Кайла Фрост – Песнь Тьмы и Льда (страница 3)

На галерее второго яруса, скрытая резной ширмой из сандалового дерева, леди Аэлис наблюдала за сценой. Её тёмные, гладкие волосы были убраны в безупречную, сложную причёску, украшенную единственной жемчужиной цвета розового кварца. Платье из зелёного шёлка, цвета лесной тени, облегало её гибкую фигуру. В руках она держала веер из страусовых перьев, но не обмахивалась. Она изучала.

Её тёплые, ореховые глаза, обычно такие приветливые, сейчас были холодны и сосредоточены, как у хищной птицы. Она видела неподвижность северной принцессы, её слишком прямой стан, её лицо – прекрасную, безжизненную маску. Видела, как та вздрагивала от резких звуков, как её зрачки слегка сужались от яркого света. Видела её взгляд, когда та смотрела на Элиаса. Не страх. Не интерес. Расчёт. Холодный, чистый, отточенный расчёт, скрытый под тончайшей плёнкой раздражения.

А когда Элиас ушёл, Аэлис увидела кое-что ещё. Как взгляд Алисии на долю секунды задержался на дверном проёме, куда скрылся принц. Как её пальцы, спрятанные в складках платья, сжались в кулак так сильно, что костяшки побелели. Не от гнева. От концентрации.

Аэлис медленно выдохнула. Она отвернулась от ширмы и скользнула в боковой коридор, столь же бесшумный и быстрый, как тень от облака. Ей нужно было доложить. Не в тронный зал, конечно. Позже. В кабинете. Там, где Император снимал с себя бремя публичного величия и становился просто человеком, принимающим решения.

Она прошла через потайную дверь в стене, скрытую гобеленом с изображением охоты на солнечных оленей. Лестница вела вниз, в прохладные, слабо освещённые помещения личных покоев. Она знала, что он будет ждать.

Сол Ар II сидел за простым столом из тёмного дуба, разглядывая карту северных земель. На ней, рядом с контурами Ледяной Цитадели, чьей-то рукой было начертано кроваво-красным: «Тень?». Он поднял глаза, когда Аэлис вошла и безмолвно склонилась в глубоком реверансе.

– Ну? – спросил он коротко.

– Она лжёт, Ваше Величество, – голос Аэлис был мелодичным, но лишённым всякой теплоты. – Не о гелиотропах. Они действительно нужны. Она лжёт о причине своего визита. Её миссия – не торговля.

– Продолжай.

– Она слишком спокойна. Слишком… сфокусирована. Её не интересуют наши богатства, наша архитектура, даже угроза войны. Её интерес – двор. Доступ. И когда вы представили принца Элиаса… – Аэлис сделала крошечную паузу, – в её глазах был не дипломатический интерес. Была цель. Как у охотника, который наконец-то увидел оленя на прицеле.

Император откинулся на спинку кресла. Его пальцы постукивали по дубовому столешнице. – Элиас? Зачем ему? Он второй сын. Политический вес минимален.

– Возможно, именно поэтому, – мягко сказала Аэлис. – Его легче изолировать. Легче приблизить. Его смерть не приведёт к немедленному кризису престолонаследия, но станет идеальным casus belli, если они захотят войны. Или… – она сделала ещё одну паузу, – если им нужно что-то иное, что может дать только он. Что-то, связанное с его кровью. С его даром.

В комнате повисла тишина. Где-то далеко, за толщей камня, все ещё доносился смутный гул города.

– Наблюдай, – наконец произнёс Император. – Всё время, пока она здесь. Каждое её движение, каждый взгляд. И за моим сыном тоже. Посмотрим, на что способен этот «лёд». И на что способно наше «пламя». Оставь их. На время. Пусть играют.

Аэлис склонила голову. – Как прикажете. Я буду их тенью.

Она вышла, оставив Императора наедине с картой и кровавой надписью на ней. В коридоре она остановилась, прикрыла глаза. Перед мысленным взором снова всплыло лицо Элиаса – насмешливое, живое. И лицо ледяной принцессы – прекрасное и смертоносное, как отточенный клинок. Губы Аэлис сжались в тонкую, неодобрительную линию. Она не знала, какая игра началась. Но она знала одно: в этой игре ставки были выше, чем торговый договор. И она намерена была контролировать все ходы. Или устранить игроков, если они выйдут из-под контроля.

Игры теней

Время в Алмазном Городе текло иначе. Не медленным, неумолимым ледниковым движением, а капризными, бурными струями. Оно то застывало в томительном ожидании у дверей зала заседаний, то мчалось, подхваченное суетой дня. Переговоры о гелиотропах попали в вязкую трясину процедур. Советник Малик, худощавый мужчина с лицом аскета и глазами, холодными, как монеты, находил всё новые и новые поводы для задержек. То требовал уточнения карт месторождений, то настаивал на привлечении гильдии ювелиров для оценки качества кристаллов, то внезапно вспоминал о необходимости согласования с комитетом по торговым путям, который, как нарочно, отбыл в инспекцию на границу.

Алисия сидела на очередном заседании, её поза была идеально прямой, руки сложены на коленях, лицо – зеркальная гладь горного озера. Внутри же бушевал холодный, ясный гнев. Она видела игру. Видела, как Малик прятал тонкую улыбку в складках своих сухих губ, бросая на неё быстрые, оценивающие взгляды. Он тянул время. По чьему приказу? Императора? Возможно. Это работало и на неё. Каждый день задержки был днём, данным ей для охоты.

Её покои во дворце были роскошными и душными. Широкие окна выходили на внутренний дворик с фонтаном, и шелест воды, смешанный с вечным стрекотом цикад, наполнял комнаты монотонным, навязчивым гулом. Она приказала убрать тяжёлые парчовые занавеси и ароматические свечи, чей сладкий дым щекотал горло. Вместо них Лира, её служанка, с трудом раздобыла несколько простых восковых свечей и кусок небелёного полотна, чтобы прикрыть яркую вышивку на подушках. Комната стала напоминать траурную палату, и в этом было своё успокоение.

Именно здесь, в этой полутьме, Алисия начинала свою работу. Под предлогом изучения истории и культуры Империи – «чтобы лучше понять наших партнёров», как она сухо заявила Элиасу, – она выпрашивала доступ в разные части дворца. Библиотеку. Галереи. Архивы (ограниченные, неглубокие). Её сопровождала Лира или один из стражников, но их присутствие было лишь ширмой. Её настоящие глаза и уши – Варис – действовали в ином измерении.

Варис не терял времени. Пока Алисия оттачивала лезвие своего намерения в свете дня, он двигался в тени. Его северная, неприметная внешность и сдержанность сливались с сотнями слуг и мелких чиновников, сновавших по коридорам. Он не искал контакта с южной знатью. Он искал знания. И нашёл их там, где они обычно прячутся от света власти: на задворках учёной мысли.

Старый учёный, магистр Орвин, жил в лабиринте узких улочек за пределами дворцового холма. Его дом, больше похожий на развалину, пах старыми книгами, химическими реактивами и забвением. Варис пришёл ночью, подкупив сторожа у калитки, ведущей в сады. Орвин, лысый, с трясущимися руками и пронзительным взглядом человека, который слишком долго смотрел в суть вещей, принял его без удивления.

– Северянин, – проскрипел он, усаживаясь за стол, заваленный свитками и странными приборами из стекла и меди. – Пришли за истиной, которую ваши жрецы льда отрицают. О Тени.

Варис не стал отрицать. – Мы называем её Немой Пустотой. Она пожирает наш мир.

– Она не пожирает, – поправил его Орвин, и его глаза заблестели. – Она уравнивает. Стирает различия. Тепло и холод, свет и тьму, жизнь и смерть. Она – энтропия, обретшая форму. Болезнь не вашего королевства. Болезнь самого баланса.

– Как её остановить?

Орвин горько рассмеялся. – Остановить? Вы спрашиваете, как остановить дыхание мира на выдохе. Её можно только… скомпенсировать. Усилив то, что она стремится свести на нет. Противоположности. Но не через уничтожение одной другой. Через… синергию. Невозможное союз. В старых текстах, тех, что сжигали при нынешнем императоре, говорилось о «Сердце, которое не берут, а дарят». Безумные слова. Поэзия.

Варис слушал, и тяжёлый камень в его груди становился ещё тяжелее. Он думал об Алисии, о её миссии, о том холодном, решительном огне в её глазах, когда она говорила о «сердце живого пламени». Он задал последний, самый важный вопрос: – Существует ли ритуал? Конкретный? Из древности?

Орвин посмотрел на него долгим, проницательным взглядом. – Ритуалы – это костыли для тех, кто не понимает сути. Но да. Существовал. «Слияние Краёв». Он требовал добровольного участия двух носителей крайних магий. И он не обещал победы. Он обещал только перемену. Рождение чего-то нового. Или полное уничтожение обоих. Ваши правители предпочтут костыль.

Варис ушёл затемно, неся в себе не надежду, а тягостное знание. Он должен был сказать Алисии. Но как? Как разбить её веру, единственное, что держало её на плаву? Он отложил разговор. Надо было собрать больше фактов. Надо было обезопасить её от слежки.

Слежка шла с обеих сторон.

Алисия, под видом изучения фолианта по истории горного дела, день за днём отмечала в памяти маршруты Элиаса. Он был существом привычек, несмотря на всю свою показную небрежность. Утренняя тренировка с мечом во внутреннем дворе на рассвете (она наблюдала с галереи, сквозь резную решётку, видя, как его тело, обливаясь потом, двигается с грацией и яростью пламени). Завтрак с офицерами своей личной стражи, громкий смех, разносившийся по террасе. Затем – посещения кузниц, арсеналов, иногда – храма Солнечного Лика. После полудня – неизменный визит в Императорскую библиотеку, самый старый и тихий зал дворца.