Кайли Бейкер – Ночь шинигами (страница 32)

– И как мы прорвемся мимо нее? – спросил брат. – Нельзя торчать здесь вечно.

Я обняла его за плечи и притянула поближе, хотя от этого мы оба задрожали.

– Я пролила керосин.

– Не весь. – Нивен кивнул на оставшийся фонарь.

– Первые два раза не сработало, – бросил Хиро. – Как только ёкай охватывает пламя, она за считаные секунды замораживает его.

– Тогда… – Я закашлялась, ледяные кристаллы все еще царапали горло. – Тогда несколько секунд надо превратить в несколько минут.

Глаза Нивена распахнулись, когда он понял мою идею. Брат потянулся к своим часам, зашипел, коснувшись их пальцами, и отдернул руку. Мы не могли долго держать металл на морозе, поэтому нужно было сжечь ёкай как можно быстрее. Третья попытка взорвать фонарь, на этот раз последний, могла снова обернуться неудачей. Я ограниченно контролировала огонь, использовала его только для освещения, но не как оружие. Могла усилить свет, тепло и давление в лампе так, чтобы та взорвалась, а вот управлять пламенем – нет.

Но Идзанами требовала уничтожить ёкай, поэтому надо было что-то придумать. Это арктическое чудовище стояло между мной и званием настоящей шинигами. Я пересекла мир, чтобы завоевать свое место, а не превратиться в ледяную скульптуру, украшающую двор ёкай.

Я сжала кулак и выглянула из пещеры туда, где вдоль деревьев рыскала Юки-онна. Длинное белое кимоно волочилось следом, цепляясь за камни и льдины. Как же нам поджечь ее так сильно, чтобы, даже когда заморозка времени закончится, ёкай растаяла и не смогла восстановиться?

Я отвернулась от Нивена, выкашливая ледяные кристаллы. И тут мой взгляд упал на широкие рукава Хиро, волочащиеся по мокрому полу пещеры.

У меня появилась идея.

– Давай свое пальто, – сказала я, выпрямляясь.

Хиро взглянул странно, но пальто снял.

– Приятно воображать себя рыцарем, однако думаю, мое тело теплее твоего, и я менее приспособлен к этому климату, – заметил он.

– Ты не умрешь, – ответила я. – Нивен, ты тоже снимай.

– Ты что задумала? – поинтересовался брат, раздеваясь.

Я промолчала, надела на себя оба пальто и опустилась на колени перед оставшимся фонарем. Погасила его взмахом руки, раздавила стеклянную колбу ладонями и стряхнула осколки.

– Рэн? – позвал Нивен.

Я посмотрела на лужицу керосина на дне фонаря и опрокинула его на себя, залив горючим рукава и грудь.

– Рэн, – вскрикнул Нивен, – что ты…

– Нам надо быстро сжечь ёкай. Я смогу удержать ее даже после окончания заморозки времени. У меня хватит сил.

– Откуда тебе знать? – ахнул Нивен.

– Я знаю.

Я была уверена, что не позволю ни этому чудовищу, ни кому-либо другому встать на пути моего превращения в шинигами.

– Она уничтожит тебя! – воскликнул Нивен.

– Нет. Разве ты не видел? Она потушила не фонарь, а себя.

– Но это не значит, что она не сможет погасить пламя, – возразил Хиро.

Я вздохнула.

– Мы или попытаемся что-то сделать, или будем ждать, что Юки-онна нас найдет. Вряд ли мы выберемся, пока она там бродит. – Я повернулась к Нивену. – Сколько ты сможешь удерживать часы, пока не отморозишь руки?

Нивен взглянул на свисающую из кармана цепочку. Он подцепил ее и зашипел от холода.

– Не знаю, – неуверенно сказал брат.

– Эй! – Я схватила Нивена за подбородок и заставила посмотреть мне в глаза. – Всего тридцать секунд. Сумеешь сделать это для меня? Поможешь?

Вероятно, понадобится больше времени, но пугать Нивена невозможной задачей не хотелось. Я применила запрещенный прием. Когда брат терялся, стоило попросить его о помощи, и это срабатывало. Нивен выпрямился и задрал нос.

– А как же.

– Удерживай его руку, если придется, – приказала я Хиро на японском, – пока не поймешь, что ёкай больше не может сопротивляться.

Дух-рыбак кивнул, плотно сжав губы, точно предпочел промолчать, хотя сказать хотел многое.

Я стянула шнурок с запястья и завязала волосы, чтобы те не попали в пламя. Затем осторожно захватила цепочку длинным рукавом и сунула часы обратно в карман.

– Как только моя одежда загорится, останавливай время, – приказала я Нивену. Я знала: точное руководство к действию успокоит брата, и к тому же ему не придется отсчитывать мгновения, таращась из темноты пещеры сквозь грязные очки. – Чтобы растопить чудовище, мне понадобится каждая секунда, которую ты сможешь дать. Но не жди слишком долго, иначе в итоге она снова засунет мне в глотку сосульку.

– Рэн, – выдохнул Нивен, хватая меня за рукав. Брат крепко сжал ткань, дрожа от холода. Его губы искривились, в глазах клубилось мутное варево темно-оливкового цвета.

За то неполное столетие, что мы провели вместе, я научилась слышать невысказанные мысли брата. Мы никогда не говорили сентиментальных фраз, потому что это было не в духе собирателей душ, ведь те должны оставаться бесстрастными. Но оба знали, что настоящее и истинное. И ведь некоторые вещи иногда попросту невозможно передать словами.

Например, я знала, что не умру, пытаясь убить Юки-онна, ибо не могу бросить Нивена в непонятном ему мире наедине с шинигами, которому брат не доверяет. Решимость теплом разлилась по телу и заставила меня выпрямиться.

– Я справлюсь, Нивен. Пока ты будешь удерживать заморозку времени, ёкай меня не одолеет. Понимаешь?

Брат сглотнул, закрыл глаза и кивнул.

– Я буду держать. Обещаю, Рэн.

Он отпустил мой рукав.

Я стащила перчатку и уронила на пол пещеры. Понятия не имею, что больнее – огонь или холод, но у Нивена должна быть возможность прикоснуться ко мне, чтобы пробудить от временной заморозки. Я сделала шаг назад – он показался длиной в милю – и выглянула из темноты пещеры. Юки-онна осматривала очередной небольшой перевал.

Я обернулась. Нивен и Хиро стояли плечом к плечу. Дух-рыбак шутливо отсалютовал мне и помахал на выход. Нивен придерживал часы длинным рукавом, глаза брата горели яростью и отвагой, ведь он верил в мое возвращение, даже если я сама в нем сомневалась. Пусть хоть на этот раз я стану тем человеком, которым меня считает Нивен.

Я вытащила из кармана коробок спичек и вышла на свет.

Юки-онна заметила меня, как только я появилась у входа в пещеру: на фоне белоснежных просторов черноволосая голова сразу бросалась в глаза. Я стояла всего в нескольких шагах от входа, достаточно близко, чтобы Нивен мог коснуться моей руки, когда придет время. Ёкай подошла, и я ощутила, как спичка и коробок задрожали в пальцах. Идущий от одежды запах керосина выедал глаза.

Казалось, страх вот-вот вскроет мне грудь, распахнет, точно книгу, но я задержала дыхание, сосредоточилась и затолкала ужас обратно. Я сделаю это для Идзанами. Я сделаю это ради Нивена. Я сделаю это, потому что так поступают шинигами, а я – одна из них.

Поэтому вместо того чтобы вспоминать, как мои зубы превратились в ледяные ножи, а внутренности разрывались от холода, я стала размышлять о времени.

Даже без часов жнец умел использовать его как инструмент и оружие. Реакция у собирателей была быстрее молнии, и пусть я не особенно преуспевала, но знала, как сфокусироваться и правильно скоординировать действия. Поэтому понимала, что, если чиркну спичкой мгновением раньше, Юки-онна сбежит и мне придется догонять ее, тем самым сокращая оставшееся для сожжения время. Нивен не удержит часы долго. А если я замешкаюсь, ёкай наполнит мои легкие льдом, и мы погибнем. Я представила идеальное развитие событий, как меня учили, и оценила расстояние поточнее, чтобы в момент воспламенения спички Юки-онна оказалась прямо передо мной.

Ёкай переступила невидимый порог, вперилась в меня матово-белыми немигающими глазами и потянулась пальцами с посиневшими ногтями. Я сжала спичку и пропустила через кончики пальцев энергию света, воспламеняя головку.

Ветер вырвал палочку из руки. Та улетела куда-то в снег, порыв ветра загасил пламя. Лед под ногами казался тонким, как бумага, мир был готов расколоться и поглотить меня целиком.

Все пошло не по плану.

Следовало зажечь спичку раньше, сделать поправку на ветер, приказать Нивену заморозить время, не дожидаясь от меня отмашки, прямо перед тем, как ёкай ко мне прикоснется. Остановит ли брат Юки-онна, когда та приблизится, или решит, что я контролирую ситуацию? Скорее всего, последнее. Но к тому времени, как ледяная женщина дотронется до меня и Нивен поймет, что я в беде, будет уже слишком поздно.

Юки-онна стояла рядом. Белая рука тянулась к моему лицу. Я чувствовала, как немеют пальцы, но даже сейчас колебалась, тратя драгоценные оставшиеся доли секунд. Я недостаточно быстра для жнеца и недостаточно умна для шинигами. Осталось ли у меня время открыть коробок и зажечь еще одну спичку? Пальцы дрожали так сильно, что я могла уронить ее. Если погибну, только по своей вине. Я слишком медлительна, глупа и напугана, чтобы убить ёкай. Мне не следовало здесь появляться.

Юки-онна приближалась. Я затаила дыхание. Ледяная женщина не могла остановить время, но у меня возникло то же ощущение, как в момент, когда ножницы Айви зависли над глазом: крохотная вечность предвкушения боли и осознание, что мне не хватит сил остановить мучительницу. В ушах зазвенело эхо слов Юки-онна, которые резали глубже, чем любые колючие снежинки: «Маленькая чужеземка забрела в мои горы».

Чужеземка, чужеземка, чужеземка… С первого дня, как я ступила на землю, которая должна была стать моей, только так меня и называли. Однажды маленькая чужеземка забрела в горы Юки-онна и не вернулась домой, хотя ей все равно некуда было возвращаться. Я стану лишь одной печальной историей из тысяч подобных.