Кен Лю – Говорящие кости (страница 202)
– Я уже слишком далеко зашел на своем пути, чтобы остановиться, – возражал Фиро. – Я рад, что Саво, а теперь и ты тоже, обнаружили мудрость в учении Руфидзо Исцелителя, но в реальном мире долг крови уплачивается только кровью. Как могу я оставить неотмщенной смерть моей матери?
Никакая философия не в силах пересилить прочувствованную сердцем истину, и в результате между братом и сестрой образовалась пропасть, через которую невозможно было построить мост из слов.
Фиро уехал, но предупредил, что сюда периодически могут наведываться члены Цветочной банды.
Большую часть прожитого на вилле времени Сото проводила в уединении, перелагая на воск все, что знала о махинациях и преступлениях Джиа. Страшась, что императрица найдет ее и заставит замолчать навеки, она хотела оставить после себя письменное свидетельство.
И вот сейчас Саво и Фара, сгорая от беспокойства, зашли к Сото поговорить.
– То, что сделала тетушка-мать, – неправильно, – сокрушалась Фара, ломая руки. – Но ее следует судить и должным образом покарать, а не убивать по законам кровной мести, что наверняка погрузит Дара в хаос.
– И как, по-твоему, притянуть императрицу к суду? – спросила Сото, качая головой. – Ведь суверен стоит выше своих же собственных законов.
– Что, если мы просто расскажем правду? – предложила Фара. – Ты можешь найти выход на премьер-министра и членов Тайного совета?
– Едва ли от этого будет толк, – сказала Сото. – Кого Йелу человек хороший, но… он порождение системы, как и все высокопоставленные чиновники. Даже поверив в правдивость моих слов, они не захотят подвергать опасности устои Дара. Напротив, вполне могут помочь Джиа заткнуть мне рот.
– А что, если мы расскажем правду
От подобной наивности Сото хмыкнула:
– Когда-то я думала так же, как и ты. Но у Джиа в руках «предусмотрительные», армия, вся имперская бюрократия. Железную хватку, которой она держит власть, не разжать при помощи всего лишь какой-то там истории. Слухи о коварстве Джиа по отношению к Рину Коде, Гин Мадзоти и другим циркулируют долгие годы, никак не ослабив при этом ее позиции. Все дело в том, что слишком многие облагодетельствованы ее правлением.
Однако Фара отказывалась сдаваться:
– Но это всего лишь слухи, без доказательств. Все будет иначе, стоит тебе открыть правду о том, как Джиа обошлась с императрицей Рисаной. Ты как-никак родная тетя Гегемона и один из самых доверенных советников моего отца, твои свидетельские показания вот так просто со счетов не сбросишь.
– Возможно, – согласилась Сото. – Но подумай сама: как могу я обратиться ко всем в Дара? Да стоит мне лишь высунуться, как «предусмотрительные» моментально выследят меня и заставят навеки умолкнуть. А когда я исчезну, моя история превратится в очередной беспочвенный слух. Голос умирает вместе с говорящим.
– Так вот почему ты все записываешь, – начала понимать Фара. – Логограммы, вырезанные тобой собственноручно, наделенные твоим неподражаемым стилем и неповторимой индивидуальностью, говорят сами за себя.
Сото горько улыбнулась ей и кивнула в знак согласия, заметив:
– Однако доводы мои звучали бы куда весомее, будь у меня документальные свидетельства: протокол суда над Гин Мадзоти, признание Дзоми Кидосу, предсмертная записка Рина Коды и так далее… Ладно, к чему жалеть о несбыточном? Но в любом случае, даже если бы вдруг и удалось собрать все эти документы, я способна написать только одну книгу, которую легко уничтожить. Сколько умов способен переубедить один-единственный шелковый свиток? Даже если твой план и сработает, его осуществление займет очень много времени, а времени у нас нет.
– Хотелось бы мне предложить идею получше. Но увы, я разбираюсь лишь в поэзии, живописи и музыке, – пожаловалась Фара. – Абсолютно бесполезные знания.
– Ничего подобного, вовсе даже не бесполезные, – возразила Сото. – Красота и искусство находят путь к сердцу, даже когда блестящие речи ученых философов не в силах убедить ум.
Фара заставила себя улыбнуться, понимая, что Сото пытается подбодрить ее. Однако настроение у принцессы было хуже некуда. Между ее братом и тетушкой-матерью назревало столкновение, которое, как она знала, неизбежно закончится катастрофой, но у нее не было сил отвратить беду.
Во время этого разговора Саво сидел в сторонке и внимательно слушал, но ничего не говорил. Ему хотелось помочь Фаре воссоединить рассыпавшуюся семью и предотвратить распад империи, но он не знал, что тут можно сделать.
Впрочем, кое-что из сказанного Сото засело у него в памяти:
Виллу на морском берегу посетила новая гостья – Рати Йера.
После короткого военного совета Фиро распределил Цветочную банду и остальных членов своей малочисленной команды мятежников по разным частям Дара, чтобы готовиться к нападению на Пан. Но Рати Йера, узнав, что Саво и Фара прячутся у вдовы Васу, пожелала сперва навестить своих любимых учеников. Как ни крути, а старая изобретательница ввязалась в авантюру, равносильную государственной измене, и они могли никогда уже больше не увидеться.
Хотя со времени их последней встречи прошло два года, Рати и Саво вновь моментально нашли общий язык. Юноша с гордостью продемонстрировал наставнице пишущую цитру, которую захватил с собой из храма Спокойных и журчащих вод.
– Что за чудо! – воскликнула Рати. Не умея читать вырезанные машиной восковые логограммы, она восхищалась ее вращающимися шестеренками, качающимися кулачками, прыгающими рычагами и вибрирующими струнами. – Твое изобретение наверняка поразило бы самого На Моджи, вернись он к жизни.
Саво просиял, обрадованный тем, что Рати оценила по достоинству его талант инженера.
– Если я и смог высоко подняться в небо сегодня, так это потому, что в свое время великий учитель запустил меня, подобно воздушному змею, по ветру.
Рати рассмеялась, но ее глаза увлажнились.
– Синюю краску делают из растения, именуемого индигоферой, но цвет ее куда более насыщенный, чем у первозданного цветка. Самый счастливый из учителей тот, чей ученик сумел его превзойти.
Польщенный, Саво покраснел.
– Пишущая цитра – хороший инструмент, который способен принести много пользы, но его недостаточно, – сказал он.
– Как это?
Тогда Саво поведал Рати о проблеме, которую он вот уже не один день пытался решить, но пока так и не достиг успеха. Он рассказал наставнице, что госпожа Сото хочет написать книгу, раскрывающую всему миру манипуляции императрицы Джиа, но, располагая всего лишь одним экземпляром книги, многого не достичь. К тому же у нее нет возможности подкрепить свои обвинения документальными свидетельствами.
– О, тут я, возможно, сумею тебе помочь, – ответила Рати с улыбкой.
Она сообщила, что, когда Цветочная банда покидала Последний Укус, чтобы присоединиться к Дзоми Кидосу, Мота, Арона и Види припрятали самые важные документы из касающихся суда над Гин Мадзоти в коляске Рати и умыкнули их из архива.
– Что?! – Саво ушам своим не поверил. Ему смутно припомнилось, что в тот день, когда они уезжали из Последнего Укуса, коляска Рати Йеры и впрямь была особенно тяжелой и неповоротливой.
Пожилая женщина хмыкнула:
– Мы ведь, как ни крути, воровская шайка. И, даже дав согласие работать заодно с императором Монадэту и секретарем Кидосу, мы не забыли о мечте Моты подтвердить в один прекрасный день невиновность маршала Мадзоти.
– Вот здорово! – воскликнул Саво. – Госпожа Сото будет вне себя от радости. Документы подкрепят ее аргументы и заполнят пробелы в ее знаниях. Боги воистину на нашей стороне.
– Ну вот, вечно все заслуги приписывают богам, – слегка обиженно заявила Рати.
Молодой человек опять сдвинул брови:
– Но даже эти документы существуют всего лишь в одном экземпляре… Нам по-прежнему не по силам полностью охватить Дара. Я могу настроить пишущую цитру так, чтобы она повторяла почерк госпожи Сото, и научу ее пользоваться этим инструментом. Но даже если мне удастся привлечь Фару и госпожу Сото к работе с машиной – и если мы втроем будем работать без передышки, – нам все равно не удастся изготовить достаточно копий книги и документов, чтобы хоть как-то повлиять на события.
У Рати загорелись глаза. Ничто не возбуждало ее сильнее, чем требующая решения хитроумная инженерная задача.
– Во время войны с льуку, – проговорила она задумчиво, не заметив, как переменилось при этом лицо Саво, – мне довелось найти способ заложить инструкцию в тысячи орнитоптеров одновременно. Механизировать процесс копирования комбинаций, записанных языком просверленных в пробковых цилиндрах отверстий, конечно же, проще, чем растиражировать композиции из логограмм на множестве свитков, но с технической точки зрения это одна и та же задача: принцип тут одинаковый. Вот смотри, давай я сделаю для тебя чертеж…
Когда Рати погрузилась в подробности своего изобретения, первым порывом Саво было остановить ее. Молодой человек не желал слушать о машинах, созданных для войны и убийства. А еще Саво не хотелось, чтобы, вопреки всему пережитому им в Дара, Фиро заподозрил его в шпионаже на льуку. Однако на память ему пришел афоризм Луана Цзиа, который мастер Надзу Тей крепко-накрепко вбила в голову своему ученику: «Ни острый нож, ни хитроумный замысел сами по себе не являются злом. Все зависит от того, чему они служат».