Казимир Гайярден – История Средних веков. Том 1 (страница 1)
Казимир Гайярден
История Средних веков. Том 1
О КНИГЕ.
Это первый том фундаментального труда по истории Средних веков французского учёного-историка Казимира Гайярдена, опубликованный в 1837 году. Книга охватывает период с эпохи Великого переселения народов до конца XI века. Она начинается с анализа крушения Западной Римской империи под натиском варварских племён – вестготов, вандалов, франков и англосаксов – и роли таких фигур, как Аларих, Гейзерих, Стилихон и Одоакр. Далее подробно рассматривается становление и устройство ранних варварских королевств: государства франков при Хлодвиге, вестготского и лангобардского королевств, а также англосаксонской Гептархии. Особое внимание уделяется социально-правовому укладу после завоеваний, включая варварские правды и процесс слияния римского и германского населения.
Параллельно описывается история Византийской империи, её борьба с Персией, аварами, булгарами и, наконец, арабами, а также ключевые правления Юстиниана и Ираклия. Освещается ранняя история славянских народов и становление Польши, Чехии и балканских владений. Церковная история прослеживается от конца IV века до иконоборческих споров.
Второй крупный раздел книги посвящён периоду с VIII по XI век. В нём рассказывается о возвышении династии Каролингов, правлении Пипина Короткого и создании обширной империи Карла Великого, его отношениях с Церковью, Византией и арабским миром. Анализируются причины и последствия распада Каролингской империи, зафиксированного Верденским договором 843 года, и начало новой волны вторжений – норманнов, венгров и сарацин, что способствовало развитию феодальных отношений. Прослеживается политическая история Франции, Германии и Италии в этот период, завершившийся укреплением папства при Григории VII.
Отдельные главы посвящены истории Англии от борьбы с датчанами до нормандского завоевания Вильгельма Завоевателя, становлению государств Северной Европы – Дании, Швеции, Норвегии, – а также Руси и Польши. Рассматривается ход Реконкисты на Пиренейском полуострове. Завершает том обзор истории Византии и Арабского халифата в IX–XI веках, кульминацией которого стало появление на исторической сцене турок-сельджуков. Труд представляет собой классический для своей эпохи синтез политической, военной и религиозной истории, фокусирующийся на формировании европейских национальных государств и их институтов.
ВВЕДЕНИЕ
Эта книга не является полным историческим повествованием, но представляет собой план истории, метод обучения. Это не система, служащая какой-либо одной идее, и я надеюсь, что мне не поставят в упрёк выставление напоказ учёности, несмотря на иногда многочисленные тексты, которые мне показалось необходимым вплести в рассказ или добавить внизу страниц. Этот труд обращён к двум типам читателей: к ученикам лицеев, впервые изучающим историю, и к светским людям, которые после долгого забвения вспоминают о своих прежних занятиях и желают возобновить их. И тем, и другим прежде всего нужны элементарные факты, удобное расположение, помогающее запоминанию фактов и пониманию целого, наконец, первоначальная работа, затрагивающая всё, но не развивающая всего подробно, и служащая для направления более глубоких чтений и исследований. Вот что я и попытался сделать, вместо того чтобы представлять средние века во всей полноте их деталей.
Впрочем, все части общей истории не заслуживают одинаково подробного развития. Существуют великие нации, подобно тому как существуют великие люди. Великие люди, возвышаясь над другими своим гением и властью, воплощают в себе одних ту славу, которую они себе создали трудами множества рук, и словно присваивают историю в свою пользу. Великие нации поступают примерно так же; они позволяют жить малым, которыми иногда пользуются, но не оставляют им славы. Эти малые народы сами сознают свою незначительность; несомненно, они смотрят на себя, потому что чувствуют себя, они повторяют себе о том, что совершили или претерпели, потому что всё ещё носят шрамы; но их патриотизм не доходит до того, чтобы требовать восхищения или даже интереса со стороны иностранца. Карамзин, несмотря на могущество Романовых, когда повествует о междоусобицах и бедствиях первоначальной Руси, обращается лишь к своему отечеству и к русским своим соотечественникам, потомкам, как и он сам, тех несчастных, что охотно резали друг друга за безымянных князей Владимира, Суздаля и Чернигова. То, чего не смеет сделать патриотизм, не сделает и беспристрастная история, приходящая со стороны. Она сможет рассказать, как рождались, как жили в течение восьми веков и Россия, и Швеция, и Дания, и Польша; но её повествование будет преисполнено пренебрежения. Чтобы уделить другим часть той славы, которую она долгое время хранит для Германии, Италии, Франции, Испании, Англии, даже для турок, удачливых противников крестовых походов, она будет ждать Собеского или Петра Великого, Густава-Адольфа или Фридриха.
Сама Франция в этом труде не получит той доли, которая, казалось бы, ей причитается. Не то чтобы она не была великой от Хлодвига до Наполеона, великой в добром, великой в злом, ибо такова её роль среди народов, о которых можно подумать, что она творит добро или зло по своей воле. Но нам показалось, что Франция вполне заслуживает отдельной истории, и в целом этой всеобщей истории мы отвели для неё специальный курс. Здесь я буду лишь указывать на Францию, всегда помещая её на подобающее место, рассказывая, как смогу лучше, о её влиянии и даже группируя вокруг неё все народы, которые она приводила в движение. Но я сохранил подробности для всех прочих наций, которых нам предстоит изучить лишь однажды.
Существует иная власть, которая до XII века не была привязана к почве, но господствовала над миром словом, которая двигала людьми, когда хотела, и организовывала их, когда также хотела, – единственная, что организовала Европу в общество и что одним ударом бросила Европу на Азию. Это христианская власть римских епископов. Нет ни одного современного народа, который не получил бы от неё вместе с католическим крещением первую мысль о цивилизации. Хотя у неё не было ни империи, ни земли, ни правящей семьи, её непоколебимое царствование приобрело право на историю, и прежде всех прочих царствований. Христианство, папская власть в средние века – это жизнь, и единственная жизнь. Его история будет поэтому господствовать над другими, которые она в себе заключает и которые объясняет.
Три мира будут жить под этим влиянием: две великие империи и мир славянский и скандинавский. На западе – Римская империя, которая обновляет свои расы за счёт Германии, которая сама проясняется и становится нацией. Нет больше политического единства, но есть христианский союз, союз цивилизации и институтов. Империя умерла, но той смертью, что поражает тело, чтобы дать душе жизнь вечную. На востоке – Греческая империя, которая остаётся империей, пока может, но перестаёт быть ею по мере того, как перестаёт быть христианской, – торжество восточных варваров и единство восточного варварства. Империя продолжала жить, но лишь для того, чтобы умереть в конце концов без надежды на воскресение. Между этими двумя расами – славяне и скандинавы, всегда вне древних владений Рима и греков, которые просят у юга и получают лишь одно – христианство и цивилизующее влияние папства. Мир средних веков, более обширный, чем Римская империя, тем не менее не сблизил всех людей; новое время завершит единство.
Такова двойная мысль этой небольшой книги: обновление мира под влиянием христианства. Я хотел бы расположением фактов представить всем это великое и торжественное единство средних веков. Я хотел бы быть полезным этим той молодёжи, от которой я ещё не отделяюсь, хотя и стал одним из её наставников. Я знаю, что мой труд не будет напрасен и что в не одном сердце найдётся некоторая благодарность ко мне. Этой молодёжи, по крайней мере, я и посвящаю эту книгу; особенно же – моим ученикам. В преподавании есть счастливые воспоминания, которые не стираются.
И я сам закончу воспоминанием, которое мне очень дорого. Этот труд многим обязан урокам г-на Эдуара Дюмона, учителя всей моей жизни, который, наставив моё детство, не устаёт направлять и мою юность и чьих благодеяний моя признательность никогда не сравнится. Я пользуюсь по крайней мере этим случаем, чтобы сказать это; слишком счастлив был бы я, если бы мог ответить на эту отеческую привязанность, которая предупредила меня, безграничной преданностью сына!
ПЕРВАЯ ЭПОХА.
ГЛАВА ПЕРВАЯ.
Две империи, подвергшиеся нашествию; лишь Западная империя расчленена и разрушена. – Аларих, Гейзерих, Аттила, начало франков и англов; Стилихон, Констанций, Аэций. – Союзные варвары, Рицимер – Майориан. – Падение Западной империи, Одоакр (395-476 гг.).
I
Языческий Рим тщетно гордился своим владычеством над миром; его господство, самое обширное из когда-либо существовавших, не было всеобщим. Неукротимая Германия, неизвестные Сарматия и Скифия, всегда недоступная Аравия, парфяне или сасаниды, чаще побеждавшие, чем побежденные, – вот что составляло на севере и востоке империи первую линию свободного человечества. Это были народы, которых народ-победитель пытался клеймить именем варваров; но это столь часто встречающееся у народов слово выражало гораздо меньше презрение, чем бессилие и досаду. Рим не только не победил варваров, но и не смог удержать их вне своей территории. Особенно германцы не переставали донимать императоров; они вошли в империю силой или по союзу. Те, что вырвали языки у офицеров Вара, диктовали условия Домициану, чьи вожди получали деньги от Адриана, были допущены как союзники Марком Аврелием. Гот Максимин был императором в начале третьего века; видели готов, франков, бургундов, вмешивающихся в войны тридцати тиранов, а затем, побежденные Клавдием II, Аврелианом, Пробом, в большем числе вступающих в легионы, где они учились обращаться с римским оружием против Рима. Их важность возросла еще при Константине и его преемниках, которые заменяли ослабевших римских солдат увеличением числа союзников. Варвары, быстро возвышаясь благодаря превосходству своей силы и доблести, достигали первых должностей и часто жертвовали интересами империи ради интересов своего народа. После смерти Феодосия они заполнили двор, высшие посты и лагеря; им оставалось лишь расчленить территорию[1].