Кайра Руда – Джилл очень недовольна (страница 2)

– Да, ты мне рассказывала. Это утешает: значит, когда мы проводим мальчиков в колледж, кое-что изменится и к лучшему. Но мысли об опустевшем гнезде все равно пугают.

– Очень зря. Сплошные преимущества. Мэгги довольна, живет полной жизнью. И мы тоже, – говорю я с улыбкой. Но умалчиваю о том, что о жизни дочери на новом месте знаю только из соцсетей. У нас с ней, так сказать, отсутствие взаимопонимания.

– А как Джек? Представляю, насколько он разочарован результатами голосования. – Мишель кривит губы.

Несколько лет подряд Джек был мэром нашего городка. Ему эта работа искренне нравилась, но на последних выборах он проиграл, причем, к сожалению, самым скандальным образом.

– Ничего, переживет. Ему просто надо продумать следующий шаг, понимаешь? – поясняю я, когда официантка ставит передо мной чашку кофе. – Ну, он, конечно, слегка… – Я затрудняюсь с поиском подходящего слова.

– Что? Ты же знаешь, я всегда готова тебя выслушать. – Мишель тянется через стол к моей руке. – Господи, что стряслось?

Я жду, пока официантка пронесет мимо нас тарелку яичницы с сосисками, и в животе урчит. Опять забыла поесть.

– Ладно, расскажу. Дело в том, что Джек в депрессии. Не знаю, из-за выборов или по другой причине. Хотя на первый взгляд ничего не изменилось, скажем так: это не тот Джек, в которого я когда‑то влюбилась. Он, правда, пытается бодриться, но мы толком и не общаемся, если не считать спальни.

– О боже, сочувствую. Чем я могу помочь? – спрашивает Мишель.

– Ничем, – отвечаю я. – Придется Джеку справиться самому, с моей помощью.

– Депрессия – это не шутки, Джилл. Количество звонков на горячую линию от суицидников зашкаливает.

Мне ли не знать. Позволяю слезе скатиться по щеке и быстро смахиваю ее салфеткой.

– Вообще‑то все не так плохо, ему просто надо решить, как жить дальше, и тогда сразу станет легче, – говорю я. – Не волнуйся. Я его в беде не брошу.

Обычно счастливое лицо Мишель омрачается беспокойством. Она неуверенно кивает, и мне становится стыдно, честное слово.

– А еще мы отправляемся в путешествие по национальным паркам Юты, – добавляю я. – Утром выдвигаемся.

– Ты давно мечтала выбраться на природу. Рада, что вы наконец собрались. Молодцы. Вырветесь из привычной колеи, развеетесь. – Мишель, снова просветлев, энергично кивает. – Когда прошлой зимой мы улизнули в Биг-Сур [1], то будто заново родились. Пока не сбежишь от повседневности, даже не представляешь, сколько напряжения и забот носишь в себе. У меня аж шею сводило, а теперь, смотри, все в порядке. – Она крутит головой, и темные волосы скользят по плечам.

– Да, сбежать от прозы жизни нам не помешает, – соглашаюсь я.

– Знаешь, в Биг-Суре мы наконец‑то снова занимались сексом свободно, без опасений, что нас застукают мальчишки. – Она отхлебывает кофе. – Вот бы снова туда.

Я киваю подруге:

– Эта поездка наверняка взбодрит Джека. Солнце, свежий воздух. Нет ничего лучше. Жду не дождусь, когда можно будет полазать по горам и поболтать обо всем на свете, вернуть прежнюю близость, и не только в спальне.

– Ну да, то, что доктор прописал. Вам повезло друг с другом. Вы всегда были парой голубков, – замечает Мишель. – Прямо как в той сказке.

Мне очень нравится, что она видит в людях только лучшее, самое светлое.

Даже когда не стоило бы.

– «Джек и Джилл» – детский стишок, – напоминаю я, – а не сказка.

– Да то же самое, – отмахивается она.

Видимо, решила, что всё в ажуре или наладится в ближайшее время, несмотря на провал Джека на выборах и последующий приступ депрессии. Наверняка Мишель расскажет об этом своему мужу. Вот и пусть пойдет слух, что у него не все ладно. А то, по всеобщему мнению, у Джека Тингли нет никаких причин для печали.

– Мне пора. Нужно вещи собирать, – спохватываюсь я. – Сто лет не ходила в походы и не посещала национальных парков. И Джек тоже.

– Приятного путешествия, – говорит на прощание Мишель. – Иди, я заплачу́. И буду с нетерпением ждать подробного отчета о поездке. Порадуйте меня романтичной историей.

– О, будь уверена, мы постараемся. – Я посылаю ей воздушный поцелуй и, довольная собой, выбегаю из кофейни.

Сведущие люди учат, что, отправляясь на природу, нужно обязательно сказать кому‑нибудь, куда едешь: вдруг заблудишься или попадешь в беду.

Вдруг тебя понадобится спасать. Мы умеем выпутываться из неприятностей, если держимся вместе. Но сейчас именно это меня и беспокоит.

Что мы держимся вместе.

Теперь

Глава 2

Мы с Джеком живем в доме, который по праву можно назвать очаровательным: он построен в стиле кейп-код, окружен благоустроенным садом, идеально ухожен, располагается на престижной, но не пафосной пригородной улице в закрытом квартале нашего и без того слишком зажиточного городка. Я завожу свою «ауди» в гараж и нажимаю на кнопку, чтобы опустить дверь. В наступившей тишине делаю глубокий вдох и мысленно благодарю судьбу. Дом находится в нашем полном владении. Эта маленькая удача – почти единственное, что годами дает нам финансовое послабление.

Я могла бы позавидовать соседям – их величественным домам, новым машинам, фотографиям в соцсетях, выставляющим напоказ роскошный образ жизни. Предвыборная кампания Джека вылилась в череду выступлений в роскошных усадьбах и элегантных особняках города. Некоторые дома так неправдоподобно огромны, что я приняла бы их за отели, если бы меня не приглашали внутрь в качестве сопровождения мужа. Мы никогда не будем настолько богатыми или настолько удачливыми. В настоящее время мы едва сохраняем то, что имеем.

Но я научилась отгонять эти мысли и ценить то, что у нас есть. А есть у нас мастерски выстроенные реноме. Мое – внештатного журналиста и Джека – искусного коммуникатора как в своей маленькой юридической фирме, так и в политике. В редакции обожают мои рассказы о предвыборных поездках. Слухи, особенно из области политики, – приятное разнообразие среди глянцевых историй об открытии новых ресторанов и официальных мероприятиях. Однако все изменилось, когда Джек проиграл выборы. У меня больше нет пикантных инсайдерских подробностей; не то чтобы в журнале это кого‑нибудь заботило, вовсе нет.

– Привет! – Джек стучит в окно моей машины, и я вскрикиваю от неожиданности.

Еще дрожа, открываю дверцу.

– Какого черта?

– И тебе с добрым утром, – произносит он, сверкая темными глазами, ямочка на щеке прячется. – Чего сидишь в темноте? – Он распахивает дверцу машины и протягивает мне руку.

Некоторые любят подумать, поразмышлять. Некоторые любят побыть в одиночестве, пораскинуть мозгами. Но не Джек. Я даю ему руку и с удовольствием отмечаю, как знакомый электрический разряд простреливает тело. Ощущение приятное, но я все еще злюсь на него за то, что подкрался ко мне.

– Я медитировала, что тут непонятного? Тебе тоже стоит как‑нибудь попробовать, – отвечаю я, выдергивая руку и протискиваясь мимо него в дом. Чувствую, что Джек идет за мной.

– Извини, что напугал тебя. – Он касается моего плеча, и снова меня пронзают приятные иголочки.

Я оборачиваюсь и заглядываю ему в глаза. Сомневаюсь, что он действительно сожалеет о своей неделикатности.

Мишель права насчет моего мужа: за двадцать лет Джек почти не изменился – массивная челюсть, будоражащий взгляд, темные волосы, разве что виски тронула седина. Джек любит сюрпризы, спонтанность и всякие выходки, от которых захватывает дух. Поначалу, когда мы только поженились, сюрпризы были романтичными: ночное свидание и пикник на затерянном пляже, цветы без всякого повода, а после рождения Мэгги – красивое ожерелье в честь появления дочери на свет.

Чудесные были дни, счастливые времена, когда мы не сомневались, что перед нами лежит сияющий мир возможностей – будущее, подобное тому, в которое верила и которого достигла Мишель. Джек прикрепил на дверь офиса табличку со своим именем и открыл собственную юридическую практику. Его родители сообщили о существовании целевого фонда, который в конце концов позволил нам без обременений купить этот дом. Мне нравилось быть журналистом-фрилансером, браться за проекты, которые мне по душе, а не работать по необходимости, как сейчас.

Увы, лучшая пора миновала. Теперь гнет жизни и груз прошлого взяли свое.

– Перестань, Джек, ты прекрасно понимал, что напугаешь меня. Как и всегда.

– Верно, – широко улыбаясь, соглашается он. – А ты все такая же милашка, когда сердишься.

Я качаю головой и, поставив сумку на разделочный стол в центре кухни, беру список необходимых в дороге вещей, который распечатала из интернет-статьи.

– Ты собрался?

Его руки обвивают мою талию, губы легонько касаются шеи.

– Я тут подумал: может, ну его, это путешествие? Давай останемся дома. Меня, вероятно, пригласят на собеседование. – Он отходит, не дожидаясь ответа, и направляется к холодильнику, чтобы я не видела его лживого лица. Фирма едва сводит концы с концами, и Джек решил искать другую работу. К профессии юриста у него никогда сердце не лежало, это родители выбрали для него такую судьбу. Джек всегда легко поддавался влиянию тех, кого любит.

– Не обсуждается, – отрезаю я. – Гостиницы забронированы. Я долго планировала поездку. – Это правда. Он и представить себе не может, сколько времени я потратила на подготовку. Да и пытаться не будет.

– Что ж, значит, небольшие каникулы, только ты и я, круто, – заключает он. – Когда мы в последний раз пускались в такие приключения? Я и не упомню.