Кен Фоллетт – Доспехи света (страница 30)

Все еще плача, она опустилась на колени и осторожно обняла его.

— Не волнуйся, я плачу от счастья, — сказала она. Она была счастлива, потому что он не умер, но этого она не сказала.

Она взяла себя в руки и встала. Она заметила, что в комнате, у кровати, стоит Фанни, и обняла ее тоже.

— Спасибо тебе за доброту к моему мальчику, — сказала она.

— Это не составило труда, он такой милый, — ответила Фанни.

Кит обнял Фанни, поцеловал ее в прыщавую щеку и сказал:

— Я скоро вернусь, чтобы помогать тебе с каминами и сапогами.

— Не торопись, поправляйся, — сказала она.

Сэл взяла его за руку, и они вышли из спальни — и там, на лестничной площадке, стоял Уилл.

Сэл невольно вскрикнула от испуга, а затем замерла на ледяное мгновение. Она почувствовала, как Кит от страха сжал ее руку. Затем она сделала реверанс, опустив взгляд, чтобы не смотреть ему прямо в глаза, и попыталась пройти мимо молча.

Он преградил ей путь.

Кит попятился и попытался спрятаться за юбку Сэл.

— Не приводи его обратно, — сказал Уилл. — От этого щенка нет толку.

Сэл подавила гнев. Разве Уилл сделал недостаточно? Он убил ее мужа, покалечил ее ребенка, и все же ему хотелось еще и поиздеваться. Едва сдерживая себя, она произнесла:

— Я, разумеется, буду делать то, что велит сквайр.

— Сквайр будет рад избавиться от этого заморыша.

— В таком случае мы вас оставим, сэр. Доброго вам дня.

Уилл не двинулся с места.

Сэл шагнула к нему ближе и посмотрела ему в лицо. Она была почти одного с ним роста и такой же широкой в плечах. Ее голос изменился против ее воли.

— Дай мне пройти, — сказала она низким, ясным тоном, в котором едва могла скрыть ярость.

Она увидела вспышку страха в его глазах, словно он уже жалел об этой стычке. Но он не отступил. Он, казалось, был полон решимости устроить неприятности.

— Ты мне угрожаешь? — спросил он. Его презрение звучало не совсем убедительно.

— Понимай как хочешь.

— Киту нужно домой, мистер Уилл, хирург сказал, — высоким, испуганным голосом произнесла Фанни.

— Не знаю, зачем мой отец вообще посылал за хирургом. Невелика была бы потеря, если бы этот щенок сдох.

Это было слишком для Сэл. Желать кому-то смерти было страшным проклятием, а Уилл уже чуть не убил Кита. Не раздумывая, она взмахнула правой рукой и ударила Уилла кулаком в висок. Спина у нее была широкая, а руки сильные, и от удара раздался глухой стук.

Уилл, пошатнувшись, ошеломленно рухнул на пол, вскрикнув от боли.

Фанни ахнула от ужаса.

Сэл уставилась на Уилла. Из его уха текла кровь. Она была в ужасе от содеянного.

— Прости меня, Господи, — прошептала она.

Уилл не пытался встать, а лежал и стонал.

Кит заплакал.

Сэл взяла его за руку и повела мимо Уилла, который стонал от боли. Ей нужно было как можно скорее выбраться из дома. Она повела Кита к лестнице и поспешила вниз. Они прошли через кухню, не говоря ни слова уставившимся на них слугам.

Они вышли через черный ход и пошли домой.

*

В тот же день ее вызвал к себе сквайр.

Она, конечно, нарушила закон. Она совершила преступление. Хуже того, она, простая деревенская женщина, напала на джентльмена. У нее были большие неприятности.

Закон и порядок были в ведении мировых судей, которых также называли магистратами. Их назначал лорд-лейтенант, представитель короля в графстве. Это были не юристы, а местные землевладельцы. В таком городе, как Кингсбридж, было несколько судей, но в деревне обычно назначался только один, и в Бэдфорде им был сквайр Риддик.

Крупные преступления рассматривались двумя или более судьями, а дела, за которые полагалась смертная казнь, должен был слушать судья на выездной сессии суда присяжных, но менее серьезные правонарушения, такие как пьянство, бродяжничество и мелкое насилие, мог рассматривать один судья единолично, обычно у себя дома.

Сквайр Риддик должен был стать для Сэл и судьей, и присяжными.

Ее, конечно, признают виновной, но какое наказание ей назначат? Судья мог приговорить правонарушителя к дню в колодках, когда человек сидел на земле с зажатыми ногами. Это наказание, было скорее унижением, чем чем-то иным.

Наказание, которого Сэл больше всего боялась, была порка, которую часто назначали судьи и которая была обычным делом в армии и на флоте. Обычно она была публичной. Осужденного привязывали к столбу голым или полуголым, поскольку любая одежда все равно во время экзекуции превратилась бы в лохмотья. Плеть, которую использовали, обычно была ужасающей «кошкой-девятихвосткой» с девятью кожаными ремнями, усеянными камнями и гвоздями, чтобы быстро рвать кожу.

За пьянство могли дать шесть ударов плетью, а за драку — двенадцать. За нападение на джентльмена она могла получить двадцать четыре и это было настоящим испытанием. В армии солдатам часто давали сотни ударов, и иногда они умирали в ходе порки, гражданские наказания были не так жестоки, хотя и достаточно суровы.

Она немедленно отправилась в усадьбу, взяв с собой Кита, поскольку она не могла оставить его одного. Пока они шли рядом, она спрашивала себя, что же ей сказать в свою защиту. Уилл был по крайней мере отчасти виноват в случившемся, но ей было бы неразумно на это указывать. Это значило бы лишь подлить масла в огонь. Джентри позволялось оправдывать свои проступки, но от простолюдинов ожидали раскаяния. Любая попытка самооправдания, вероятно, повлекла бы за собой лишь более суровое наказание.

В усадьбе Платтс, дворецкий, провел ее в библиотеку, где за столом сидел сквайр Риддик. Рядом с ним был Уилл с повязкой на ухе. Ректор Джордж сидел за боковым столиком с пером, чернилами и гроссбухом. Сэл сесть не предложили.

— Ну, Уилл, — сказал сквайр, — лучше расскажи, что произошло.

— Эта женщина преградила мне путь на верхней площадке, — начал Уилл.

Он уже лгал, но Сэл промолчала.

— Я велел ей уйти с дороги, — продолжал Уилл. — А она ударила меня кулаком в голову.

Сквайр посмотрел на Сэл.

— А вы что скажете в свое оправдание?

— Мне очень жаль, что так вышло, — сказала Сэл. — Могу лишь сказать, что, кажется, я обезумела от несчастий, постигших мою семью в последние месяцы.

— Но это не повод нападать на Уилла, — сказал сквайр.

— Мне вбилось в голову, что мистер Уилл отчасти виновен в смерти моего мужа и в ужасной травме моего сына. Казалось, он не испытывает ко мне ни капли жалости и считает, что мой сын ничего не значит в этом мире.

— Ничего не значит? — вмешался Уилл. — Да посмотрите на этого щенка! Он совершенно никчемный! С чего бы мне лить по нему слезы? Конечно, я считаю, что он ничего не значит. У этих деревенских и так слишком много детей. Одним меньше, о чем тут плакать.

Сэл постаралась говорить смиренно:

— Его мать плакала бы, сэр.

Сквайр нахмурился, глядя на Уилла, и ему стало не по себе. Сквайр Риддик был человеком суровым, но не таким злобным, как его старший сын. Сэл видела, что такими речами Уилл себе только вредит. Он выказывал презрение к маленькому мальчику. Даже его семья не стала бы его за это уважать.

— Прошу меня простить, сквайр, — сказала Сэл, — но Кит — мой единственный ребенок.

— И слава богу! — сказал Уилл. — Ты и за одним-то уследить не можешь, поэтому ему приходится приходить сюда за кровом и едой.

— Сэр, я всю свою жизнь, до и после замужества, никогда не просила приходского пособия, пока не погиб мой муж.

— А, так значит во всем виноваты другие, да? — сказал Уилл.

Сэл лишь посмотрела ему прямо в глаза и ничего не ответила.

Ее молчание было достаточно красноречиво, чтобы заставить сквайра действовать.

— Хорошо, я думаю, картина ясна, — сказал он. — Если только у кого-то из вас нет чего-то, что вы считаете необходимым добавить.