Кайли Бейкер – Ночь шинигами (страница 33)

В пальцах вопреки холоду вспыхнуло тепло. Но без источника света, с которым можно было слиться, гнев разгорелся в столь сильный жар, что я ощутила себя стеклянной лампой, готовой лопнуть. Я не отдам чудовищу свою судьбу для пополнения коллекции, потому что ничего еще не закончилось.

Не было времени доставать очередную спичку, я стиснула коробок левой рукой. Весь гнев, свет и тепло устремились в кончики пальцев, те раскалились добела, как будто я поймала падающую звезду, и палочки вспыхнули все одновременно.

Моя ладонь загорелась и покрылась волдырями, но я поднесла пылающий шар к рукаву, на который мгновенно перебросилось пламя. Огонь охватил меня, как голодный питон, обвивая руки и позвоночник, пожирая дорожку керосина. Жар проник сквозь слои ткани, согревая мою кровь, опаляя открытую кожу шеи и рук.

Юки-онна увидела огонь и резко остановилась, но было уже слишком поздно. Я ощутила прикосновение Нивена, и вокруг замерли снежинки.

Я бросилась вперед, уронив спичечный коробок, и обхватила чудовище.

Мои руки погрузились в ее позвоночник, словно тот был сделан из сливок. От ёкай повалили огромные облака пара, окутывая нас пеленой. Я ослабила хватку, стараясь не прижиматься слишком близко, чтобы не погасить себя струйками воды, стекающими по телу Юки-онна. Ее белое кимоно уже пролилось молоком на мою обувь, лицо потекло, подбородок отвис в беззвучном крике, белки глаз растеклись по щекам.

Нивен вопил где-то далеко позади, но я сжимала чудовище, не отвлекаясь ни на что. Хиро тоже что-то орал, но и его я не слышала из-за оглушительного грохота пламени, шипения пара и бесконечных струек воды.

А затем время запустилось вновь.

Юки-онна покачнулась и издала самый громкий, самый душераздирающий стон, который я когда-либо слышала. Тысячи украденных голосов слились в один. Все они вопили в агонии жара и света. Я знала предсмертные вскрики и плач людей, но те и близко не напоминали пронзающий до костей мучительный вопль ёкай, от которого мои волосы взметнулись, а пламя на руках раздулось.

Юки-онна попыталась оттолкнуть меня, но она уже почти истаяла, и мне с легкостью удалось повалить ее навзничь. Я все сильнее и сильнее вжимала голову ёкай в снег, пока та наконец не умолкла. Душа снежной женщины поднялась от расплавленного лица клубами белого дыма, но повисла лишь на мгновение, а потом порыв резкого ветра разорвал ее на куски.

Я сидела рядом с тающим телом Юки-онна, не в силах дышать от запаха дыма. Огонь все еще пылал на моих запястьях и шее, но я не могла заставить себя его погасить. Какая разница, все равно исцелюсь через несколько минут. Пусть пламя сжигает плоть и кости, пока от меня ничего не останется.

Я все смотрела на сине-черный вихрь на месте Юки-онна, вспоминая ужасающий вид ее лица, стекающего вниз, точно мягкая ириска. Я упала на локти, не в силах вдохнуть. Мои пальцы тонули в лужах, оставшихся от тела ёкай, воспоминания о ее криках эхом доносились с далеких гор.

Кто-то сорвал с меня пальто и насыпал на шею снег, слов я не слышала из-за звона в ушах. Неужели взрыв разорвал мои барабанные перепонки?

Я подняла руку. На снег, стекая меж пальцев, капал липкий серый осадок, который когда-то был могущественной ёкай. Маленькая чужестранка уничтожила древнего монстра. Маленькая чужестранка оказалась умнее и сильнее, она превратила убийцу шинигами в мутную лужу, и это было приятно.

«Твое сердце уже ледяное», – сказала Юки-онна. Я резко хохотнула и поняла, что слышу себя.

– Рэн?

Я моргнула и оглянулась. Шепот прекратился, в воздухе пахло дымом и паленой плотью. Температура поднялась, но я дрожала так сильно, что перед глазами все плыло. Нивен и Хиро уставились на меня, брат сжимал мою прожженную одежду, а дух-рыбак держал горсть снега.

– Тебе больно? – спросил Нивен.

Я взглянула на руку, покрытую мутной слизью, и меня охватило отвращение. Я вытерла ладонь о подол. Хиро бросил мне на шею еще снега.

– Нет. А тебе? – Я увернулась от очередной порции.

– Все отлично, – ответил брат слишком поспешно. Нивен не мог искренне соврать даже ради спасения собственной жизни.

Прежде чем он успел запротестовать, я схватила его за запястье и перевернула ладонью вверх. Кисть приобрела гнилостный цвет, сморщилась и покрылась волдырями настолько, что казалось, неосторожное прикосновение могло бы отломить ее, как мертвую ветку. «Он сделал это для меня», – подумала я, ощутив внезапный прилив тошноты.

– Все в порядке, – повторил Нивен, слегка подергивая почерневшими пальцами. Его голос звучал чуть напряженно, но спокойно. – Уже заживает.

Я коснулась ладони брата, стараясь не причинить боли.

– Да ладно тебе, Рэн. – Нивен отдернул руку. – Говорю же, все хорошо.

Я взглянула на Хиро, на его посеревшие пальцы. Вероятно, тот сжимал кисть Нивена до самого конца. Три раненых бойца стояли на коленях посреди бесплодной деревни у склизких останков ёкай. Как забавно. Сцена из сказок моего детства, но вывернутая наизнанку.

Я сдержала смешок, пытаясь подавить рвотный позыв. Как возможно одновременно ощущать столь противоречивые чувства? Будто стоишь на грани гибели, но в то же время сильна и свободна? Я была бабочкой, угодившей в торнадо, ярчайшей вспышкой между днем и ночью, маленькой коричневой птичкой, что угодила в пасть лисы и теперь ждет, когда ее начнут терзать.

Глава 13

Ночной поезд уносил нас на запад. Я развернула книгу Хакутаку и раскрутила свиток до истории Исо-онна. Нивен спал рядом, склонив голову мне на плечо, а Хиро сидел напротив и провожал взглядом мелькающие деревья.

Я с нажимом водила пальцами по символам, как будто если пялиться достаточно сильно, то смысл станет ясен. Первое предложение прочла трижды, и то с трудом поняла, что оно значит.

– Помощь нужна? – спросил Хиро.

Я посмотрела на его отражение: за окнами поезда бежала ночь. Хиро все понял. То ли по заминке, то ли по моему смущенному виду он сообразил, что я почти безграмотная. Шинигами – и не умеет читать. Вот уж Идзанами обрадуется. Я отвернулась и опустила глаза.

– Да просто…

Я встряхнула головой, пытаясь придумать достойный ответ. Мысли занимали обвинения, брошенные Юки-онна, воспоминания о том, как мое лицо проявилось на гладкой маске снежной женщины, как ее тело стремительно растаяло в руках. Растаяло слишком быстро.

– Текст написан тысячелетия назад, – тихо и тепло сказал Хиро. – Наш язык с тех пор сильно изменился. Даже мне порой нелегко читать древние легенды.

Я осмелилась поднять голову. К удивлению, во взгляде духа-рыбака не было ни осуждения, ни насмешки. Хиро встал и скользнул на место рядом, мы втроем еле поместились на сиденье. Наши руки соприкоснулись, и теплая кровь Хиро почти обожгла меня, ведь я все еще мерзла после происшествий на горе.

– Да ты как ледышка! – воскликнул он и накрыл мои пальцы раскаленной ладонью. Я не смогла заставить себя отодвинуться.

– Это нормально, у жнецов довольно холодная кровь, – объяснила я. Хиро угукнул, но руку не убрал. Я непроизвольно прижалась к нему поближе, наслаждаясь теплом, точно мотылек на солнце. Никогда раньше стужа не была мне столь отвратительна. Благодаря тонкому слуху жнеца я слышала биение сердца Хиро. В холодных телах собирателей пульс бился медленно и ровно, а у шинигами стучал почти вдвое быстрее моего.

– Читай то, что понимаешь, – предложил дух-рыбак, – а я дополню.

Вместе, щурясь в бледном свете луны, льющемся через окно поезда, мы принялись за легенду об Исо-онна. Биение сердца Хиро отдавалось в ушах.

У берегов Такаоки есть усыпанный костями пляж.

Корабли, плывущие сквозь черные воды, часто терпят крушение у скал Такаоки. Выброшенные на берег моряки умирают от голода и жажды, ведь они уже не могут вернуться домой.

Однажды в песках появилась прекрасная женщина и поприветствовала моряков, что уцелели после кораблекрушения.

В ее длинных волосах, волочившихся следом, запутались морские звезды и водоросли. Незнакомка посмотрела на мужчин, и те впали в транс, не в силах думать ни о чем, кроме ее восхитительных глаз, зеленых, как морское стекло.

Спасшиеся подошли к прекрасной незнакомке, и тогда она распахнула рот и закричала. От этого вопля звезды содрогнулись на небе, и земля раскололась под ногами. Никогда человеческое ухо не слыхало звуков, подобных этой давно позабытой песне.

Не в силах сопротивляться голосу, моряки подходили ближе, и длинные волосы, словно тысячи черных рук, утаскивали их в море. Незнакомка топила мужчин в хладных водах и пила их кровь, а кости выплевывала на берег.

Исо-онна до сих пор заманивает мужчин в ловушку, точно паук. Ей не нужно охотиться, ведь жертвы сами приходят к ней. И когда приплывают, то уже остаются навсегда.

Дочитав последние слова легенды, я вздохнула. Ну почему Хакутаку не оставил четких инструкций, как победить ёкай?

– И в чем суть Исо-онна? – спросила я. – В голосе? Волосах? Или, может, крови?

– Все твои предположения разумны. Но которое верное, не знаю, – ответил Хиро.

Я побарабанила пальцами по свитку.

– У нас есть время над этим подумать, – добавил Хиро. – Когда мы приедем в Такаоку, будет еще слишком темно, чтобы брать лодку. Ну и ты вся вымазана в останках растаявшего монстра.

Я скривилась. Мое белое кимоно и вправду стало болезненно-серым.