Кен Фоллетт – Доспехи света (страница 73)
Сью разрыдалась.
— Кит, — сердито сказала Сэл, — я же велела тебе дать мне отвечать на вопросы. Ты ее расстроил.
— Прости.
«Я лишь сказал правду», — подумал он, но мать была не в настроении спорить.
Кто-то начал хлопать, и другие присоединились. Джоан, казалось, внезапно заметила толпу, и ее осанка изменилась. Она не могла изменить свою странную походку, но выпрямила спину, высоко подняла голову и смотрела по сторонам, кивая знакомым. Кит смутно подумал, что так для Сью будет лучше. Хуже всего было бы видеть свою мать в жалком виде.
Аплодисменты усилились, когда Джоан приблизилась к барже.
Кит взял Сью за руку, чтобы успокоить ее. Его мать взяла другую руку, вероятно, чтобы удержать ее, если та попытается подбежать к Джоан.
Джоан пересекла сходни и ступила на палубу баржи.
Сью закричала, и Сэл быстро подхватила ее на руки. Руки и ноги Сью молотили воздух, но Сэл крепко ее держала.
Баржевик отвязал канаты и оттолкнулся от пристани. Течение мягко понесло баржу вниз по реке, сильно, но неторопливо.
На палубе Джоан повернулась лицом к берегу и к наблюдающей за ней толпе. Кит удивлялся, как она может стоять так неподвижно и тихо, просто провожая взглядом близких. Она покидала свою семью и место, где провела всю свою жизнь, и отправлялась куда-то на другой конец света. Мысль была настолько ужасающей, что Кит попытался ее отогнать.
Течение быстро уносило баржу вниз по реке. Крики Сью стихли. Толпа перестала хлопать.
Баржа обогнула первый изгиб реки и скрылась из виду.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
ЗАКОН О СОЮЗАХ
1799
19
Эймос Барроуфилд встал в четыре часа. Он был один в доме, его мать умерла два года назад. Он быстро оделся и через несколько минут вышел, неся фонарь. Утро было свежее, весеннее. Несмотря на ранний час, он не был единственным, кто не спал. В бедных жилищах горели огни, и сотни рабочих уже брели по темным улицам к фабрикам.
Эймос заметил двух часовых у штаб-квартиры ополчения и с горечью подумал, что красное сукно их мундиров было соткано Хорнбимом.
Кингсбридж утратил свой вид процветающего города. Люди не могли позволить себе перекрасить входные двери или починить разбитые стекла. Некоторые лавки закрылись совсем, у других были унылые витрины и скудный товар. Покупатели брали самое дешевое, а не лучшее. Спрос на высококачественную одежду, в которой специализировался Эймос, упал.
Всему виной была война. Коалиция Британии, России, Османской империи и Неаполитанского королевства атаковала Французскую империю на большей части Европы и Ближнего Востока, и терпела поражения. Французы иногда отступали, но всегда отыгрывались. «Ради этой бессмысленной войны, — думал Эймос, — мы все едва сводим концы с концами. А рабочие только злятся».
Лунный свет поблескивал на ряби реки. Он перешел мост на остров Прокаженных. В больнице Кэрис горели огни. Второй пролет моста привел его в пригород под названием Лаверсфилд. Там он повернул налево.
На этой стороне реки Хорнбим построил длинные ряды домов, бок о бок и спина к спине, с водяной колонкой и отхожим местом посреди каждой улицы. Дома снимали рабочие, трудившиеся на близлежащих фабриках.
В холмистой местности к северу и востоку от города река и ее притоки текли достаточно быстро, чтобы вращать мельничные колеса и в то же время обеспечивать неограниченное количество воды для валяния и крашения. Здесь не было уличной планировки. Здания, мельничные механизмы и водоводы строились там, где текла вода.
Он пошел вверх по течению к своей фабрике. Кивнув сонному сторожу, он отпер дверь и вошел. Он зажигал лампы, когда прибыл Хэмиш Лоу, в сапогах для верховой езды и длинном синем плаще.
Хэмиш теперь выполнял работу, которую Эймос делал до смерти отца. Он объезжал деревни и посещал надомников. Хэмиш всегда был хорошо одет и старался быть дружелюбным с людьми. Однако, несмотря на добродушие, он был достаточно крепок, чтобы постоять за себя в дорожной стычке. Короче говоря, он был более молодой версией Эймоса.
Вместе они навьючили лошадей и обсудили места, которые Хэмиш сегодня посетит, и ремесленников, с которыми будет иметь дело. Большую часть пряжи теперь делали на фабрике, на машинах, так что надомных прядильщиц стало меньше, но ткачество все еще оставалось ручным трудом, и ткачи работали либо дома, либо на фабриках.
— Лучше предупреди их, что на следующей неделе работы может не быть, — сказал Эймос Хэмишу. — У меня больше нет заказов, и я не могу позволить себе складировать сукно.
— Может, в ближайшие дни что-нибудь подвернется, — с оптимизмом сказал Хэмиш.
— Будем надеяться.
Начали прибывать рабочие, они ели хлеб и пили из глиняных кружек слабый эль, щебеча, как воробьи поутру. У них всегда было о чем поговорить. Они работали так много и так долго, что Эймосу казалось чудом, что у них еще оставались силы на разговоры.
В пять часов началась работа. Глухо стучали валяльные молоты, гудели и жужжали прядильные машины, и щелкали станки, когда ткачи перебрасывали челноки справа налево и обратно. Этот стук и грохот были для Эймоса мелодией. Сукно ткалось, чтобы согревать людей, зарабатывались деньги, чтобы кормить семьи, накапливалась прибыль, чтобы все предприятие продолжало работать. Но вскоре его заботы вернулись.
Он разыскал Сэл Бокс, которая была неофициальным представителем рабочих. Она хорошо выглядела, несмотря на тяжелые времена. Замужество пошло ей на пользу, хотя ее муж, Джардж, казался Эймосу немного головорезом.
Прядильные машины теперь приводились в движение силой воды, так что прядильщицам не нужно было вращать колесо вручную. Это означало, что опытная прядильщица, такая как Сэл, могла одновременно присматривать за тремя машинами.
Им приходилось повышать голос, чтобы перекричать шум.
— У меня нет работы на следующую неделю, — сказал он. — Если только в последний момент не появится заказ.
— Вам бы военные заказы получить, — сказала Сэл. — Там все деньги.
Многие суконщики обиделись бы на совет от своих рабочих, но не Эймос. Ему нравилось знать, о чем они думают. Он только что узнал нечто важное. Работники полагали, что он не участвовал в торгах на контракты для Ширингского ополчения. Теперь у него был шанс все прояснить.
— Не думай, что я не пытался, — сказал он. — Но Уилл Риддик отдает все заказы своему тестю.
Ее лицо потемнело.
— По этому вашему Уиллу Риддику виселица плачет.
— В это дело невозможно вклиниться.
— Это неправильно.
— Уж кому, как не мне, это знать.
— В этой стране много чего неправильно.
— Но всякого, кто так скажет, могут обвинить в государственной измене, — поспешно сказал Эймос.
Сэл неодобрительно сжала губы.
Эймос заметил, что Кита нет рядом с Сэл.
— Где твой мальчик?
— Пошел помочь Дженни Дженкинс.
Эймос оглядел комнату. Одна из прядильных машин стояла неподвижно, и Кит склонился над ней, его рыжая голова была совсем близко к механизму. Эймос пересек цех, чтобы выяснить, в чем дело.
Киту было четырнадцать лет, но он все еще был совсем ребенком, с высоким голосом и без малейшего намека на бороду.
— Что ты делаешь? — спросил его Эймос.
Кит выглядел встревоженным, боясь, что ему сейчас сделают выговор.
— Подтягиваю веретено, мистер Барроуфилд, ногтем, но оно снова ослабнет. Надеюсь, я ничего плохого не сделал.
— Нет, парень, не беспокойся. Но это ведь не твоя работа, да?
— Нет, сэр, но женщины просят.
— Это правда, мистер Барроуфилд, — сказала Дженни. — Кит так хорошо разбирается в машинах, что мы все к нему обращаемся, когда что-то ломается, и он обычно чинит все за минуту.
Эймос повернулся к Киту.
— Как ты этому научился?
— Я работаю здесь с шести лет, так что, полагаю, неплохо изучил эти машины, сэр.
Эймос вспомнил, что Кит всегда был очарован механизмами.
— Но я мог бы справиться гораздо лучше, если бы у меня была отвертка, а не ноготь, — добавил Кит.
— Уверен, что мог бы.
Эймос задумался. Обычно рабочие сами чинили машины, на которых работали, зачастую тратя много времени на простую проблему. Специалист, который бы этим занимался, сэкономил бы всем время и увеличил объем производства.
Он посмотрел на юного механика и решил дать ему официальную должность. Ему нравилось вознаграждать тех, кто делал больше, чем от них требовалось, это поощряло остальных проявлять инициативу. Он решил дать Киту звание и еженедельное жалованье. Щедрость была ему не совсем по карману, но несколько шиллингов большой погоды не сделают.
Сперва, однако, лучше было это уладить с Сэл. Он не думал, что она будет возражать, но с ней лучше было убедиться наверняка. Он вернулся к ее станку.