Кен Лю – Говорящие кости (страница 73)
Тем не менее по ходу боя капитаны льуку нашли способы противодействия воздушным змеям. Одни использовали корпус корабля, чтобы запутать бечевы змеев, вынуждая их падать в море. Другие догадались метать в змеев огненные бомбы или запальники для фитилей. При удачном попадании конструкция из бамбука и шелка падала, подобно пылающему метеору.
Но самой действенной контрмерой было, разумеется, закрыть люки бомбовых отсеков, мешая арбалетчикам простреливать пространства гондол. В ответ экипажи воздушных змеев направляли болты в корпуса кораблей, и мощные стрелы пробивали легкую защиту и выводили из строя газовые мешки внутри.
Более опытные командиры поняли бы, что с учетом количества газовых мешков, из которых страдала лишь относительно небольшая доля, у кораблей останется достаточно подъемной силы, чтобы продолжать бой или отступить. Но капитаны льуку, напуганные зрелищем, когда несколько воздушных судов уже рухнули после удачных попаданий арбалетных болтов, запаниковали, оказавшись в ситуации, которую обязаны были предвидеть. Повинуясь их лихорадочным приказам набирать высоту, команда без разбора сбрасывала балласт, а стягивающие газовые мешки стропы были максимально ослаблены. Некоторые командиры дошли до того, что распорядились вышвырнуть из гондол туземных гребцов, лишь бы только поскорее уйти из зоны поражения боевых змеев.
Пума Йему с удовлетворением наблюдал за удаляющимися вражескими кораблями. Дав сигнал вернуть боевые змеи обратно, он сам ловко приземлился на палубу.
– Теперь, когда мы задали льуку знатную трепку, пора отступить, пока надводные суда снова на нас не насели, причем на этот раз, возможно, вместе с гаринафинами.
– Это первая разумная мысль, которую вы высказали за весь нынешний день, маркиз. – Ки Атен высунулся из-за стены щитов, как робкая улитка из домика. – Но как мы теперь убежим? У нас нет мачт и парусов. Не идти же нам на веслах до самого Большого острова!
– Император об этом позаботился… И кто сказал, что мы возвращаемся на Большой остров? – Отвернувшись, Пума Йему отдал несколько приказов.
– Погодите! Постойте! – вскричал Ки Атен. – Тогда куда же мы направимся? Наш план состоял в том, чтобы вступить в бой с врагом и прощупать его силы. И теперь, когда мы выполнили эту задачу, что остается нам, кроме как вернуться домой?
– Есть много пунктов, которые не вошли в полной мере в план, изложенный вам императором, – ответил Пума Йему, сделав уклончивый жест рукой. – А теперь, с вашего позволения…
– Ну и как я, по-вашему, должен осуществлять функции наблюдателя, если вы утаиваете от меня боевые планы? Императрица дала четкое указание…
– После того как мы отвоюем Неосвобожденный Дара обратно, жалуйтесь сколько влезет. А сейчас не до этого, – отрезал Пума Йему.
И, оставив Ки Атена бессильно негодовать, маркиз решительно зашагал к матросам, собиравшим некое новое устройство.
Как же славно было оказаться далеко от Пана, где всем заправляют мелкие чинуши, а ты чувствуешь себя как в тюрьме.
Наконец-то генералы получили свободу действий.
Капитаны воздушных кораблей озадаченно наблюдали за развернувшейся внизу деятельностью. Дара раскатали толстые свертки парусины и извлекли из трюмов судов длинные весла, которые, вместо того чтобы опустить их в воду, разложили параллельно палубам; матросы лазали по большим, похожим на крылья конструкциям, постепенно обретающим форму…
– Что они, интересно, такое строят?
– Это гигантский воздушный змей?
– Может, они собрались все вместе улететь отсюда?
И действительно, на уцелевших кораблях дара команды составляли длинные весла в ромбовидную раму, поверх которой натягивали полотно, создавая огромных змеев, величиной почти как сами корабли. К макушке этих необъятных парусов-змеев они прикрепляли боевых змеев меньшего размера, тех самых, при помощи которых отогнали воздушные корабли.
Малые змеи снова взмыли в воздух.
«Что-то тут не так», – сообразила Гозтан.
– Полный вперед! – крикнула она. – Живее! Общая погоня!
Слишком поздно. Поднимаясь в воздух, боевые змеи тянули за собой большие змеи-паруса. И когда эти свободно летящие паруса наполнились ветром, лишенные мачт корабли дара обрели ход. Змеи-паруса взмывали все выше и выше, выше даже полета воздушных кораблей, и флот стремительно двинулся на запад.
– Я слышал об этом изобретении! – не удержался Нода Ми, всегда готовый выслужиться. – Захватывая ветер на самом верху, эти змеи-паруса придают надводным кораблям скорость намного большую, чем возможно достичь под обычными парусами. Помнится, они были экспериментальным устройством, которое впервые разработал гнусный предатель Луан Цзиа… – Нода осекся, сообразив вдруг, что его могут обвинить в том, что он не сообщил льуку эту информацию раньше.
– Не важно, – ответила Гозтан. – Поскольку устройство экспериментальное, им едва ли удастся долгое время поддерживать такую скорость. Просигнальте на воздушные суда, пусть садятся на города-корабли. Мы будем преследовать неприятеля по морю.
Исход битвы вполне удовлетворил Гозтан. Пусть она понесла определенные потери, зато сумела неплохо разведать, на что способны силы вторжения дара. Их новое оружие было сделано с умом, но едва ли могло сравниться с ужасными машинами смерти вроде шелкокрапинных воздушных кораблей в заливе Затин.
Змеи-паруса явно ограничивали возможности вражеских кораблей. Если они пойдут дальше на запад, то в скором времени упрутся в восточный берег острова Полумесяца. Гозтан была уверена, что сможет прижать флотилию Дара к побережью и заставить врага сдаться.
Победа над флотом вторжения наконец-то придаст ей необходимый политический вес и обеспечит среди танов Крифи достаточную поддержку, чтобы бросить вызов Кутанрово и положить конец безумию, насаждаемому ею среди льуку. Затем Гозтан сможет убедить Танванаки возобновить с Дара переговоры о мире, но на этот раз на гораздо более разумных условиях. Чем скорее удастся положить конец этой бессмысленной войне, тем лучше.
Глава 21
Необычное зеркало
Существует пословица, что в Дара три столицы: столица империи, столица ума и столица магии.
Столица империи – это Пан, Безупречный город, с его широкими проспектами и упорядоченным движением, где, даже выстроившиеся вдоль улиц, величественные здания словно бы склоняются в мипа рари. Тут живут те, кто жаждет власти или хочет находиться поблизости от сильных мира сего. Бродя по открытым рынкам Пана, вполне можно столкнуться с генералом или заместителем министра; молясь в одном из множества великолепных храмов, преклонить колени рядом с герцогиней или дворецким крупного имения; завтракая в ресторане, подслушать разговор за соседним столиком, где решаются судьбы предприятий или провинций. Основанный Мапидэрэ, чтобы править оттуда империей большей, чем любое из государств Тиро, Пан был молодым городом, уже вошедшим в историю. Казалось, что каждый покрытый глазурью кирпич или рифленая колонна здесь шептали: «Ах, если бы вы только знали, что мне довелось видеть…»
Столицей ума считается Гинпен, дающий самый большой процент ученых, успешно прошедших имперские экзамены. В этом городе библиотек, как публичных, так и частных, больше книг, чем во всем остальном Дара, и здесь размещаются семь из десяти главных академий Островов. Тут можно встретить на рынке токо давиджи, пишущего каллиграфическим почерком письма для неграмотных, а кашима так многочисленны, что завистливые гости из других городов даже шутят, будто их тут как блох на обезьяне. Гинпен всегда был центром, откуда берут начало модные научные веяния, где рождаются и распространяются по Дара самые изощренные шарады-логограммы, где изобретатели собираются, чтобы держать совет со своими работающими в том же направлении коллегами. О чем бы ни зашла речь – о классической литературе или последних достижениях математики, об истории адюанского фольклора, о механике или шелкокрапинной инженерии, о брачном поведении китов или культивировании редких сортов орхидей, – в Гинпене всегда можно найти экспертов по абсолютно любому вопросу.
Однако для тех, кто хочет развлечься и пощекотать себе нервы, нет места более привлекательного, чем Димуши – столица магии.
Некогда всего лишь скромный порт при городе Диму, лежащем на противоположном берегу широкого устья реки Лиру, Димуши стал со временем приютом для художников, презирающих традиционные понятия о красоте; поэтов, которым тесно в классических формах; молодых людей, сбежавших от устраиваемого родителями ненавистного брачного союза; основателей культов, изгнанных из других городов рассерженной толпой и озабоченными магистратами; радикальных философов, грезящих о новом совершенном обществе; эрудитов, проваливших имперские экзамены и считающих себя непризнанными гениями… Ну и, разумеется, сюда во множестве стекались преступники, от мелких воришек до предводителей банд. Еще в эпоху государств Тиро, когда Димуши находился под властью Аму, он приобрел репутацию места, где все не так, как везде. Ценности моралистов тут презирались, а нестандартные манеры поведения, напротив, превозносились, здесь процветали экзотические моды, беспечные жили обманом, а громилы получали в челюсть.