Кайса Локин – Предвестники конца: Развеивая золу (страница 16)

— И где мы остановимся? — окликнула Лив хирдмана. — Поедем вперёд? В сумерках как-то страшновато спускаться.

Харальдсон довольно хмыкнул:

— На то и расчёт. Даже если враги сумеют пробраться через поселение внизу, то большинство сорвётся с горных троп.

Рефил, перебросившись парой слов с главой хускарлов, проговорил:

— Мы спустимся вниз, там для нас должны были приготовить постели. Здесь, кроме самой башни, оставаться негде.

Я огляделась: солнце почти село, окрашивая небо в густой фиолетовый оттенок, на фоне которого башня выглядела пугающей. Ветер усиливался, а рядом не было ничего, кроме скал и камней. Дурное предчувствие сковало грудь, и я прикрыла глаза, пытаясь понять, что не так, но интуиция молчала.

— Эй! Ты в порядке? — окликнул Сигурд, пристально глядя. Остальные уже начали спускаться, а он ждал меня. — Что-то не так?

— Неспокойное место, — пробормотала я и толкнула коня вперёд. Ноги ужасно затекли, а живот заурчал — надо было послушаться Этну и взять побольше лифсе.

— Ты ещё в поселении не была, вот там точно мрачно и тоскливо, — отозвался Сигурд.

— Почему? — я надеялась развеяться в поездке, а не впадать в большее уныние и тоску, которым тут смердел каждый уголок.

Проехав узкий участок, Сигурд двинулся со мной вплотную:

— Само поселение небольшое, и живут там только одни воины. Занимаются рыбалкой, постоянно тренируются и ничего больше. Их обязанность задержать врагов в случае опасности и зажечь сигнальные огни, чтобы потом подали сигнал со смотровой башни на Утёсе. Убогая мелкая кузница, скудные огороды на жалких клочках пригодной земли и постоянный запах тины. Иногда к ним приезжает телега из ближайшего одала, чтобы снабдить припасами, но это, пожалуй, единственное их развлечение. Хотя раньше здесь было более шумно и веселее.

Я недоумённо посмотрела на друга, ожидая пояснений. Вальгард рассказывал, что на границе жили разорённые бонды со своими семьями, мелкие преступники, которые решили искупить злодеяния службой на окраине, и те, кто лишился семьи, и теперь предпочитал уединение — сложно было представить их за шумными пирами до рассвета.

— А ты разве не знаешь? — удивился Сигурд и, восхищаясь моим замешательством, протянул с видом знатока: — Вот и показался настоящий уровень знаний прославленной Астрид, которая не знает даже истории родных земель. Позор и только на головы её наставниц, а ещё брата, сердце которого точно будет разбито, если он узнает. Ох, бедная ледышка! Как же он это переживёт!

Я резко обернулась, буравя Харальдсона взглядом:

— Ещё одно слово про брата, и я навсегда зашью твой рот. И будь уверен, колдовства и ниток мне хватит.

То ли он действительно боялся моего колдовства, то ли учёный Сигурд припомнил историю о коварном Локи, которому однажды пытались зашить рот, но болтун побледнел и примирительно поднял руки:

— Ладно-ладно, Златовласка. Я не хотел обидеть, прости, — протараторил он. — А что до поселения, то Линн наверняка не хотела вспоминать прошлого. Отсюда, — Сигурд указал рукой на восток, — проклятые Орлы начали своё наступление на нас. Они сожгли прошлое поселение дотла, не оставив в живых никого, а после двинулись к стенам Виндерхольма.

Медальон на шее вдруг пугающе завибрировал, а сердце точно пропустило удар, и я настороженно спросила:

— Орлы высадились здесь?

Сигурд остановился посреди дороги, откуда виднелось побережье:

— Слева наш остров окружают одни скалы и горы, а в воде сокрыты рифы — подобраться негде. Справа Утёс, и дальше тоже одни сплошные камни. Единственное место, где можно высадиться не замечено — именно здесь. Поэтому было организовано поселение-защитников, которые стерегли границу. Однако Орлам как-то удалось пробраться, уничтожить всю округу и напасть на нас. Утёс Слёз потому так и прозвали: в память о тех, кто погиб тогда.

Перед глазами пронеслись образы из кошмара: красные знамёна Орлов, пожар, упоминание предательства и Оли с Ротой — неужели это случилось здесь? Взявшийся словно из ниоткуда Ауствин вдруг опустился на руку, будто подбадривая и утешая. Медальон обжёг кожу, голова закружилась, и я пошатнулась, но Сигурд удержал меня в седле:

— Тише-тише, дыши глубоко, — запричитал он. — Забыл, что ты такая впечатлительная. Потерпи, горный воздух на всех давит. Мы почти приехали.

Скалистый берег встретил нас ветрами и мелким дождём. Горная тропа петляла меж каменных маленьких домов, спускаясь к морю. Здесь не было ни палисада, ни врат, а оградой поселения служила сама природа. Чайки кричали в высоте, волны угрожающе хлестали берег.

Хускарлы разгружались подле ближайшего длинного дома, Лив с Рефилом маячили возле конюшни в сторонке. Местные недовольно зыркали и стремились поскорее спрятаться за стенами собственных обителей, лишь бы только не возиться с нами. Гуси вальяжно расхаживали по грязи и снегу, однако, подобно хозяевам, воротили клювы и отходили в сторонку. Я наконец-то слезла с лошади, которую Сигурд тут же передал подскочившему хускарлу, и поудобнее устроила сокола на руке, благодарно поглаживая: он всегда был рядом в трудный момент, будто слышал мысли.

— Сигурд Харальдсон, давно не виделись, — пробасил сзади невысокий коренастый мужчина с окладистой бородой, заставляя обернуться. Руны покрывали его шею и виски, придавая вид бывалого воина. — А эта юная госпожа, полагаю, и есть дочь хэрсира Дьярви?

— Да, верно, это Астрид Дьярвисон, — представил меня Сигурд, обменявшись рукопожатием. — А это Викар, командир заставы Утёса.

Грузный мужчина кивнул, сверкая мелкими неприятными глазками. Синяя куртка топорщилась на нём, а топор так и норовил соскочить с узкого ремня.

— Вы бы получше приглядывали за своей пташкой, госпожа, — вздумал поучать один из воинов заставы. — Думал, уж вражеский лазутчик летает и знаки подаёт. Рука так и чесалась стрелу пустить.

Ауствин предупредительно раскрыл крылья и впился когтями в руку, будто готовясь выцарапать глаза обидчику. Догадка, что сокол таинственным образом считывал мысли и эмоции, подтверждалась день ото дня вопреки здравому смыслу.

— Могу приготовить мазь от чесотки и посоветовать чаще руки мыть, — отрезала я, заставляя мужчину покраснеть от возмущения. — Сигурд, разве ты не предупреждал командира и его людей о нашем прибытии вместе с охотничьими птицами?

Сигурд довольно хмыкнул, а Викар расхохотался:

— Упаси милостивая Фрейя моих сыновей от такой жены! Точно акула: всего съедите, госпожа, и костями не подавитесь, — шутил он, поглядывая на Сигурда, который упорно хранил молчание и не повёл и бровью. Викар напыщенно закашлялся и мигом принял вид сурового командира: — Остолоп! Разве можно так с госпожой разговаривать! Говорил ведь, что сокол будет в небе летать — не трогать! Пошёл отсюда, дренг безмозглый! — Он пихнул воина прочь и тут же принялся сверкать гадкой улыбкой: — Прошу прощения, господа, ребята у меня не плохие, но порой треплются, не думая.

— Потому что дисциплины не хватает, жалеешь сильно, — сурово произнёс подошедший Рефил. — Если бы не предупредил о визите, так встретили бы здесь пьяных постовых? — Викар ощетинился от сурового тона хирдмана. — Не смотри на меня так, будто я с тебя золото требую, а не исполнение приказов и долга! — Командир хотел начать оправдываться, но Рефил поднял руку: — Позже отчитаешься. Младые госпожи устали, — он кивнул на зевающую Лив, — где им приготовили кровати?

— В доме травницы. Не волнуйтесь, никто их там не тронет, — уверял Викар, однако Рефил, велев Сигурду обустраиваться, взял двух хускарлов и вместе с ними отправился к нашему месту ночлега.

Жилище травницы ничем с виду не отличалось от других домов: маленький домик с треугольной крышей и небольшая постройка рядом, служившая то ли амбаром, то ли сауной. Внутри убранство оказалось скромным: сундуки, накрытые стопкой покрывал, полки с сушеными травами и чашками, небольшой столик с покошенной ножкой и очаг, на котором варилась похлёбка из рыбы. Женщина оказалась приветливой, развлекала нас беседой, отвечала на все вопросы, а после принесла нам с Лив чан с тёплой водой, чтобы умыться. Две плотно сдвинутые скамьи и пара шерстяных одеял со шкурой медведя стали нашей кроватью на эти дни. Рефил определил пару хускарлов дежурить всю ночь, и уставшая после долгой дороги Лив тут же заснула. Ауствин же приютился на балке близ окна, удивляя хозяйку дома.

Сон долго не шёл ко мне, заставляя ворочаться, а амулет не шее периодически нагревался, будто пытался предостеречь об опасности. Я выудила цепочку и принялась рассматривать в свете догорающего очага узор Иггдрасиля. Со слов Вальгарда, кулон достался мне ещё в детстве от матери, и с тех пор ни разу не был снят. Попытка вспомнить её облик не привела ни к чему, кроме головной боли, и я зажмурилась, пытаясь уснуть. В ту ночь вновь приснились Рота и Оли.

Небо заволокло бурей, леденящий ветер мешал коню идти через сугробы.

— Скорее! Мы должны добраться до Виндерхольма! — кричал Оли, подгоняя.

Две фигуры бежали сквозь безумство природы, пытаясь отыскать хоть какие-то ориентиры, но снег застилал глаза. Оли не щадил коня, моля асов о помощи.

— Пошёл! — он пытался перекричать бурю, и бедное животное медленно брело вперёд. — Ну же! Тупая ты скотина!