Келли Боуэн – Квартира в Париже (страница 30)

Грубые руки больно схватили ее за плечи и толкнули вперед. Софи попыталась рассмотреть тех, кто ее держал, но тут же заработала оплеуху.

– Не оглядываться! – рявкнул один из налетчиков.

Софи поволокли из спальни в коридор, а потом вниз по лестнице и втолкнули в пустую мрачную комнату с единственным стулом посередине и едва теплящейся лампочкой без абажура на потолке. Усадив на стул, эти двое заломили ей руки за спину, связали веревкой и ушли, не проронив больше ни слова.

Софи глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться и унять бешено колотящееся сердце. Плохо, конечно, что ее застали врасплох, но сейчас надо сосредоточиться на имеющихся возможностях. Что можно увидеть, услышать, почуять, ощупать. Что может пригодиться.

Холод пробирал до костей, а от тонкой сорочки толку было мало. Кроме тусклого пятна света, в котором она сидела, вокруг царила непроглядная тьма. Сквозь запах сырости и плесени откуда-то поблизости тянуло табачным дымом и вонью немытого тела. Из темноты чуть дальше послышался чей-то кашель. Значит, здесь еще как минимум двое неизвестных, которых никак не разглядеть.

Софи как бы невзначай поерзала на шатком стуле, и он застонал и заскрипел на все лады. В позвоночник врезались тонкие перекладины спинки. Опасаясь, что за ней наблюдают, она незаметно проверила на прочность путы на запястьях. Ага, могли бы связать и покрепче. Стоило стиснуть кулаки, и узел начал понемногу поддаваться. Да, слабоват.

– Как вас зовут? – прозвучал резкий вопрос из темноты.

– Софи Бофор, – ответила она, уставясь прямо перед собой.

– Что вы делаете в Париже?

– Мой муж торгует косметикой. У него своя фирма. Я ему помогаю.

Узел на запястьях еще немного ослаб.

– Косметикой? – раздался чей-то смех. – Во время треклятой войны? Вранье.

– Я не вру. Все документы в порядке, можете сами проверить.

Софи ахнула от внезапного удара по лицу и только потом поняла, что ее окатили ледяной водой из ведра.

– Вы шпионка, – продолжал голос. – Колесите по всей Франции, разнюхиваете.

– Я н-не шпионка. У м-моих родных н-небольшая фирма в Марселе. Досталась мужу по наследству после смерти моего отца. Мы производим пудру и губную помаду.

Испуг от ледяной воды начал отпускать, но дрожь все не унималась.

– Хотим торговать здесь, в Париже.

– Кому, черт возьми, нужны эта пудра и помада?

– У нас покупают жены немецких офицеров. Иногда француженки.

Ухватив пальцами веревку, Софи выпростала одну руку.

– Месье, все дело в выгоде. У нас очень ходовой товар, а в Париже можно продать подороже.

В светлом пятне появился человек в унылой серой форме с петлицами штурмбаннфюрера СС, с грубыми чертами, бездушным тяжелым взглядом темных глаз и жестким выражением лица. Цокая коваными сапогами по каменному полу, он придвинул к Софи небольшой столик. Несмотря на все старания, ее передернуло от отвращения.

– Мадам Бофор, вы знаете, как у нас поступают со шпионами? – спросил эсэсовец.

Софи через силу отвела взгляд и снова уставилась прямо перед собой.

– Я не шпионка. Я помогаю мужу.

– Не верю. Да какой от вас может быть толк?

– Я снимаю наших клиенток для рекламных объявлений и продвижения товара. Фотографии среди моих документов. Посмотрите сами.

– Да видел я эти фотографии. Фюрер терпеть не может косметику на женщинах, и я понимаю почему. Слишком много развелось крашеных распутниц, изображающих незнамо кого. А на доброй половине тех снимков вы сами.

– Я тоже иногда демонстрирую нашу косметику.

– Вы демонстрируете косметику? – фыркнул он, потянулся к разложенным на столике инструментам в кожаном чехле и достал щипцы. – Боюсь, с этим вам придется завязать. На беззубых манекенщиц нынче спрос невелик. Сейчас вы расскажете, какую информацию собираете, на кого работаете и где их найти, потому что если не хватит ваших милых зубок, можем заняться ноготками.

Софи высвободила вторую руку и намотала на них концы веревки, соорудив импровизированную удавку, потом ухватилась за перекладины в спинке стула.

– Мне вам нечего сказать, месье. Я ничего не скрываю, и врать мне незачем.

– Значит, продолжаете упрямиться.

Человек повертел в руках тускло блестящие в полумраке щипцы и уставился на Софи. На этот раз отводить взгляд она не стала.

– Я говорю правду.

Она даже не пыталась побороть нарастающий страх, просто наблюдала, словно за назойливой букашкой, выползающей на свет.

Оказалось, ее пугает вовсе не ожидание физической боли, а собственная ярость и ненависть к этому надменному ублюдку в серой форме, которая может помешать выполнению поставленной задачи.

Она боялась провалить проверку.

Она вскинула голову, безжалостно подавляя собственные эмоции. Сейчас не время и не место на них отвлекаться.

Гестаповец со зловещим видом приблизился на шаг, потом еще.

– А ведь вы можете облегчить свою участь, – заметил он. – Избежать стольких мучений.

Потом запрокинул ей голову, упершись ладонью в лоб, и занес руку со щипцами.

Наконец дождавшись этого момента, Софи вскочила, застав неприятеля врасплох, крутнулась волчком и изо всех сил врезала ему зажатым в руках стулом, который с грохотом разлетелся по всей комнате десятками обломков. Вскрикнув от боли и неожиданности, офицер отшатнулся, но Софи уже метнулась ему за спину и, пока он приходил в себя, накинула на шею веревку.

Враг захрипел, скользя коваными сапогами по сырому полу, и попытался пальцами оттянуть сдавившую горло веревку. Ростом он был невысок, и Софи воспользовалась преимуществом, затянув удавку с такой силой, что ее концы врезались в ладони.

– Боже милостивый! Остановитесь, вы его убьете!

В неожиданно ярком свете, залившем комнату, показался длинный стол у стены, за которым сидели трое инструкторов Софи и какой-то незнакомец, вскочивший с места.

Софи ослабила хватку, и человек в немецкой форме, кашляя и задыхаясь, поплелся прочь.

– Какого черта… что на вас нашло?

Незнакомец, багровея лицом, склонился над столом.

Софи размотала веревку с рук и бросила на пол.

– А что, надо было стулом?

– Простите?

Она подобрала обломок перекладины и осмотрела острый зазубренный конец.

– Меня плохо связали и дали три вида оружия, – нахмурилась она. – Веревку, стул и целый арсенал инструментов на том столике. Я выбрала веревку, чтобы побыстрее разделаться и поменьше наследить.

Двое инструкторов за столом переглянулись.

– Занятие проводилось совсем с другой целью! – рявкнул краснолицый. – Всего лишь оценить ваше самообладание во время допроса.

Он обернулся к сидящим рядом инструкторам и пронзил их гневным взглядом.

– Мы вас предупреждали, – пожал плечами тот, что сидел в середине.

Мучитель Софи в гестаповской форме уже стоял во весь рост, потирая горло и плечо, но до сих пор хрипел, не в силах отдышаться.

– Ты чего вытворяешь-то? – просипел он. – Чертова сука, ненормальная.

Софи уставилась на него и на мгновение словно оказалась в той библиотеке восьмилетней девчонкой с щемящей обидой в груди.

«Ну и странное создание».

Миссис Постлвейт все-таки оказалась права.

– Да, – только и смогла выдавить Софи.