Кайса Локин – Предвестники конца: Развеивая золу (страница 17)

Конь взбесился, и Оли с трудом удержал его на месте.

— Перестань! Ты мучаешь его и нас! — завопила Рота. Дитя на её руках рыдало навзрыд, а погоня наверняка была уже близко. — Ты ведь колдун, Оли. Уговори животное, скорее!

Мужчины не должны быть колдунами — истина, которую знали все. Однако сейчас Оли понимал, что от его дара будет польза и, скрепя сердце, прошептал заговор коню на ухо, и тот сорвался с места, словно буря не безумствовала вокруг. Животное наверняка не переживёт воздействие сейда, но выбора не было.

Одинокая башня замелькала впереди спасительным огнём, и Оли прокричал:

— Я останусь и предупрежу воинов, а ты поедешь дальше до Виндерхольма. Слышишь, Рота? Предупреди их!

Руки окоченели от холода, накинутый наспех меховой жилет не спасал от мороза, а ресницы слипались. Дитя сорвало голос и теперь тихо плакало, вторя безумству бурана.

Добравшись до башни, Оли быстро соскочил с лошади:

— Ты должна её спасти, Рота, — и, поцеловав жену в лоб, он толкнул заговорённого коня вперёд, прощаясь со своей семьей навсегда.

— Ты всегда так дурно спишь? — недовольно протянула Бьёрнсон за завтраком. — Ворочалась и стонала. Опять голова? — шёпотом побеспокоилась она, оглядываясь на травницу. — А ещё ты постоянно бормотала имя, — глаза её сверкнули любопытством, заставляя насторожиться, — расскажешь, кто такой Эймунд?

Я подавилась кашей и закашлялась, заставляя травницу причитать и броситься за кружкой воды:

— И вы туда же, госпожа! — она всплеснула руками. — Только приехали, а уж под его чары попали что ли? Ну, где ж это видано, то! Вот он, колдун настоящий!

— О чём это вы? — хитро улыбнулась Лив, поглядывая на меня, будто лиса. Мерзавка.

— Да а как же? — травница уселась подле меня и запричитала: — Пару месяцев назад сюда приехал этот колдун да сразу вылечил детей командира. Тот на радостях и позволил ему остаться, домишко на отшибе отдал, да и все девки тут же ему глазки принялись строить, будто он красавец какой. А он же черноволосый и глазища тёмные, но девкам всё равно — глазеют, будто он альв какой! Мужики наши терпят, не гонят его, но по тонкому льду этот Эймунд ходит. Не знаю, чего он тут позабыл: дыра ведь дырой! Да и девок-то у нас всего пять, и уж для трёх мужей сыскали.

Дальше я её причитания не слушала, а Лив не спускала с меня глаз, явно ожидая реакции. Я не помнила, чтобы видела во сне Эймунда, только Оли и Роту, которые расстались и наверняка погибли в ту ночь. Почему же Бьёрнсон упомянула колдуна? Неужели он был там в ту роковую ночь? Или я просто забыла половину сна? Лив наверняка наслаждалась смятением на моём лице, но оставаться бесстрастной становилось всё сложнее: сначала сожжённое поселение, а после колдун, что таинственным образом всегда спасал меня вместе с соколом? Слишком подозрительно, будто Норны специально вели сюда, чтобы показать и рассказать о прошлом.

Я хмуро взглянула на чистящего перья Ауствина: плевать на Лив и остальных, если есть шанс понять происходящее, то нужно действовать. Однако начинания пришлось отложить из-за явившегося Сигурда, который велел собираться ради прогулки по заставе.

Боясь отпускать Ауствина после вчерашней перепалки, я шла, держа его при себе, и постоянно озиралась, надеясь увидеть Эймунда, однако натыкалась лишь на скалы и кривые деревья.

Внушительный дом командира заставы, где он жил с семьёй, стоял на видном месте. Рядом располагался амбар с припасами, подле которого стояли идолы Одина, Тора и Фрейи, в чьих ногах горела одинокая свеча. Два припрятанных драккара ютились под навесом, защищающим от метаний погоды. Порванные сети, разбросанные повсюду бочки и ящики громоздились на земле, мешая ходить.

— Что скажешь, младая госпожа? — поинтересовался Рефил, идя рядом со мной. Сигурд увлечённо вещал Лив о кузнице, от которой мы только что отошли. Жалкая лачуга с худым работником не шли ни в какое сравнение с мастерами Виндерхольма. — Как тебе житьё на границе?

— Убого и мрачно, — честно ответила я. — Они не живут, а существуют. Осуждённые и провинившиеся — от них просто избавились, сослав на край земли. Удивительно, что они вообще тренируются и хранят службу, а не сбежали.

Хирдман внимательно посмотрел мне в глаза:

— За ними постоянно присматривают, Астрид. Здесь не только негодяи, но и те, кто сам просился в уединение, потеряв всё в одночастье. А побег не подарит им ничего: появившийся из ниоткуда человек с клеймом на теле вызовет вопросы и подозрения.

Я не выдержала:

— А что, если среди них предатели? Вдруг они все продались Змеям, Воронам, да кому угодно? Ты доверяешь здешним людям?

Рефил долго молчал, обдумывая услышанное и заставляя сотню раз пожалеть о сказанном.

— У тебя наверняка есть причины для таких вопросов, Астрид, — серьёзно произнёс хирдман. — И если ты что-то знаешь или подозреваешь, то расскажи, пока не стало поздно, иначе я сочту тебя предателем. А если это шутка, то прощаю лишь на первый раз. Не заигрывайся, младая госпожа.

Рефил ведь знал о битве с Орлами, что произошла здесь, и сам сражался против них.

— Сигурд сказал, что наступление началось здесь, — тихо произнесла я. — Правда?

— Харальдсону стоит научиться держать язык за зубами, — прошипел Рефил, оглядываясь на болтуна. — Ты никогда не спрашиваешь ничего просто так. Что ты задумала?

Ауствин взмахнул крыльями, чуть повернув голову в сторону хирдмана, будто ему не понравился тон.

— Тьодбьёрг говорит, что питомцы отображают нравы хозяев, — заметил Рефил, хмыкнув. — Этот сокол точно твоё отражение.

Я улыбнулась, поглаживая птицу. Он наверняка желал воспарить в воздух и носиться среди облаков, но ждал разрешения или же боялся оставить меня одну. В это хотелось верить.

— Меня давно мучают сны об этом месте и наступлении Орлов, — честно призналась я, оглядываясь на приближающихся Сигурда и Лив в сопровождении хускарлов. — Ты знаешь о моих обмороках и голове, поэтому только тебе и могу довериться. Позволь прогуляться по поселению самой и понять, что так гложет. Знаю, отец будет в ярости и не простит такого поведения, но умоляю, иначе сойду с ума. Спроси у Лив, если не веришь, но сегодня я опять страдала от кошмаров.

Рефил долго молчал и смотрел на море, погружённый в мрачные мысли, что заставляли его морщиться. Наконец он глубоко вздохнул и тихо произнёс:

— В последний раз покрываю тебя, Астрид. Иди, но возьми с собой хускарла для безопасности.

И, не говоря больше ни слова, хирдман подошёл к Сигурду и повёл его за собой проверять поселение и разговаривать с воинами в тайне от командира, который сейчас наверняка был занят бумагами и готовился отчитываться перед Харальдсоном о положении дел на границе.

Единственным красивым здесь местом была небольшая пристань, куда я пришла. Лив вместе с оставленным надзирателем увязались следом. Ауствин взмыл в небо, оставляя меня на берегу. Волны разбивались о камни, грохоча в стороне, или добегали до берега, оставляя на память пену. От воды веяло холодом, а с укутанного облаками неба падали редкие снежинки, будто неожиданный привет зимы.

— Его здесь не бывает, — тихо произнесла Лив, становясь рядом. Она увязалась за мной, словно другого дела не могла придумать. — Травница сказала, что колдун постоянно бродит по округе и редко бывает в отведённом доме. Шепчутся, что он изгоняет духов или общается с призраками возле колдовского круга. Он, кстати, недалеко, — она указала на одиноко стоящую ель. — Вон там. Говорят, это единственное, что уцелело после пожара.

Я резко обернулась:

— С чего ты решила, что мне это интересно? Думаешь, достаточно услышать один раз имя, так можно делать выводы?

Лив не ожидала услышать резкий выпад и смущённо пробормотала:

— Я хотела помочь, правда. Разве он тебе не нравится и ты не хочешь сбежать к нему на встречу? — я промолчала, и она добавила шёпотом: — Когда любишь, то хочешь постоянно видеть этого человека рядом, разве нет?

Голос её дрожал, будто она делилась сокровенным, но мучиться её переживаниями и проблемами сейчас совсем не хотелось. Своих забот хватало сполна, а утешать получалось скверно. Ауствин прокричал в высоте и ринулся стрелой в сторону, видно, приметив добычу.

— Если хочешь, я помогу отвлечь хускарла, ты только скажи, — затараторила Лив, пытаясь казаться полезной, нужной хоть кому-то.

Мне вдруг вспомнилась её безразличная мать и отрешённый отец: Лив не любили и не ждали, а союз её родителей — ничего более, чем ошибка. Друзей у неё вроде не было, так что неудивительно, что она увязалась за мной.

— Я не хочу оставаться в долгу перед кем-либо, — холодно процедила я и пошла вдоль берега, а Лив и надзиратель понуро плелись позади. Их присутствие будет только мешать, и я не смогу настроиться и почувствовать сейд, который и так давался тяжело.

Вдруг со стороны пристани закричал маленький мальчик:

— Спасите! Она не умеет плавать! Сестра!

Хускарл вместе с Лив ринулись на помощь: возле берега часто скрывались глубокие водные ямы, а деревянная пристань после морозной ночи крайне скользкая и опасная. Обеспокоенные люди засуетились у воды, и я бросилась в сторону колдовского круга: не стоило терять возможности разобраться во всём без посторонних.

За выросшей случайно здесь елью скрывались остатки не только древнего святилища, но развалины дома. Круг образовывали камни с высеченными на них рунами с именами асов и ванов, а в центре разводили обычно костры, принося жертвы. Подле обычно обитали колдуны или жрецы, однако теперь тут не было ничего, кроме сгнивших чёрных досок. Орлы не оставили после себя ничего, уничтожив даже святейшее место поклонение богам, которых почитали сами. Неудивительно, что их постигло уничтожение.