Келли Боуэн – Квартира в Париже (страница 33)

– Не надо от меня скрывать!

Он нахмурился.

– Меньше знаешь – крепче спишь.

– Как раз наоборот. – Она присела на соседний стул. – Начинает казаться, что я… никому не нужна.

– Алар, да у тебя тут проходной двор. Не квартира, а отель «Риц» для нелегалов.

– Наверное, ты прав.

– Чую, сейчас прозвучит «но…».

Она вздохнула.

– Но при том, что здесь перебывало столько народу, я никого из них не знаю по имени. Ни с кем не сидела за одним столом с бокалом вина, не вела задушевных бесед, потому что лучше не знать никаких подробностей, так безопасней для всех. Даже по этим проклятым отелям и ресторанам хожу в одиночку, притворяюсь незнамо кем, изображаю радушие, а сама киплю от ненависти и никому не доверяю. Из осторожности. Потом опять передаю все, что узнала, каким-то безымянным людям, и для них остаюсь такой же безымянной.

Жером молча сидел в своих залатанных брюках, уронив руки с длинными пальцами на колени.

– Понимаю, все это просто бессмысленное нытье, ведь мне расслабляться нельзя, надо заботиться об Авиве. Просто порой так хочется ощутить… дружеское участие. Чтобы кто-то знакомый хоть раз окликнул настоящим именем, поинтересовался, как у меня дела. – Она грустно хихикнула. – Извини. Не обращай внимания, что-то меня понесло. Сама удивляюсь, с чего это вдруг…

– Эстель.

Она замерла. До сих пор Жером ее называл исключительно по фамилии, шофером или мадемуазелью.

Он медленно поднялся со стула.

– Сегодня на вокзале гестаповцы устроили целую облаву. Проверяли документы у всех подряд, сажали народ в грузовики и куда-то увозили. А со мной был летчик, по-французски ни слова не понимает. Ну мы и дали деру через сортировочную, пока нас не засекли. Пришлось под забором лезть. – Он потер шею. – Еле протиснулся.

– Вон оно что. А он успел, летчик твой?

– Да. Из Парижа уже выбрался, в городе оставаться опасно. Оно и раньше так было, – торопливо спохватился он, – просто в последнее время фашисты совсем озверели.

– Нашел кому объяснять.

– Да просто к слову пришлось. – Он остановился перед ней и заправил за ухо выбившуюся прядь волос. – Лучше расскажи, как у тебя дела. Небось получше моих, а?

– Сегодня никого не спасла.

– Не скажи. У тебя каждый день по душе на счету. Вон как раз за стенкой одна посапывает.

Эстель грустно улыбнулась.

– Чем вы сегодня занимались?

– Чтением и правописанием. Половину «Меча в камне» ей прочла.

– Это книга такая?

– Да, из легенд о короле Артуре, – поморщилась она. – Ты разве не читал?

– Похоже, мои личные гувернеры этот момент упустили, – усмехнулся он. – Ну расскажи, о чем она. Про войну, что ли?

– Не совсем. Про принца по имени Уорт, которого прятали от других претендентов на трон, чтобы не убили. Он с детства себя считал сиротой, собирался поступить в оруженосцы к своему другу Кею. Однажды Уорт повстречал в лесу Мерлина, могущественного волшебника, и тот стал его учить мудрости, превращая в разных существ.

– Раз волшебник так силен, что ж он не обратил его врагов в слизняков? – перебил Жером. – Так же гораздо проще.

– Так ты хочешь дослушать до конца или нет? – надулась Эстель.

– Хочу.

– Когда мальчики возмужали и настал день посвящения Кея в рыцари, он забыл свой меч на постоялом дворе и отправил за ним Уорта. Только там оказалось заперто, и Уорту пришлось как-то выкручиваться. Смотрит – во дворе церкви наковальня стоит, а из нее меч торчит, на вид вроде подходящий, ну и вытащил. Принес другу, только меч-то оказался не простой, а волшебный, и вытащить его мог только будущий король. Тут Мерлин и рассказал, что Уорт на самом деле сын покойного короля и зовут его Артуром. Само собой, благодаря науке Мерлина Артур правил мудро и справедливо, и стали они жить-поживать да добра наживать.

– Ты тоже как Мерлин.

– Что?

– Бережешь своих любимых от злодеев, которым лишь бы поиздеваться ни за что ни про что. Однажды они восстанут и с мечами в руках продолжат доброе дело, и все заживут долго и счастливо.

Эстель задумалась, глядя ему в глаза.

– Нет, мне до Мерлина далеко. На его месте я бы фашистов превратила в слизняков и растоптала всех до последнего.

Жером прислонился к столу.

– Вот в этом я бы тебе помог.

– Я знаю.

– И что бы ты ни думала, я о тебе помню. И никогда не забывал.

Он взял ее за руку.

– Эстель, ты не одна.

Она встала и, освободив руку, прижала ладони к его голой груди.

Потом прижалась губами к теплому месту, где билось сердце.

– Ты тоже.

– Эстель…

В его голосе слышался и вопрос, и призыв.

– Идем, – решила она и повела Жерома к тому самому шикарному дивану.

И на какое-то время оба забыли о своем одиночестве.

Глава 12

ЛОНДОН, АНГЛИЯ, 30 июля 1943 года

Квартира в лондонском Орчард-корте, недалеко от Бейкер-стрит, совсем не изменилась с тех пор, как Софи там впервые побывала несколько месяцев назад.

Мисс Аткинс из Межведомственного исследовательского бюро с аккуратной прической в безукоризненно сидящей гражданской одежде, из-за чего Софи до сих пор затруднялась определить ее звание, все так же сидела за столом напротив, оценивая ее спокойным взглядом голубовато-серых глаз. Сбоку стояла та же пепельница с горой окурков, а перед ней лежала очередная закрытая папка.

– С возвращением в Лондон, Селин. Вам удалось удивить своих инструкторов, – сообщила мисс Аткинс.

– Прошу прощения?

– «Сообразительна, находчива, в совершенстве владеет холодным и огнестрельным оружием», – процитировала мисс Аткинс, даже не заглядывая в папку с пометкой «Селин – С. Ковальски» и грифом «ОСОБОЙ ВАЖНОСТИ». – Мне доложили, что ваше отношение к подготовке, мягко говоря, поразило тех, кто до сих пор считает женщин совершенно непригодными к работе в тылу врага.

– Мне было приятно сознавать, что занимаюсь настоящим делом, – ответила Софи.

Чем-то поважнее перевода донесений о потерях и разрушениях. На занятиях она испытала невыразимое облегчение, наконец выплеснув накопившееся чувство вины и безысходности.

– Как я ни старалась терпеть, дожидаться этой возможности было нелегко, – Софи пыталась не слишком тешить себя надеждами.

– В самом деле, – согласилась мисс Аткинс. – Инструкторы отметили ваше довольно необычное терпение, а также хладнокровие, упорство и бесстрашие.

– Вы не одобряете.

– Напротив. Не будь вы женщиной, вас бы уже отметили какой-нибудь наградой. Единственное, что меня смущает, это бесстрашие, – она постучала пальцем по обложке. – Ведь именно страх не дает агентам расслабиться и сохраняет им жизнь.

Софи взглянула на окно с раздвинутыми светомаскировочными шторами, через которое комнату заливали лучи восходящего солнца, и, отражаясь от пустого хрустального бокала, забытого на подоконнике, рассыпались по натертому полу крошечными радугами.

– Я не бесстрашная, – задумчиво протянула она. – Я испытываю страх как и любой человек, только не хочу ему поддаваться, потому что он мешает трезво мыслить и даже умных людей заставляет совершать глупости. – Она вскинула голову и посмотрела сидящей напротив женщине прямо в глаза. – Я поставила себе цель доказать, что здесь смогу принести гораздо больше пользы, чем перекладывая бумажки в Блетчли-парке. Надеюсь, получилось.