Казимир Гайярден – История Средних веков. Том 1 (страница 3)
Вот имена главных германских народов: готы, подразделяющиеся на вестготов, остготов и гепидов; свевы; франки – союз нескольких племен, объединение которых восходит к III веку; алеманны – другой союз, современный франкам; вандалы, лангобарды, саксы, англы, бургунды, герулы, бойи или баювары (баварцы) – остатки бойев, некогда поселившихся на восточной окраине Германии и оттесненных на запад маркоманами, занявшими Норик.
Нам остается сказать несколько слов о славянах. Славяне и анты, говорит Прокопий, не управляются одним человеком; они живут в демократии, и все их дела, счастливые или несчастные, решаются сообща. Они поклоняются единому Богу, автору молнии, единственному владыке всего: они приносят ему в жертву волов и всякие жертвы. Они не знают судьбы и не приписывают ей никакого влияния на дела людей; но когда смерть предстает через болезнь или войну, они обещают своему богу жертву в обмен на сохранение жизни. Они почитают реки и нимф, и других гениев. Они обитают в бедных хижинах, отдаленных друг от друга, и часто меняют место жительства. Они идут в бой пешими, нося маленькие щиты и дротики, но никогда панцирей; у некоторых нет даже туник и плащей. Их общий язык у всех варварский. Они высоки и сильны; их тела и волосы ни совсем светлые, ни совсем белые, ни совсем черные. Редко видят у них предателей и злодеев. Славяне или анты прежде имели одно имя, их называли Спорами (Рассеянными), без сомнения, потому что они были рассеяны. Они покрывают большую территорию; ибо они обитают все, что за Истром[7].
II
Достойно замечания, что каждая империя имела своих собственных варваров. Если германское нашествие начинается с Востока, оно там не останавливается и больше не появляется. Только Запад был обещан германцам; на Западе они приходят искать свой святой город; и они находят его в христианстве и на расчлененных землях римлян. Восток, кажется, принадлежит скифам и арабам. Аттила может нападать сразу на Валентиниана и Феодосия II. Этот враг рода человеческого не устоит против половины объединенного рода человеческого; но скифы-авары и болгары сменяют его и уже захватывают часть Востока. Арабы могут вторгнуться в Испанию и сражаться там в течение восьмисот лет; но они изгнаны христианами; они не были изгнаны из Греческой империи, равно как и турки, эти другие скифы, которых общая религия смешала с арабами.
Вспомним приход гуннов в 375 году и подчинение остготов и гепидов Баламиром; гунны с того времени господствовали к северу от Дуная, от Понта Эвксинского до Паннонии. Вестготы, спасаясь от рабства, вошли в империю с разрешения Валента, затем убили этого императора, чтобы наказать за притеснения его агентов. Их сдержал Феодосий, они еще несколько лет сражались за императоров и таким образом заслужили право остаться в империи, охраняя Дунай. У них был вождем Аларих, когда смерть Феодосия возвела на престол вместо него его двух сыновей, двух детей, Аркадия под опекой галла Руфина, Гонория под опекой Стилихона. Эти двое мужей были истинными императорами (395).
Стилихон, ставший римлянином по браку и по должности, казался способным спасти империю. Он показал себя с первых дней своего правления всем врагам Западной империи, пересекая Альпы в разгар зимы, пробегая берега Рейна и всюду получая покорность варваров. От страха перед его именем саксонские лодки больше не приближались к Арморике; пикты, сдержанные в Каледонии, уважали римские укрепления, даже франки подчинились. Не очень известно, каковы были замыслы Стилихона, хотел ли он императорского титула, власть которого у него уже была. Но он претендовал на опеку над двумя империями и погубил их, пожелав управлять ими.
Руфин не имел славы, еще менее гения, он был только жесток и ненавистен; он некогда получил префектуру Востока, обвинив и сам осудив префекта Татиана. Только что видели, как он пересек всю Азию от Константинополя до Антиохии, чтобы погубить под плетью префекта Востока, виновного в справедливом неповиновении. Он понял, что ему нужен титул императора, чтобы поддержать и оправдать свою власть. Он рассчитывал на брак своей дочери с Аркадием, чтобы прийти к империи. Вытесненный графом Бавтоном и евнухом Евтропием, он сохранял по крайней мере свое влияние; но он с ужасом узнал о притязаниях Стилихона. В страхе он призвал варваров на помощь, и началось вторжение[8].
Аларих, один из вождей вестготов, услышал Руфина, потребовал плату за свои услуги и появился перед Константинополем. Руфин, оплатив его, чтобы удалить от стен, и обеспечив Аркадия, не оговорил, что готы выйдут из империи. Они остались там сначала под защитой регента. Напрасно Стилихон, человек Запада, хотел спасти Восток. Он вел с собой армию, победившую Евгения, где были соединены войска обеих империй и даже варвары. Аркадий и Руфин, чтобы помешать ему победить, немедленно отозвали войска, принадлежавшие Востоку. Все, что смог тогда Стилихон, – это сговориться с солдатами, которых он был вынужден отпустить, о смерти Руфина, который был убит перед Константинополем. Но евнук Евтропий, сменивший Руфина, предпочел готов и их опустошения, быть может, заинтересованной помощи Запада. Аларих прошел всю Грецию; командиры городов имели приказ позволить ему действовать. Он гнал перед собой женщин и детей, окончательно разграбив Афины, разорив Пелопоннес, когда Стилихон явился во второй раз. Напрасно он запер его на горе Фолое и, дав ему ускользнуть по неосторожности, принудил бежать до Эпира; Евтропий прежде всего боялся Стилихона, он велел объявить его врагом Восточной империи и договорился с Аларихом. Вестготу дали титул магистра милиции в префектуре Иллирии; оттуда варвар видел Запад. Евтропий, который больше не боялся Стилихона, показал себя достойным наследником Руфина; он изгнал людей достойных и, сохраняя отбросы, осквернял почести, которые продавал, еще больше осквернял те, которые оставлял себе. Дурной вкус поэта Клавдиана не может ослабить энергию его протестов против Евтропия и против власти евнухов, начавшейся с него[9].
Без сомнения, Восток, призвавший, защитивший, разместивший варваров, первый понес за них наказание. Другие готы-союзники, которых император имел в Азии, начали говорить громко. Гот Гайна, убивший Руфина, хотел заменить Евтропия. Он поднял восстание готов во Фригии, щадил их, когда надо было сражаться, объявлял их непобедимыми и советовал выдать Евтропия, чьего падения требовали мятежники. Пришлось уступить. Евтропий был сослан на Кипр и вскоре казнен за то, что запряг в свою повозку коней из Каппадокии, чья порода принадлежала императорским колесницам. Затем возникла другая опасность. Гайна объявил себя врагом Евдоксии, надменной Августы, которую чтили наравне с императором, он вызвал императора в Халкидон, заставил дать себе титул генерала и консула и, возвращаясь в Константинополь, потребовал церковь для ариан. Так как ему отказывали, он удалил из города всю императорскую стражу, оставив там только своих готов; но он провалил все свои проекты. У людей Востока еще была какая-то энергия. Гайна был вытеснен из города и пришел умереть за Дунаем от руки Улда, царя гуннов (400).
401. Вторжение на Запад. Все зло готского нашествия перешло на Запад. Аларих велел провозгласить себя царем готов. Он удвоил свои силы, вооружил их за счет арсеналов Иллирии. Пока римские войска сражались в Реции, Аларих перешел Альпы и появился у венетов и лигуров. Готы, не встречая сопротивления, стали самыми жестокими из всех людей. Все города, которые они брали, они разрушали, оставляя там и там башню, ворота или какой-нибудь жалкий след того, что было. Они убивали всех, кого встречали, стариков и юношей, женщин и детей. Италия век спустя еще была обезлюдевшей[10]. Так возвестилась для римских граждан месть варваров. Уже бежали в лагуны Адриатики. Гонорий хотел покинуть Милан ради Галлии, трепетали за Рим. Один Стилихон ободрил императора, он восстановил стены Рима; поспешил в Рецию, подкупил других варваров, которых присоединил к римлянам. Эта кампания была шедевром. Стилихон отвлек Алариха от Асти обещанием поселения за Альпами, но преследовал его при отступлении. Вестгот остановился у Полленции, чтобы отпраздновать Пасху. Стилихон застиг его врасплох, захватил его лагерь, захватил его жену и детей. Но Аларих хотел остаться на Апеннинах, и в отчаянии мог двинуться на Рим; ему вернули жену, чтобы заставить уйти, но снова преследовали. Поскольку Аларих шел недостаточно быстро, его разбили вторично под Вероной. Вестгот видел империю, не хотел покидать ее, пытался достичь Галлии через ретийские Альпы. Стилихон блокировал его у подножия холма, у Алариха не было продовольствия; римляне показывали ему его детей-пленников; готы, подкупленные золотом, массами дезертировали, Аларих по крайней мере не сдался. Он ускользнул и вернулся в Иллирию[11].
Запад мог считать себя освобожденным. Гонорий пришел праздновать триумф в Риме, посадил Стилихона рядом с собой и не позволил сенату идти перед своей колесницей, ибо восстановил достоинство римского имени. Но ни Рим, ни Милан не казались ему более надежным убежищем. Он предпочел Равенну, которую нельзя было взять ни флотом, ни сухопутной армией. Корабли не могли пристать к берегу, защищенному скалами; реки, спускавшиеся с гор Галлии, окружали Равенну со стороны суши. Утром море, как глубокая река, подступало к городу и покрывало равнину. Тогда лишь были возможны торговля и подход, но надо было знать час, чтобы отступить без ущерба[12]. Императорское достоинство укрылось под защитой этих рек, этих скал и этого непостоянного моря.