Кека Рейс – Комплексное плавание, или Дни, когда я научилась летать (страница 5)
Я снова смотрю в окно гостиной и вижу ковер звездного неба. Хочется выйти на улицу. Я беру рюкзак и иду исследовать место, где я ОДНА проведу ближайшие тридцать дней.
Город пуст. Я прохожу мимо сцены, которую видела по дороге сюда, ― там никого нет. Подростки исчезли. Я плохо представляю, куда идти дальше и что делать. Пока мне на глаза не попадается магазин. На вывеске написано: «СЕНЬОР ФАСОЛЬ, 24 часа». Как в таком маленьком городке может быть супермаркет, названный в честь фасоли, да еще и открытый всю ночь? Это полный абсурд, но вывеска меня радует.
Я набираю целую кучу пакетиков арахиса, снеки, хлеб, молоко и масло. Когда я подхожу к кассе, ко мне обращается женщина, одетая как восьмидесятилетняя старуха, хотя на самом деле ей около тридцати:
– Лола! Это же ты? Когда мне сказали, я не поверила. Сколько тебе сейчас лет, детка?
Откуда эта женщина меня знает? Чтобы не показаться грубой, я отвечаю:
– Пятнадцать.
Она неодобрительно качает головой и начинает нудить:
– И как это родители позволили тебе приехать на каникулы к твоему бестолковому дяде? Он не может позаботиться даже о кошках! Однажды он оставил этих бедняжек без еды.
Кассир пытается прервать наш разговор:
– Вы дали тридцать пять крузейро, сеньора Карлота. Их нужно положить на счет?
Но женщина продолжает рассказывать о кошках с фермы. С каких это пор у моего дяди появились кошки?
– Бедные животные исхудали и ослабели, а потом убежали ко мне. Тебе не страшно на ферме? Твой дядя столько путешествует, все время в разъездах и…
Кассир снова пытается спасти меня:
– У нас безопасно, правда же, сеньора Карлота? Здесь за все время случилась только одна кража ― шесть лет назад кто-то похитил у сеньора Тотó садовую фигурку лягушки, и произошло это шесть лет назад. Запла́тите сейчас, или записать на ваш счет?
Женщина фыркает, не отвечает и уходит, даже не попрощавшись. Этим, видимо, она хотела сказать, чтобы кассир записал покупку на ее счет. Наконец подходит моя очередь, я смотрю на кассира, желая поблагодарить: его великодушие и здравомыслие спасли меня от этого разговора. Но кто этот кассир? Это он. Он. Парень, чья улыбка заставляет время остановиться. Парень, который стоял у меня на пути, увидел меня в мокрой одежде и все такое. В одежде, которая просвечивала. И что же я делаю? Я, самый взрослый и воспитанный человек на свете, самоочищающаяся духовка, которой могла бы гордиться любая мать подростка? Инстинктивно я хватаю пакетик арахиса, оставляю остальные продукты на прилавке и… бросаюсь бежать. Я снова убегаю.
Зорайде и кошки
Сцена на площади показалась неплохим укрытием. По сути, это было единственное убежище, которое удалось найти. Я сижу на ступеньках и думаю, как странно влияет на меня этот парень. Кажется, мне стыдно. Стыдно за то, что он увидел меня, промокшую до нитки. Стыдно за то, что я убежала в первый раз, а потом убежала из супермаркета во второй раз. Пока я сижу, занятая этими мыслями и неспособная прийти ни к какому выводу, он снова появляется. Нагруженный пакетами с едой, он едет по главной улице на мопеде ― это как велосипед, только с мотором. Я прячусь за сценой, хотя она просматривается со всех сторон. Когда мопед поворачивает за угол, я встаю и поспешно ухожу. Сегодня я больше не готова общаться с этим парнем. Мой запас безумных реакций иссяк.
Я выхожу на грунтовую дорогу, которая, должно быть, ведет на ферму. Ускоряю шаг, потому что хочу поскорее попасть домой и съесть пакетик арахиса. Хочу есть арахис и думать, какие умные слова я могла бы сказать этому парню вместо того, чтобы убегать. Вдруг грунтовая дорога начинает казаться мне незнакомой, не такой, как та, по которой я раньше шла. Я настораживаюсь, но продолжаю идти. Чтобы успокоиться, прибегаю к своему обычному решению в ситуациях, когда чувствую себя неуверенно. Достаю из рюкзака плеер и слушаю голос отца.
Этот странный разговор тоже есть на кассете. Папа учит меня важным словам. Он называет меня Лоленок-Желуденок. Мне нравится слушать, как мой детский голос пытается выговорить самое круглое слово на свете. Так я забавляюсь и иду все быстрее и быстрее, и вдруг кто-то кладет руку мне на плечо. Я вздрагиваю. И от неожиданности роняю рюкзак на землю.
– Извини, Лола, я не хотела тебя напугать. Просто ферма твоего дяди находится в другой стороне. А это дорога на карьер.
К этому моменту я уже свыклась с мыслью, что все жители города знают мое имя и всю родословную моей семьи. Рядом со мной стоит та девушка, за которой бежали кошки. Волосы у нее заплетены в косички, она смотрит на меня большими, очень выразительными глазами. Ее взгляд буквально светится заботой. Я поднимаю рюкзак и отвечаю:
– Все в порядке. Это моя первая ночь здесь, я пока плохо знаю дорогу.
Девушка разворачивается и идет в противоположную сторону.
– Ферма Маркуса Крокодила в той стороне. У тебя классный дядя. Пойдем, я тебя провожу.
Меня не очень вдохновляет ее предложение: я что, сама не способна найти дорогу? Но я улыбаюсь как можно естественнее и стараюсь не показаться невежливой.
– Не стоит. Я сама дойду.
– Стоит. Я люблю гулять. А ты что любишь?
– Я люблю плавать.
Она задумывается. Теперь мы идем в тишине, как старые друзья. Кошки бредут за нами. Я делаю вид, что это абсолютно естественно, когда за тобой следует стая животных. В большом городе так приходится поступать каждый день. Вдруг лицо моей новой подруги ― обладательницы копны косичек, кошачьей царицы и повелительницы грунтовых дорог – озаряется выражением полного счастья, и она сообщает мне еще более радостную новость:
– В муниципальном бассейне есть команда по плаванию. Они никогда ничего не выигрывали, но все в городе очень гордятся ими. Здесь, в Салту-Бониту, к плаванию относятся очень серьезно. Сходи туда ― может, Эрику разрешит тебе тренироваться вместе с девочками?
– Эрику ― это тренер? Да, неплохая идея. Может быть.
Мы идем все быстрее и быстрее, и, насколько я понимаю, по правильной дороге. На несколько секунд снова воцаряется тишина. Для меня это вполне естественно: честно говоря, мне всегда было сложно заводить друзей. Я не против помолчать. Но с этой девушкой все по-другому. С ней легко находиться рядом. С ней легко разговаривать. И я говорю:
– Сегодня суббота, почти десять часов вечера. Чем здесь обычно занимаются в это время?
– Идут на лужайку в Космопорту, чтобы, если повезет, увидеть инопланетян.
Я задумываюсь. Инопланетян? Серьезно? Честно говоря, не ожидала услышать о них в этом месте. Я сдерживаю смех.
– А ты почему не там?
– Предпочитаю проводить время с друзьями.
– С теми ребятами, которые тусуются вокруг сцены?
– Нет. С настоящими друзьями. С ними.
Она показывает на кошек. Все они смотрят на нее и как будто улыбаются, подтверждая ее слова. И это странно, потому что, как известно, кошки не умеют выражать эмоции. Они просто милые. Мы продолжаем путь в тишине. И вдруг оказываемся прямо у ворот дядиной фермы. Я, она и кошки.
– Ну вот мы и пришли. Передавай привет дяде. Знаешь, в детстве только он один покупал мне мороженое.
Это так похоже на Маркуса Крокодила. Я думаю, не поцеловать ли новую подругу в щеку, ведь именно так поступают друзья, но она уже уходит. Вместе с кошками. Я стараюсь как можно учтивее попрощаться и поблагодарить ее.
– Спасибо за компанию. Кстати, как тебя зовут?
Уже отойдя довольно далеко от покрашенных голубой краской ворот фермы, она кричит:
– Патрисия! Но можешь называть меня Зорайде!
Невозможно поверить, сколько любопытных вещей может происходить в городе, где, казалось бы, ничего не происходит. Я стою у ворот и смотрю, как Зорайде уходит в сопровождении своих друзей-кошек, и чувствую легкость. Легкость. Может быть, в этом и состоит основная разница между огромным городом с тяжелой атмосферой ― как раз в таком я и живу ― и крошечным населенным пунктом, как Салту-Бониту?
Я вхожу в дом и сразу направляюсь в спальню. Оставляю окно открытым, потому что хочу съесть на ужин арахис, рассматривая ковер звездного неба. Полпачки арахиса. Это один из лучших ужинов в моей жизни. Я ложусь в кровать, но не могу заснуть.
Думаю о поездке сюда, об оправдании, которое найду для мамы завтра, о муниципальном бассейне и о девушке с кошками. Но это еще не все. Да кого я обманываю? Я не могу перестать думать о парне из бассейна. О парне, который оказался на моем пути. Я волнуюсь, потому что никогда ни о ком так не думала. В таком ключе. Звук скрипящего бамбука на заднем дворе дома добавляет ситуации тревожности. Нет, я не из тех, кого впечатляют подобные вещи. Но на мои мысли об этом парне, которого я сегодня встретила, волей-неволей накладывается скрип бамбука, и эта смесь становится прямо-таки взрывоопасной. Кажется, что моя голова сейчас разлетится на части. Я встаю с кровати, открываю рюкзак и ищу плеер, чтобы послушать голос отца. Он всегда меня успокаивает. Но плеера нет. Не может быть! В отчаянии я вываливаю содержимое рюкзака на пол. Монеты, бесполезные бумажки, ежедневник, который я собиралась вести, но так и не начала. Все это выпадает из рюкзака, но плеера с кассетой с папиным голосом нет. Этого не может быть!