Кайла Фрост – Владыка Забытых Снов (страница 2)

– Я… я не знаю, где я, – выдохнула она наконец, и её собственный голос показался ей жалким, треснувшим, словно у потерявшегося ребёнка.

Ртутные глаза сузились едва заметно. Он наклонил голову, изучая её, как учёный изучает редкий, не совсем понятный образец.

– Где ты? – он повторил, и в его интонации прозвучала лёгкая, холодная усмешка. – Ты на Пороге. В сердцевине Забвения. Ты в моём доме. – Он сделал паузу, давая словам осесть, впитаться. – А более интересный вопрос не «где», а «что». Что ты такое, маленький бродячий сон? Ты носишь отпечаток плоти и пыли, но сквозь тебя просвечивает… иное.

Он поднялся. Движение было плавным, бесшумным, лишённым всякой суеты. Он казался выше, чем она предполагала. Он сошёл с возвышения, и его тень легла на неё, длинная и густая. Лора инстинктивно отступила на шаг, но её спина упёрлась в невидимую стену присутствия – стражей-теней, стоявших сзади.

Элиан остановился в двух шагах. Он не протягивал рук, не совершал угрожающих движений. Он просто стоял, источая холод, который она чувствовала кожей.

– Ты видишь сны, которые тебе не принадлежат, – произнёс он, и это не было вопросом. Это была констатация, вырезанная из самого её существа. – Ты входишь в них, как в реку, и плывёшь по течению. Ты – проводник. Живой, дышащий ключ к замочным скважинам памяти. Такая редкость. Такая неожиданная находка.

В его голосе прозвучало нечто, от чего кровь застыла в жилах. Не жестокость. Не злоба. А чистое, безразличное, хищное любопытство. То, с каким ребёнок отрывает крылья бабочке, чтобы понять механизм полёта.

– Я хочу домой, – прошептала Лора, и в её голосе затрепетала последняя искра сопротивления.

– Дом? – Он произнёс это слово мягко, как незнакомый термин. – Милая заблудившаяся вещь. Ты перешла Порог. Ты потянулась к сну, который был не просто сном, а якорем, крючком. И он тебя зацепил. Ты здесь. И то, что ты представляешь, теперь принадлежит мне.

Он сделал едва заметный жест пальцем. И вдруг Лора почувствовала это – невидимые нити, тонкие, как паутина, холодные, как сталь, опутавшие её сознание, её дар. Они не сжимали. Они просто были. Отмечали. Клеймили.

– Тебя зовут Лора Эванс, – продолжил он, читая это имя прямо из её памяти, без усилий. – И твой дар, твоё проклятие, теперь мой инструмент. У тебя есть выбор, конечно. Всегда есть выбор.

Он снова посмотрел на неё своими ртутными глазами, и в их глубине вспыхнула искра того чужого света – голодная, настойчивая.

– Ты можешь служить. Или ты можешь стать тем, что служит другим – фоном, пейзажем, частицей пыли в углу моей библиотеки забвений. Выбор, как видишь, иллюзорен, но формальности должны быть соблюдены.

Он ждал. Тишина в зале стала густой, тягучей, сладкой в своей абсолютной, беспросветной опасности. Звон хрустального сада где-то далеко казался воспоминанием из другой жизни. Жизни, которая закончилась, когда она, в отчаянии ищущая покой, потянулась к чужому сну и упала в самую его середину.

Лора стояла, чувствуя, как подкашиваются колени. Она смотрела в лицо этому холодному, древнему существу, в эти глаза, видевшие, должно быть, крушение миров и рождение звёзд. Она думала о своей квартире, о тикающих часах, о сером, безопасном, выцветшем небе Лондона. Это было так далеко, что казалось миражом.

А здесь, сейчас, был только он. И его воля, выкованная из льда и забытых снов.

Она кивнула. Едва заметное, почти невольное движение головы. Слов не было. Они застряли комом в горле, смешавшись со вкусом поражения и страха.

Элиан ответил едва уловимым наклоном головы – грацией хищника, принявшего дань.

– Прекрасно, – сказал он, и в его голосе не было ни удовлетворения, ни жестокости. Была только констатация факта, первого шага в долгой, предопределённой игре. – Добро пожаловать в Забытое Королевство, Лора Эванс. Начнём.

Первый сон-артефакт

Архив Забытых Снов не имел дверей. Вместо них был занавес из тишины – плотной, вязкой, словно прогорклый мёд, через который пришлось буквально проталкиваться, ощущая сопротивление на коже лица и в ушах. Айрис шла впереди, её фигура, составленная из сгущающегося полумрака, не нарушала тишину, а поглощала её. Лора шла следом, чувствуя, как холод перламутровых полов дворца сменяется иным холодом – сухим, пропитанным запахом древней пыли и чего-то кислого, сладковатого, похожего на запах увядающих мозгов.

Помещение открылось не сразу. Сначала это был просто коридор, стены которого были утыканы нишами. В нишах, на бархатных подушках цвета запекшейся крови или на тонких шипах кристалла, покоились артефакты. Одни напоминали застывшие слезы неправильной формы, внутри которых клубился туман. Другие – сколотые осколки зеркал, отражавшие не комнату, а какие-то иные, мелькающие пейзажи. Третьи – миниатюрные, идеальные скульптуры из кости или темного дерева, замершие в выражениях крайнего ужаса или блаженства. Воздух звенел. Не мелодией, а навязчивым, едва уловимым гудением – сублимированным эхом тысяч спрессованных эмоций.

– Не смотри прямо в них, – прозвучал голос Айрис. Он был низким, женским, и каждое слово в нём было отчеканено, лишено интонационных изгибов, как надпись на надгробии. – Даже запечатанные, они могут оставить отпечаток. Твой ум и без того достаточно восприимчив.

Лора отвела взгляд от ниши, где мерцал кристалл цвета синяка – фиолетово-жёлтый, пульсирующий нездоровым светом. Она сосредоточилась на спине Айрис, на переливах тьмы, из которой состояла её одежда. Её собственное человеческое тело казалось здесь грубым, нескладным, слишком громким в своем биологическом функционировании. Каждый вдох был шумом на фоне этой замерзшей симфонии воспоминаний.

Коридор вывел в круглый зал. Его купол был скрыт в темноте, но из этой темноты спускались тонкие, словно паутина, нити серебристого света. Они колебались в невесомости, касаясь центра зала – большого, плоского кристалла, напоминавшего столешницу из матового кварца. Вокруг, на полках, которые, казалось, росли прямо из стен, как кристаллические грибы, лежали сотни, тысячи снов. Здесь гудение было гуще. Оно давило на виски, вползало в носоглотку сладковатым привкусом чужих сновидческих гормонов.

У кристаллического стола их уже ждало существо. Оно не имело постоянной формы. То это была тень, отброшенная невидимым светильником, то – чернильное пятно, растекавшееся по поверхности кварца, то – смутный силуэт с слишком многими конечностями. Его называли Эхо.

– Для новичка, – произнес Эхо. Его голос был именно эхом – он возникал не из одной точки, а отражался от всех стен одновременно, тихий и безличный. – Простой образец. Категория: личная утрата. Источник: фейри низшего порядка, род Лесных Певцов, исчезнувший. Степень кристаллизации: стабильная. Побочные эффекты: возможна остаточная меланхолия и фантомные боли в области спины.

Из неоткуда, из воздуха рядом с Эхо, материализовался предмет и мягко опустился на кварцевую поверхность. Это был не кристалл и не слеза. Это было перо. Длинное, изящное, цветом напоминающее потускневшее серебро, но с опаловым отливом у основания. Оно лежало совершенно неподвижно, но от него веяло таким холодным, одиноким отчаянием, что у Лоры свело желудок.

– Твоя задача, – сказала Айрис, обходя стол и становясь напротив Лоры. Её абсолютно чёрные глаза были прикованы к ней, не мигая. – Погрузиться. Найти ключевой образ. Для этого сюжета – лицо того, кто отнял крыло, к которому принадлежало это перо. Зафиксировать его. Выйти. Отчёт должен состоять из визуальных, аудиальных и сенсорных меток. Не твои интерпретации. Факты. Поняла?

Лора кивнула, не в силах оторвать взгляд от пера. Оно манило и отталкивало одновременно. Она уже чувствовала на языке металлический привкус чужой боли.

– Как… как я это делаю? – её голос прозвучал хриплым шёпотом.

– Ты делала это тысячу раз, сама того не желая, – безжалостно констатировала Айрис. – Разница лишь в том, что теперь тебе нужно не плыть по течению, а плыть целенаправленно. Коснись артефакта. Разреши связь. И помни – ты наблюдатель. Якорь здесь – твоё собственное тело. Если начнёшь терять его, я выдерну течь. Но это будет неприятно.

«Неприятно» прозвучало как «сломаю тебе позвоночник». Лора сделала глубокий вдох. Запах архива – пыль, боль, старая магия – заполнил лёгкие. Она протянула руку. Пальцы дрожали. Кончики её пальцев коснулись холодной поверхности пера.

И мир взорвался.

Нет, не взорвался. Он развернулся. Как ядовитый цветок, чьи лепестки были вырезаны из живого, страдающего мрака. Боль была первым, что она ощутила. Не эмоциональную, а физическую, острую, режущую – будто у неё за спиной вырывали с корнем часть её самой. Крик, который не был её криком, застрял в её горле, вырываясь беззвучным спазмом. Она падала. Не в бездну, а сквозь слои леса, но это был не Бесконечный Лес Королевства. Это был лес памяти, искажённый горем. Деревья были цвета гниющей меди, их кора сочилась липкой, пахучей смолой. Воздух гудел от звенящей тишины – все природные звуки были вырваны, остался только далёкий, надрывный плач.

Она была не Лорой. Она была "им". Существом лёгким, созданным для полёта и пения. И теперь оно калека. Огромная, невыносимая тяжесть на спине, где когда-то вибрировали мышцы, управляющие крыльями. Каждое движение отзывалось свежей, рвущей агонией. Но боль была лишь фоном. Главным был страх. Леденящий, парализующий страх, пронизывающий каждую клеточку. Страх не за себя – за того, кто остался в гнезде. За того, чьи глаза, цвета весенней листвы, смотрели на него с безграничным доверием.