Кайли Бейкер – Ночь шинигами (страница 31)
– Выбор есть всегда.
Юки-онна медленно покачала головой и повторила:
– У меня не было выбора.
– Почему? – спросила я, изо всех сил пытаясь пошевелить рукой или хотя бы пальцем.
– Из-за Идзанами.
– Что? – Я уставилась в неподвижное лицо снежной фигуры, оставив попытки двинуться.
В этом не было никакого смысла. Идзанами послала меня убить ёкай из-за их преступлений против людей и шинигами. Богиня не поступила бы так, будь сама всему виной.
– При чем тут Идзанами?
Юки-онна покачала головой.
– Знаешь, ты не первая, кого она отправила меня убить. И не последняя.
Она потянулась и прижала палец к моей груди. Тот вошел в кожу, как нож в масло, и уткнулся в ребра. Но вместо леденящей боли, которая пронзила бы меня от ее прикосновения в реальном мире, на этот раз я не почувствовала ничего.
– Думаю, больше всего мне понравится вкус сердца, – решила Юки-онна. – Даже замораживать его не буду. Оно уже ледяное.
Я задохнулась. Это что, какая-то шутка? Конечно же, на самом деле мое сердце не ледяное, и меньше всего я хотела слушать нотации снежной женщины, только что сожравшей целую деревню.
– Я создана из света, который положил начало вселенной и самому времени, – выговорила я сквозь зубы, – вовсе не изо льда.
– Это благословение. – Юки-онна снова коснулась моего лица. – Когда сердце стылое, тебе нечего желать. Ничто не преграждает путь.
– Не этого… – Я замолчала.
«Не этого я хотела», – вот что рвалось с языка. Но слова застряли в горле, будто его закрыли пробкой, точно бутылку вина.
– Теперь я вижу, почему она послала тебя, – сказала ёкай.
– Ты о чем?
Юки-онна подняла голову, и на меня взглянули черные глаза шинигами. «Не просто глаза, – подумала я, пытаясь отстраниться, но ноги не слушались. – Мои глаза».
Я попыталась отпрянуть, но тюрьма, в которую чудовище заключило мой разум, крепко приковала ноги к заснеженной земле. Ёкай открыла рот для ответа, и я взмолилась, чтобы слова, которые прозвучат, произнес не мой собственный голос, чтобы она не вырвала мои связки и не поглотила их своей бесконечной утробой.
Но, не успев ответить, ледяная женщина закричала. Ладонь ее, что лежала на моем лице, обратилась в пепел и рассыпалась, осколки взметнулись на фоне белоснежного пейзажа спиральным вихрем, словно рой мух. Юки-онна выдернула другую руку из моей груди, но и та уже превратилась в пепел.
Мои кисти запульсировали. Я посмотрела вниз и увидела, как проступают красные вены, как растворяется кожа, пока от пальцев не остались только кости.
– Что ты со мной сделала? – закричала Юки-онна, рухнув на землю.
– Я… я не знаю, – прошептала я, глядя, как моя кожа становится все прозрачнее, алые вены ползут вверх, исчезая в рукавах.
С диким криком ёкай вырвалась из моего сознания.
Я стояла в морозных горах Ширакава-го. Мои легкие были полны льда, Юки-онна закрывала мне рот рукой. Ее широко распахнутые испуганные глаза встретились с моими.
А затем острый конец палки Хиро пронзил голову чудовища.
Рука снежной женщины упала, и лед внутри меня мгновенно растворился. Тело молниеносно исцелилось, волна жара опалила горло. Я наклонилась вперед, кувшин с керосином пролился на землю, оказавшись бесполезным. Нивен и Хиро подняли меня на ноги и потащили по снегу. Я выкашляла воду и протерла глаза, потому что мир все еще выглядел искаженным и неправильным.
Позади ёкай издала крик раненой птицы. Удар Хиро ее не убил.
Каблуки застряли в снегу, и я вырвалась из хватки Нивена, невзирая на протесты. Затем махнула рукой в сторону брошенного фонаря и взорвала поток света и огня, который обрушился на чудовище. Она снова закричала и упала на руки, пламя заискрилось на кончиках ее волос, устремляясь к макушке. Ветер донес до нас запах огня и гнили вместе с осколками голубых углей. В одно мгновение пламя охватило Юки-онна. Я осмелилась выдохнуть и потянулась к рукаву Нивена.
Но тут на одежде снежной женщины образовался слой белого льда, будто ее кимоно превратилось в стекло. Огонь погас, лед с шипением взметнулся паром и поднялся над ёкай туманным облаком.
Юки-онна с оглушительным треском перекатилась на четвереньки. Возможно, это осыпалась ледяная кожа или дробились кости. Я упала на Нивена, пытаясь уберечься от скрежета, который царапал тонкую ткань барабанных перепонок.
Ледяная женщина поднялась; каждый ее позвонок вставал на место, пока она не выпрямилась во весь рост, возвышаясь над нами и покачиваясь вместе с вечнозелеными деревьями. Какое-то мгновение она смотрела на нас с тем же пустым безразличием, что я наблюдала вблизи. Затем сделала шаг вперед, и снег захрустел под ее босыми ногами, как тысячи стеклянных осколков.
Хиро метнул в Юки-онна лампу и взмахнул рукой, когда та взлетела в белое небо. Свет вспыхнул так ослепительно, что перед моим взором заплясала тысяча бесформенных фигур, даже пришлось зажмуриться. Наверное, Хиро был куда сильнее, чем я думала, потому что его фонарь пылал ярким солнечным светом, гораздо ярче, нежели тот, которым я атаковала Айви. Пламя опалило волосы ёкай и обожгло лицо, она закричала и упала, но тут же вокруг нее снова закружился ледяной вихрь, с шипением погасив огонь. На этот раз Юки-онна вскочила почти мгновенно.
– Бежим! – прошептала я еле слышно, дергая Нивена за рукав. – Быстрее!
Я попыталась шагнуть по льду, но ноги задрожали, и я вцепилась в пальто брата, чтобы удержаться. Ёкай подскочила, вытянув руку, температура падала так быстро, что каждый вдох причинял боль, тысяча зазубренных снежинок царапали горло. Я отпрыгнула в сторону, воспоминание о том, как ледяные руки рвали мое тело, вспыхнуло в памяти, разжигая панику.
Я споткнулась и повалилась вперед, увлекая за собой Нивена. Хиро возник рядом и попытался подхватить меня под мышки, но снег под моими ладонями заледенел: его накрыла тень ёкай. Времени на бегство не оставалось. Я сорвала перчатку и сунула руку в карман, пальцы сомкнулись вокруг часов.
Рой снежинок застыл, завывания ветра смолкли. Нивен и Хиро замерли по обе стороны от меня. Тишину нарушало лишь мое собственное прерывистое дыхание. Покрытая коркой льда Юки-онна склонилась над нами, потянулась бледной рукой, но не смогла приблизиться. От резкого перепада адреналина у меня подкосились ноги, и я едва не упала лицом в снег. Каким-то образом мы выжили. Я почти прошептала благодарственную молитву Анку, но опомнилась: больше он не мой бог.
Но заморозка времени не остановила убийственный холод, о чем напомнило стылое серебро часов в голой руке. Металл пустил ледяные кинжалы по сухожилиям запястья и грозился впиться в ладонь. Я сорвала зубами перчатку и прикоснулась к лицу Нивена. Он отшатнулся, очнувшись от заморозки времени.
– Рэн, ты в порядке? – Брат схватил меня за руку.
Но объяснять было некогда. Я кинулась к Хиро и прижала пальцы к его щеке. Дух-рыбак тут же врезался в меня, пытаясь убежать от угрозы. Он не заметил, что ёкай неподвижна.
Нивен оттащил Хиро, тот крутанулся, изумленно воззрившись на застывшую Юки-онна и висящие в воздухе снежинки.
– Это… – Хиро непонимающе смотрел вокруг. – Рэн, это ты сделала? Но…
– Не сейчас! – рявкнула я, ощущая, как ладонь с часами пронизывает холод. – Туда! – Свободной рукой я указала на пещеру, видневшуюся за елями. Мне никогда раньше не удавалось создать такой широкий круг, заморозить во времени снежный ландшафт и горы, насколько хватало взгляда. Я бы гордилась собой, но это была лишь случайность.
Хиро и Нивен пытались поднять меня, а я не могла вдохнуть, не хватало кислорода, чтобы сказать: пусть перестанут со мной возиться и бегут к пещере, если потребуется, тащат меня, пока рука не посинела от обморожения.
– Фонарь! – прокашляла я Нивену. Он отпустил меня и бросился за последней оставшейся лампой, скользя по льду на четвереньках. Я, спотыкаясь, направилась к пещере, медленно возвращая контроль над ногами. Сжимающую часы руку, казалось, утыкали ножами.
Нивен догнал нас, схватил меня и потащил быстрее. У входа в пещеру я упала на колени, заползла в тень и скорчилась вокруг замерзшей кисти.
– Хиро, спрячь нас!
Тот взмахом опустил на вход в пещеру пелену тьмы. Как только мы оказались в безопасности, я швырнула хронометр в стену.
Часы с глухим звоном ударились о камень, покрутились на ледяной земле и остановились. Взвыл ветер. Я привалилась к стене пещеры, пытаясь согреть руку. Даже в темноте было видно, что в месте прикосновения часов ладонь почернела от обморожения, на ней остался круглый отпечаток.
– Где она? – спросила я, закрывая глаза.
Кто-то зашевелился рядом.
– Возле деревьев, смотрит сюда, – ответил Хиро.
Я взглянула на свод пещеры. Капающие сталактиты свисали, угрожая выколоть глаза. Нивен взял мою руку и попытался согреть, растирая. Я едва чувствовала его пальцы.
– Ты в порядке? – спросил Хиро.
Я кивнула, стряхнув с губ колючие кристаллики. Лед повредил мне легкие, но ничего, выживу.
– Так вот что умеют жнецы. – Я открыла глаза. Хиро улыбался посиневшими губами, трясясь от холода. – Такого зрелища стоило подождать. Рэн-из-Лондона останавливает мир простыми часами.
– Не мир. – Мое лицо вспыхнуло, несмотря на мороз. Заразительная улыбка Хиро передалась и мне, пусть я не чувствовала губ.
Хиро заговорил, но ветер взревел и швырнул снег сквозь укрывающую нас тьму. Нивен скорчился около меня, больше от страха, чем для тепла, ведь температура наших тел упала. Лучше бы он обнимался с Хиро, но я не стала это предлагать.