Кен Фоллетт – Доспехи света (страница 32)
— В Кингсбридж, — ответила Сэл.
*
Последние несколько дней Эймос и Роджер переделывали прялку «Дженни».
Они работали в задней комнате склада Эймоса, за запертой дверью. Они не хотели, чтобы новость о новой машине распространилась раньше времени.
Они испытывали ее на английской шерсти, которая была жестче импортной испанской или ирландской, ее длинные волокна меньше рвались. Роджер привязал по рыхлому жгуту ровницы к каждому из восьми веретен, а затем продел их через зажим, который держал их натянутыми во время прядения. Когда все было готово, Эймос запустил машину.
Ручное прядение было искусством, которому нужно было учиться, но управлять машиной было просто. Правой рукой Эймос медленно вращал большое колесо, заставляя веретена крутиться и скручивать нити. Затем он остановил колесо и осторожно подвинул перекладину вперед, по всей длине машины, чтобы подать на веретена новые отрезки ровницы.
— Работает! — ликующе сказал он.
— У Франклендов работницы крутили колесо гораздо быстрее, — заметил Роджер.
Эймос ускорил темп, и нити начали рваться.
— Как мы и боялись, — сказал Роджер.
— Это можно исправить?
— У меня есть на этот счет кое-какие идеи.
В течение нескольких дней Роджер пробовал разные идеи. Та, что сработала, заключалась в том, чтобы утяжелить нити, чтобы они оставались натянутыми на каждом этапе процесса. Потребовалось еще немало проб и ошибок, чтобы подобрать нужный вес. Сегодня, после наполненного разочарованиями утра экспериментов, им наконец это удалось, а затем мать Эймоса позвала их к обеду.
*
Воспоминания Сэл о Кингсбридже были яркими. Хотя ее последний визит был десять лет назад, это было поразительное событие, и она помнила каждую деталь. И сегодня она видела, как сильно изменился город.
Приближаясь с возвышенности на севере, она видела знакомые ориентиры: собор, купол Шерстяной биржи и реку с ее характерным двойным мостом. Город казался больше, особенно на юго-западе, где домов было больше, чем она помнила. Но она увидела и кое-что новое. На другом берегу реки, выше по течению от моста, где раньше были одни поля, она увидела полдюжины длинных, высоких зданий с рядами больших окон, все у самой воды. Она смутно припомнила, как слышала разговоры о подобных постройках: это были фабрики, где делали сукно. Это были узкие здания с высокими окнами, чтобы рабочие могли хорошо видеть свою работу. Вода была нужна для валяния сукна и для крашения, а там, где река текла достаточно быстро, течение могло также приводить в движение различные механизмы. «Часть этого, должно быть, была здесь и десять лет назад, — рассудила она, — ведь Кингсбридж был суконным городом еще до моего рождения». Но раньше здания были маленькими и разбросанными. Они выросли и разрослись, и теперь здесь был отчетливый промышленный район.
— Почти пришли, Кит, — сказала она. Он выбился из сил, спотыкался. Она бы понесла его, но ей итак приходилось нести прялку и котелок.
Они вошли в город. Сэл спросила у женщины с дружелюбным лицом, где живет Эймос Барроуфилд, и ей объяснили дорогу к дому возле собора.
Дверь открыла служанка.
— Я одна из прях Эймоса Барроуфилда, — сказала Сэл. — Я бы хотела поговорить с ним, если можно.
Служанка была настороже.
— Как вас зовут, пожалуйста?
— Сэл Клитроу.
— О! — сказала служанка. — Мы о вас наслышаны. — Она посмотрела на Кита. — Это тот самый мальчик, которого лягнула лошадь?
— Да, это Кит.
— Уверена, Эймос захочет вас видеть. Входите. Меня, кстати, зовут Эллен. — Она провела их через дом. — Они как раз заканчивают обедать. Принести вам двоим чаю?
— Это было бы даром небесным, — сказала Сэл.
Эллен провела их в столовую. Эймос сидел за столом с Роджером Риддиком. Они оба были поражены, увидев Сэл и Кита.
Сэл сделала реверанс, а затем резко сказала:
— Меня изгнали из Бэдфорда.
— За что? — спросил Роджер.
— Мне стыдно говорить, мистер Роджер, — сказала Сэл, — но я ударила вашего брата Уилла по голове и сбила его с ног.
На секунду воцарилась тишина, затем Роджер расхохотался, и мгновение спустя к нему присоединился Эймос.
— Молодец! — сказал Роджер. — Давно пора было ему врезать.
Когда они успокоились, она сказала:
— Вам-то смешно, а у меня теперь нет дома. Мистер Барроуфилд, если я смогу найти здесь, в Кингсбридже, жилье, я надеюсь, что смогу и дальше прясть для вас, если я вам еще нужна.
— Конечно, нужны! — сказал Эймос.
С плеч Сэл словно упал тяжелый груз.
— Я с большой радостью буду покупать вашу пряжу, — продолжал Эймос. Он на мгновение задумался, а потом сказал: — Но у меня есть идея получше. Возможно, я смогу предложить вам работу, за которую будут платить немного больше, чем за ручное прядение.
— Что это за работа?
Эймос встал.
— Мне нужно вам показать, — сказал он. — Пойдемте на склад. У нас с Роджером есть новая машина.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
БУНТ ДОМОХОЗЯЕК
1795 год
11
Сэл и Кит работали на Эймоса уже больше двух лет. За это время место работы изменилось. Предприятие стало слишком большим для склада за домом Эймоса. Теперь у него было шесть прядильных машин и валяльня. Он арендовал небольшую фабрику у реки, на северо-западе Кингсбриджа, где течение было достаточно быстрым, чтобы приводить в движение сукновальные молоты, уплотнявшие и усаживавшие ткань.
Они трудились с пяти часов утра до семи вечера, кроме субботы — благословенной субботы, — когда работали лишь до пяти. Все дети постоянно были уставшими. Тем не менее жизнь стала лучше, чем прежде. У матери Кита были деньги, они жили в теплом доме с настоящим дымоходом, и, самое главное, они сбежали от бэдфордского задиры, убившего его отца. Он надеялся, что больше никогда не будет жить в деревне.
Однако война медленно, но верно меняла все к худшему. Кит в свои девять лет уже понимал, что такое деньги, и знал, что из-за военных налогов цены на все выросли, а плата суконщикам осталась прежней. Хлеб налогом не облагался, но подорожал из-за плохого урожая. Первое время, научившись работать на прялке «Дженни», Сэл могла позволить себе говядину, чай с сахаром и пирожные. Но теперь они снова ели бекон и пили слабое пиво. И все же это было лучше, чем прежняя жизнь в деревне.
Лучшей подругой Кита была девочка по имени Сью, примерно его возраста, которая, как и он, потеряла отца. Она работала со своей матерью, Джоан, на прядильной машине рядом с машиной Сэл на фабрике Барроуфилда.
Сегодня был особенный день. Все рабочие поняли это, как только вошли на фабрику и увидели на первом этаже, возле валяльной машины, укрытый мешковиной предмет размером с кровать с балдахином или дилижанс. Его, должно быть, доставили прошлой ночью, после того как все разошлись по домам.
Они проговорили об этом весь получасовой обеденный перерыв, и мать Кита сказала, что это, должно быть, новая машина, хотя никто никогда не видел машины такого размера.
Ближе к середине дня появился друг Эймоса Барроуфилда, Роджер Риддик. Кит никогда не забудет доброту Роджера к нему еще в Бэдфорде. Он также помнил, что именно Роджер приспособил первую прялку «Дженни» для Эймоса. Теперь таких машин было шесть, и Эймос планировал купить еще, пока война не начала сказываться на делах.
Эймос остановил работу на полчаса раньше и попросил рабочих собраться с ним и Роджером на первом этаже вокруг таинственного предмета. Он приказал мужчинам остановить валяльную машину, потому что перекричать ее грохот и лязг было невозможно. Затем он сказал:
— Недавно мистер Шиплап из Комба заказал у меня пятьсот ярдов линси-вулси.
Это был большой заказ, даже Кит это понимал, и все радостно зашумели.
— Я назначил цену в пятьдесят пять фунтов, — продолжал Эймос, — и был готов уступить до пятидесяти. Но он предложил мне тридцать пять и сказал, что знает другого кингсбриджского суконщика, готового заключить сделку по такой цене. Так вот, я знаю, что единственный способ для суконщика заключить такую сделку — это снизить плату своим рабочим.
Пронесся недовольный ропот. Мужчины и женщины вокруг Кита выглядели настороженными и готовыми к бунту. Им не нравились разговоры о снижении расценок.
— Поэтому я ему отказал, — сказал Эймос.
Рабочие с облегчением вздохнули.
— Мне не хотелось отказываться от заказа, — сказал Эймос, — потому что мы получаем их не так много, как раньше, и если так пойдет и дальше, то некоторых из вас придется уволить.
Теперь Кит забеспокоился. Он знал, что ни один суконщик в Кингсбридже сейчас не ищет лишних рук. Он слышал, как его мать говорила, что они не берут новых людей на место ушедших, потому что не уверены в будущем и в том, как долго продлится война. Дилемма Эймоса не была уникальной.
— Но я нашел решение. Я знаю, как выполнить заказ мистера Шиплапа, не снижая расценок и не увольняя людей.
Наступила тишина. Кит почувствовал, что рабочие настроены подозрительно, не зная, верить ли Эймосу.
Эймос и Роджер сдернули с таинственного предмета брезентовые чехлы и бросили их на пол. Когда вещь полностью открылась, Кит все еще не понимал, что это такое. Он никогда не видел ничего подобного.
Как и никто другой, это он мог сказать точно. Все недоуменно перешептывались.
Восемь цилиндрических металлических валиков были установлены в виде черной пирамиды. Это напомнило Киту груду водопроводных труб, которую он однажды видел на Хай-стрит. Эти цилиндры, казалось, были усеяны гвоздями. Все это было установлено на прочной дубовой платформе с короткими толстыми ножками.