Казимир Гайярден – История Средних веков. Том 3 (страница 3)

Филипп Красивый не нашел в Клименте V столько покорности, сколько ожидал. Первосвященник отложил суд над Бонифацием VIII до следующего собора; обещал возвести в императоры Карла Валуа, но тайно предупредил курфюрстов выбрать другого императора; проявлял волю защищать папские права; поразил своими приговорами венецианцев, которые хотели приобрести продажей город Феррару, уступленный Церкви; наконец, казалось, хотел употребить правосудие в суде над тамплиерами. Поэтому Филипп Красивый действовал по-своему, вырывал признания пыткой или губил упорных в мучениях. Со своей стороны, Эдуард I Английский заключил рыцарей в тюрьму, Карл II Неаполитанский велел сжечь всех провансальских рыцарей. В то время как архиепископ Компостельский объявил тамплиеров в Саламанке невиновными, синод в Париже приговорил пятьдесят пять из них к огню как рецидивистов.

Вселенский собор открылся в Вьенне (в Дофине) 16 октября 1311 г., и ему было объявлено, что он имеет тройную цель: крестовый поход, реформу членов Церкви и осуждение тамплиеров. Филипп Красивый имел чему удивиться, когда на первом заседании папа, вместо того чтобы рассматривать мнимые преступления Бонифация VIII, объявил, что Бенедетто Гаэтани был законным пастырем Церкви и умер католиком. Когда после перерыва в сто шестьдесят девять дней было открыто второе заседание, король, заняв место, получил от папы сообщение об этом решении; двое каталонских рыцарей явились вооруженные, объявив, что готовы защищать память Бонифация VIII, и собор постановил, что действия короля Франции против папы не доказывают виновности последнего. Но король Франции был вознагражден упразднением тамплиеров, провозглашенным на этой сессии, и буллой "Ad providam Christi vicarii", которая оставляла папе суд над некоторыми, отсылала других к провинциальным синодам, давала отпущение и ренту с имуществ ордена рыцарям, отрекшимся от своих заблуждений, и предавала рецидивистов светскому правосудию. Собор, опубликовав крестовый поход и составив несколько декретов о монашеских орденах, был распущен на третьем заседании 3 мая 1312 г. Три дня спустя булла передала госпитальерам все земельные владения тамплиеров для содержания флота из ста судов против турок; во Франции движимое имущество осужденных было поделено между папой и Филиппом Красивым; дом приора французской провинции, Тампль в Париже, стал собственностью короля; он был тюрьмой Людовика XVI.

Пленение пап в Авиньоне не лишало их власти над Папской областью ни сюзеренитета над Неаполитанским королевством. Короли Франции лишь хотели, чтобы папская власть осуществлялась в их пользу; они даже желали сохранить за папами то светское верховенство, которое повелевало королями и народами, и, направляя действия первосвященников, навязывать тем самым свою собственную волю миру. XIV век, как и два предыдущих, наполнен этими торжественными актами, которые судят королей, признают их или низлагают и санкционируют эти политические приговоры отлучением. Но поскольку король Франции появлялся за папами, избранными им, иногда купленными, всегда послушными из честолюбия или страха, светское верховенство потеряло уважение, и великий раскол, насильственно приостановив его, нанес ему последний удар. Напротив, сеньория над Римом и Папской областью, так долго оспариваемая императорами или партиями, укрепилась, несмотря на беспорядки, которые часто порождало удаление первосвященников, и стала подлинным королевством к середине XV века. Что же касается духовного первенства папы над всей Церковью, то оно не было поколеблено ни волей королей Франции, ни беспорядками великого раскола: оно бессмертно, потому что божественно[2].

Так, Климент V отдал (1309 г.) Неаполитанское королевство Роберту, младшему сыну Карла II, в ущерб венгерскому Кароберту, который имел за собой право представления. Он отнял Феррару у венецианцев, призвав против этих отлученных королей Арагона, Неаполя, Сицилии, князей Акарнании, Ахайи, Таранто, и поддерживал свой интердикт в течение четырех лет. Он позволил императору Генриху VII короноваться в Риме и отлучил его за угрозы королю Неаполя. Это был его последний акт. Его комиссары только что судили в Париже и приговорили к огню как рецидивиста великого магистра тамплиеров Жака де Моле и одного великого сановника ордена, которые оба отреклись от своих первых признаний. Рассказывают, что среди пламени великий магистр вызвал предстать перед Богом папу в сорок дней, а короля Франции – через год. Климент действительно умер 20 апреля 1314 г., а Филипп Красивый – 29 ноября.

Иоанн XXII был избран конклавом в Карпантра, перенесенным в Лион. Этот первосвященник, оставивший при смерти большие сокровища, начал распрю пап с императором Людвигом Баварским. Он отказался признать этого принца, потребовал для себя права назначать императорского викария во время вакантности империи[3] и в 1323 г. издал первый акт, названный процессом, который низлагал императора. Пока тот апеллировал к вселенскому собору, Иоанн XXII, король Франции Карл IV и король Неаполя Роберт совместно искали способ передать империю французскому принцу. Людвиг Баварский, оказав сопротивление двум другим процессам и короновавшись в Риме мирянами (1328 г.), увидел свою коронацию аннулированной папой. Наконец, когда он предложил отречься, Иоанн XXII отказался верить его намерениям и опубликовал против него ужесточение, которое всей Германии показалось национальным оскорблением. Бенедикт XII сменил Иоанна XXII (1334 г.); он сначала заявил о своем недостоинстве, отослал в свои епархии всех прелатов, раздувавших двор в Авиньоне, и отменил несколько обычаев, с помощью которых Иоанн XII накапливал деньги. Он говорил королю Франции: "Если бы у меня было две души, я отдал бы одну за вас, но у меня только одна душа, и я должен спасти ее". Однако, будучи более робким, чем его предшественник, он был еще менее свободен; он хотел примириться с Людвигом Баварским, но не смог получить на то разрешения. Французские кардиналы противились, король Франции сам приехал в Авиньон; Бенедикт XII ответил императорским послам, что раскаяние их господина неискренне; другой раз он сказал, плача, что угрозы короля Франции мешают ему отпустить грехи императору (1338 г.). Германия, пораженная интердиктом с 1324 г., с этого момента менее уважала церковные наказания; во Франкфурте сословия осмелились снять интердикт по собственному авторитету; курфюрсты образовали в Ренсе первый избирательный союз; и конституция о независимости империи отказала папе в праве утверждать императора. Этот неслыханный акт снятия интердикта мирянами был исполнен лишь частично; во многих местах священники уступали лишь народному насилию.

Бенедикт XII, чтобы выйти из рабства, хотел перенести свой престол в Италию; но не нашел ни одного города, который мог бы его принять. Папское государство, с отсутствия пап, потеряло единство и покой. Самые могущественные вассалы потребовали своей независимости или захватили власть в муниципальных городах. В Равенне Полентани правили под республиканским титулом и с уверенностью в наследственности с 1326 г. Малатеста господствовали в Римини; Монтефельтро – в Урбино и Сполето; Манфреди – в Фаэнце; Вико – в Витербо; Колонна – в местечке в римской кампании. Орсини, могущественные в самом Риме, были главами гвельфов[4]. Рим имел ежегодного сенатора и свой муниципальный совет капитанов. Легат, казалось, господствовал над всеми этими господствами от имени папы, но по сути власть папы едва признавалась. Климент VI, преемник Бенедикта XII (1342 г.), довершил гибель Людвига Баварского и попытался унизить вассалов Папского государства. Он вступил в союз с королем Чехии Иоанном, воспользовался недовольством курфюрстов, произнес самые грозные проклятия против баварца и велел избрать Карла Моравского, который заранее отказался от императорских прав на Рим; но в то же время Рим чуть не был окончательно у него отнят новым трибуном Кола ди Риенцо, вульгарно называемым Риенци.

Этот человек, сын кабатчика Ренцо (Лоренцо) и прачки, много читал историю древних республик. Он обладал красноречием, особенно тем, что увлекает народные массы. Будучи членом посольства, которое приехало просить Климента VI вернуть свой престол в Рим, он произнес речь перед первосвященником и заслужил восхищение Петрарки. В Риме Риенци собирал народ вокруг памятников древней римской славы и побуждал его воспоминанием о прошлом показать себя достойным своих предков. Чтобы вернуться к этой славе, нужно было принудить к миру римских баронов и разрушить те крепости, которые они построили и которые защищали разбойники. Наконец, однажды на Капитолии он осмелился прочесть им постановление о восстановлении доброго государства. Народ, восхищенный его обещаниями, вручил ему верховную власть, изгнал баронов из города, и викарий папы в Риме, поддавшись революции, был объявлен вместе с Риенци трибуном народа (1347 г.).

Петрарка воспел первым эту счастливую перемену[5]; Европа, и особенно люди ученые, восхищались ею понаслышке. Риенци замышлял в своем уме всеобщую республику, куда должен был войти мир и центром которой был бы Рим. "Суровый и милосердный, освободитель Рима, ревнитель блага Италии, друг мира, августейший трибун" – таковы были титулы, которыми он себя украшал и которыми устрашил Перуджу и Ареццо, приславших ему послов. Он уже вел себя как повелитель мира, вызывал на свой суд соперников в империи Людвига Баварского и Карла Моравского, курфюрстов, претендовавших на право выбирать императора, папу и кардиналов, пребывавших вдали от Рима. Затем, вынув меч, он ударил им по воздуху в три стороны, говоря: "Это мое, это мое". И чтобы в его мощи не сомневались, он выдумывал празднества, принимал венцы и купался, как император, в купели великого Константина. Но после победы над баронами кампании народ разочаровался в своем трибуне, остался нечувствителен к его красноречию и позволил ему в сопровождении нескольких телохранителей пройти через весь Рим в длину, от Капитолия до замка Святого Ангела. Риенци перестал править через семь месяцев. Он спасся в Венгрию, к королю Людовику Великому.