаринафинов побуждали скакунов вернуться в бой и нанести последний удар. К этому времени большинство орнитоптеров уже полностью выработали свой завод и, став бесполезными, попадали в море, а у лучников на парящих высоко гаринафинах закончились стрелы. Небо вокруг гибнущих имперских воздушных кораблей очистилось.
Руфира Тан и другие всадники развернули своих гаринафинов, чтобы поджаривать спускающихся на шарах воздухоплавателей дара или же на лету рвать их на части. То была скорее забава, чем битва, поскольку женщины дара, пытаясь отбиться от гигантских зверей при помощи кинжалов и коротких мечей, не могли рассчитывать на успех. При гибели каждой очередной летчицы льуку на городах-кораблях разражались все более громкими криками. Вот как должна вестись настоящая война, вот истинное проявление духа льуку.
Одним словом, льуку были опьянены кровью, а потому не заметили последние орнитоптеры, которые воздухоплаватели успели выпустить, прежде чем погибнуть. А между тем орнитоптеры эти достигли цели. Летя по одной или по две, механические птицы вреза`лись в рангоут и паруса и тут же взрывались, разбрасывая огонь и поджигая все вокруг.
Воины-льуку и туземные рабы забегали, туша пожары, а некоторые из экипажей гаринафинов, заметив поднимающийся с палуб дым, вернулись, чтобы помочь. Впрочем, от исполинских зверей оказалось больше вреда, чем пользы: они не могли остановить миниатюрные орнитоптеры, хаотически порхающие повсюду, но зато взмахами огромных крыльев раздували пламя и мешали своими тушами борющимся с огнем морякам.
К тому времени, когда последние очаги возгорания были потушены, а все орнитоптеры уничтожены, гаринафины и их команды уже находились на грани истощения. Борьба с орнитоптерами далась нелегко: тяжелые доспехи в сочетании с многочисленными рывками и постоянными маневрами требовали огромного расхода сил и подъемного газа. Несмотря на победу, одержанную льуку над воздушными кораблями дара, особой радости не чувствовалось. Из пятидесяти с лишним гаринафинов, участвовавших в сражении, уцелели только тридцать шесть.