Келли Риммер – Без тебя (страница 42)
– Ты не туда смотришь! – запротестовала она.
После нескольких бокалов вина, в праздничной атмосфере, поддерживаемой толпами, Лайла находилась в смешливом настроении, а на ее лице застыло детское выражение ожидания чуда. Кажется «Моэту»[24] удалось усыпить ту часть ее мозга, которая была чувствительна ко всему, угрожающему экологии. Теперь она всей душой восхищалась салютом, а мне очень нравилось наблюдать его отражение в ее глазах. Я сжал ее лицо в ладонях.
– Спасибо, Лайла.
Я наклонился и поцеловал ее. Этим поцелуем я выразил все, что она не готова была услышать: как сильно я ее люблю, как благодарен я за ту радость, которую она мне дарит, как я сейчас счастлив… Лучше всего было то, что я почувствовал в ее ответном поцелуе те же самые чувства, но уже по отношению ко мне.
На ферму мы вернулись на следующий день после полудня. В машине Лайла была необычайно молчалива. Я объяснил себе ее поведение тем, что мы поздно легли спать. За ужином я наконец вынужден был признать, что Лайла вновь стала странно замкнутой.
– Блин!
Вдруг она выронила вилку и начала тереть лицо ладонями.
– Извини, Каллум. Я немного отвлеклась… просто… Просто мне и правда нужно кое-что сделать. Готовлюсь к новому делу. Ты не против, если я не буду доедать, а постараюсь кое-чего добиться, прежде чем ложиться спать? Обычная предварительная работа. Надо кое-что перечитать. Хочу закончить, а то недоделанная работа сводит меня с ума.
И вновь на экране радара моего инстинкта появились крошечные помехи. Несмотря на все стереотипы, связанные с ее профессией, врать Лайла не умела.
– А это точно не может подождать?
Она медленно покачала головой. Складка между ее бровями углубилась. Я колебался. Внутренние сомнения усилились. Я не знал, следует ли мне постараться вызвать ее на откровенный разговор, узнать наконец, что происходит, или лучше оставить все так, как есть.
– Ну, тогда делай, что считаешь нужным.
Она отодвинула свой стул и вышла. Я попытался смотреть глупую комедию по телевизору, но вскоре долгий день нагнал меня, и я понял, что мне пора ложиться спать. Я остановился у двери кабинета. Лайла сидела за своим письменным столом, подогнув одну ногу под себя. Она смотрела в потолок.
Я задал ей логичный, как мне казалось, вопрос:
– Проблемы с интернетом или с делом?
Вздрогнув, она обернулась, бросив на меня несколько раздосадованный взгляд. Волосы ее были скручены и скреплены на макушке карандашом в небрежный узел. Лицо ее без косметики неожиданно показалось мне ужасно изможденным. Гнев быстро сменился горечью, и это мне ни капли не понравилось.
– С интернетом сегодня все в порядке, а зря…
Экран позади нее светился сотнями рядов мелкого текста. Я решил, что, должно быть, не совсем правильно истолковал увиденное и Лайла мне на самом деле не врала. Я знал, что дело, которым она будет заниматься после отпуска, трудное и серьезное.
– Могу я чем-то помочь? – мягко спросил я.
Рука ее отстранилась от лица, но глаза оставались прикрытыми. Она вновь молча покачала головой. При этом прядь волос выбилась из узла на голове и упала ей на плечо.
– С тобой все в порядке?
Теперь я на самом деле встревожился. Лайла выглядела так, словно недавно плакала. Я не видел ее плачущей с той ночи, когда она проиграла дело Минчинского национального парка. Не уверен, что я тогда и сам был на высоте. Ее голубые глаза открылись, и Лайла слабо улыбнулась.
– Извини, Каллум. Все хорошо. Я просто… Господи! Мне нужно отвлечься. Думаю, я съезжу завтра в город.
– На день?
Она кивнула.
– Хорошо, любимая. Не буду тебя отвлекать. Спокойной ночи.
– Спасибо, Каллум. Спокойной ночи.
Лайла уехала рано. Пока она отсутствовала, я подрезал ветви, прогулялся, почитал и немного поспал. Лайла вернулась, когда солнце уже село. Она казалась такой же, как всегда.
– Ты решила свою проблему? – спросил я.
Лайла резко рассмеялась.
– Если бы…
Но это был конец нашего разговора. Мы вместе отправились в спальню, чтобы заняться любовью. Все было так же замечательно, как всегда, но той ночью в происходящее вмешалось нечто мучительное. Даже в то время я это почувствовал. После Лайла лежала на моей груди. Слезы медленно катились из ее глаз на мою кожу. Сначала мне казалось, что следует это не замечать, но спустя несколько минут ее тело начала сотрясать мелкая дрожь. Это игнорировать уже не получалось.
– Точно все в порядке? – спросил я.
Я погладил ее по спине, поцеловал волосы, крепко обнял… Я просто хотел, чтобы она знала: я рядом, хотя, если честно, у меня не было никакой возможности помочь, если дело касалось ее работы. Я до сих пор верил, что дело в работе.
– Иногда все идет из рук вон плохо, и ничем не поможешь.
Голос ее был жалким и слабым.
Инстинкт подсказал мне: что-то не так. Внутренний голос звучал все громче и громче. Я пытался найти наиболее оптимальный путь, не желая слишком давить, чтобы позволить Лайле разоткровенничаться тогда, когда она будет к этому готова, но нотки скрытой душевной боли в ее голосе едва не повергли меня в панику.
– Поговори со мной, Лайла, пожалуйста.
– О чем ты хочешь поговорить?
– Ну, если ты скажешь причину, по которой ты плачешь, это будет неплохо для начала.
– Я плачу из-за того, что хочу, чтобы жизнь стала сказкой, а она не становится.
– Помнишь, как несколько месяцев назад ты сказала мне, что все в жизни имеет свою хорошую и плохую стороны?
– Не помню, что за чушь я тогда несла.
Самокритика не была ее сильным местом, и эти слова прозвучали как-то бесцветно.
– Конечно, помнишь. Ты всегда все помнишь. Завтра ничего не делай. Забудь, что нужно что-то там читать. Займешься этим позже. Тебе надо отдохнуть. Ты сейчас в отпуске, как-никак.
– Нет. Дальше откладывать не получится, – тихо произнесла Лайла. – Надо покончить с этим.
– Ну, может, как-нибудь на днях?
– Помнишь ту ночь, когда мы гуляли по пляжу Шелли и я заманила тебя в воду?
– Конечно, помню. Я никогда этого не забуду.
– Та ночь принесла мне только
– Мне тоже.
Поцеловав меня в последний раз, Лайла попрощалась со мной, делая вид, что собирается спать. Она часто страдала бессонницей. Просыпаясь среди ночи, я порой слышал, как она бродит по дому, но не в этот раз. То ли она притворилась спящей, то ли на самом деле почти мгновенно заснула, а вот я лежал и смотрел в потолок.
Только за завтраком я наконец в полной мере осознал, что ее подавленность вызвана не ссорой с матерью, не трудностями, связанными с ее новым судебным иском. Что-то на самом деле разладилось, и это непосредственно касалось наших отношений.
Мы сидели на скамейке на кухне. Мы почти всегда там сидели, когда завтракали в домике на побережье. Лайла снова стала странно молчаливой. Когда мы допили кофе, я предложил пойти в сад и подрезать ветки, но Лайла положила свою ладонь поверх моей.
– Каллум… – сказала она.
В ее голосе прозвучал ледяной холод, совсем не вяжущийся с той теплотой, которая была в нем на протяжении долгих месяцев нашего знакомства. Что-то новенькое. Деловитая Лайла вернулась. Я вдруг почувствовал, что она собирается разбить мне сердце.
– Что случилось?
Голос мой дрогнул. Я прокашлялся.
– Мы сами себя обманываем. Я говорила тебе, что это не навсегда. Пора прекращать, пока мы друг другу не навредили.
– Пока не навредили? – Я не верил собственным ушам. Ее слова не могли быть правдой. – Думаешь, мы можем просто расстаться, и никто не будет
Я сорвался на крик, что, признаться, очень меня смутило.
– Ты не можешь утверждать, что я тебя не предупреждала.
Господи! Какая же она холодная! Я смотрел на нее, пытаясь понять, что за равнодушная незнакомка сидит передо мной. Куда девалась страстная, порывистая женщина, которая, положив голову мне на грудь, плакала прошлой ночью?
– И как это будет, Лайла? Ты тут принимаешь решения. – Я ощущал, как у меня в груди закипает гнев. – Мне, что, сейчас уехать и больше тебе не звонить? Ты собираешься вычеркнуть меня из жизни, даже не потрудившись ничего объяснить?
– Я не обязана ничего объяснять. Я с самого начала тебя предупредила, – прошипела она.