Келли Боуэн – Квартира в Париже (страница 61)
– Прошу прощения?
– На днях видела вас из окна. С мужчиной. Хотела в полицию заявить. Может, еще соберусь.
– На меня? Или того мужчину? – с насмешкой спросила Эстель, стараясь скрыть тревогу. – Я бы вам не советовала.
Уловка подействовала – во взгляде соседки промелькнуло сомнение.
– Но…
– Фрау Хофман, я не интересуюсь происходящим в вашей спальне и надеюсь на ответную любезность с вашей стороны.
– Он, может, шпион, – покраснев, пробормотала Хофман.
– Вы хорошенько его рассмотрели? – с грозным видом шагнула к ней Эстель.
– Нет, но дело не…
– Благоразумие – добродетель, ценимая не только мной, но и офицерами вермахта. Жаль, если деловые связи вашего мужа… пострадают из-за домыслов жены, бросающих тень на некоторых влиятельных лиц.
Угроза родилась экспромтом, но, судя по всему, возымела должный эффект: от румянца на щеках соседки не осталось и следа, лишь багровая прорезь поджатых губ на бледном фоне.
– Если вы не против, давайте закроем этот вопрос, хорошо? – предложила Эстель.
Фрау Хофман застыла, уставясь на нее немигающим взором.
– Значит, мы друг друга поняли. Вот и славно.
Эстель вставила ключ в замочную скважину и открыла дверь.
– Может, их вы одурачили, но меня-то не проведешь! – закричала ей вслед соседка. – Знаю я таких!
С бешеным стуком в висках Эстель прислонилась к двери. При всей своей беспричинной склочности фрау Хофман представляла реальную опасность. Ее муж на самом деле вращался в высших кругах рейха, настолько высоких, что любое его замечание, пусть даже не всерьез, а ради спокойствия супруги, может иметь самые печальные последствия. Кольцо вокруг этой квартиры вместе с обитателями сжималось все сильнее.
Эстель оттолкнулась от двери, прошла в столовую и положила книгу на стол. На полированном палисандре потрепанная обложка с бурым пятном в правом нижнем углу выглядела совершенно неуместно. Открыв ее с особой осторожностью, Эстель ничего особенного не заметила. Перелистала пожелтевшие с краев страницы, но не обнаружила ни записок, ни документов, ни указаний, ни вырезанного среди них тайника. Мелькнула даже мысль, что сошла с ума, и все это ей померещилось.
Эстель перелистала книгу до конца. На задней надорванной снизу обложке изнутри она заметила похожее пятно. Видимо, она была подмочена. Кто-то пытался ее подклеить…
Эстель поддела ногтем побуревший уголок. Нет, его не просто подклеили. Под форзацем виднелся краешек вложенного документа. Она аккуратно извлекла его из тайника и обнаружила свидетельство на имя Марты Мари Варенн, родившейся в Марселе четвертого мая 1939 года в семье Жюля Варенна и Эдит Мари Буше, со всеми необходимыми печатями и даже складками, немного помятое, как и положено видавшему виды документу.
Часы над камином пробили полдень, и Эстель отшатнулась от лежащего на столе свидетельства. До расставания с Авивой Уайлер осталось три часа.
Место встречи было выбрано более чем удачно. Обширное кладбище казалось каким-то упорядоченным хаосом, пересеченным под самыми невероятными углами множеством прямых и извилистых дорожек. Обилие возвышающихся памятников, приземистых мавзолеев и величественных изваяний сильно ограничивало пределы видимости, так что заблудиться в этом лабиринте было проще простого. А еще среди этой тьмы укромных уголков очень удобно прятаться. В чем, как полагала Эстель, и заключался смысл выбора.
Крепко стиснув ручонку Авивы, она вышла на улицу Рашель, отметив про себя пронзительно горькую иронию названия. Казалось, само провидение вынуждало усомниться в своем поступке. Вспомнить о данном подруге обещании сберечь девочку.
По дороге на кладбище малышка шарахалась от прохожих, изредка проезжающих мимо автомобилей и даже голубя, спикировавшего у них над головами прямо под ноги. За подкладкой пальто Авивы Эстель спрятала единственную фотографию семьи Уайлеров, взятую в их квартире в ту ужасную ночь. Подписывать не стала, только проставила дату на обороте. Ни имен, ни названий – ничего способного выдать настоящее происхождение девочки, попади снимок в недобрые руки. Просто сама мысль о том, что у Авивы не останется хотя бы крохотной частички любящей семьи, казалась невыносимой.
До могилы, где назначена встреча с теми, кто переправит Авиву в безопасное место, оставалось совсем недалеко. Эстель присела перед девочкой и в тусклом свете свинцово-серого неба уже в который раз принялась проверять пуговки у нее на пальтишке, словно этим можно было отсрочить неизбежное, унять дрожь в непослушных пальцах и подавить удушающее чувство утраты. Вот и еще одна душа ускользает от нее, безмолвно и неотвратимо, словно песок сквозь пальцы.
– Ну как, готова к путешествию? – лучезарно улыбнулась Эстель, прекрасно понимая, что здорово переигрывает. Только бы не разреветься.
Авива кивнула, но во взгляде темных глаз виднелась лишь застарелая неизбывная печаль.
– Тебя увезут подальше от Парижа, – продолжила Эстель. – Там можно будет играть на улице с новыми друзьями, может, даже завести собаку.
Услышав о собаке, Авива перестала сутулиться и потянулась к руке Эстель.
– Авива, мне с тобой нельзя, – тяжело вздохнула Эстель. – Мы же договорились.
Малышка скривилась и отчаянно замотала головой.
– Я обязательно тебя найду, обещаю, – заторопилась она. – Как только смогу. Разыщу маму с тетей, и вместе за тобой приедем.
Эстель отбрасывала мысли о том, что обещание, скорее всего, невыполнимо.
– Помнишь, что я говорила? Настоящее имя никому не говори. И где жила тоже. О тебе позаботятся хорошие люди, а потом я тебя заберу, хорошо? Потерпишь?
Авива неуверенно кивнула.
– Ты самая храбрая девочка на свете, – похвалила Эстель, крепко обнимая хрупкое тельце.
А потом, превозмогая почти физическую боль, с трудом поднялась и потянула Авиву за собой.
У последнего приюта Оффенбаха, увенчанного бронзовым бюстом, устремившим вдаль невидящий взор, их поджидали трое: круглолицый мужчина в костюме не по фигуре, темноволосая женщина со сложенным зонтиком в руках на случай дождя и Софи Бофор в буровато-сером пальто и шарфе поверх светлых волос. Троица стояла у памятника, всем своим видом производя впечатление праздношатающихся зевак, любующихся достопримечательностями.
Вивьен видно не было.
Увидев Эстель, Софи обернулась и поприветствовала Эстель взмахом руки.
– Добрый день, – непринужденно прощебетала она. – И вам того же, мадемуазель Варенн, – обратилась она к Авиве.
Девочка отпрянула и прижалась к Эстель, которая выпустила ручонку малышки и присела перед ней.
– Это мои друзья. Ты поедешь с ними в безопасное место.
Авива только вытаращила глазенки.
– Помнишь, что я говорила? О чем я тебя просила? Ради мамы с тетей? – спросила Эстель.
Авива кивнула.
– Хорошо.
– Меня зовут Эдит, – с приветливой улыбкой представилась темноволосая женщина, но тревогу и беспокойство во взгляде ей скрыть не удалось. – Нам надо поторопиться.
Она протянула Авиве руку.
Та посмотрела на Эстель.
Эстель кивнула и постаралась изобразить ободряющую улыбку.
– Так надо. Иди с тетей. И слушайся ее хорошенько.
– Она что, не разговаривает? – мужчина подошел к Эстель.
– Целый год молчит, – выдавила она, провожая взглядом Авиву с женщиной.
– Наверное, оно и к лучшему, – хмыкнул тот и отправился вслед за ними.
Не прошло и десяти секунд, как все трое скрылись из виду.
– Пойдемте, – велела снежная королева, подхватила Эстель под руку и, развернув ее кругом, потащила за собой, остановившись лишь для того, чтобы захватить припрятанный неподалеку в зарослях травы небольшой чемоданчик.
– Кто этот человек? Который ее забрал?
– Его зовут Жорж, – ответила Софи. – Вот и все, что могу сказать, потому что сама больше ничего не знаю.
– Но куда они…
– В безопасное место.
– Но…
– Не зацикливайтесь на этом, – посоветовала Софи, продолжая тянуть Эстель за собой. – Вы поступили правильно.
– Не могу, – со слезами на глазах едва выдавила Эстель, чувствуя подступающую тошноту. – А вдруг я ошиблась?
– Вы спасли ей жизнь, – теперь Софи направлялась ко входу с улицы Рашель. – Когда станет знаменитым врачом и балериной, еще спасибо скажет.