Кайла Фрост – Песнь Тьмы и Льда (страница 2)

– Не говори, – прервала она его. Голос её звучал ровно, но в нём появилась тончайшая, ледяная хрипотца. – Ничего не говори. Просто будь рядом. Когда мы отправимся.

Она обернулась. Их взгляды встретились. В его глазах она прочла всё, что он никогда не произнесёт: преданность, граничащую с безумием. Боль. Готовность пойти в самый ад и достать для неё это пылающее сердце, даже если оно опалит ему душу. Она видела это. Приняла. И отвернулась, потому что смотреть на это было больнее, чем на пустые глаза отца.

– Подготовь всё, как сказала, – произнесла она, глядя в окно на надвигающуюся Тень. – Мы едем на юг за огнём.

И в тишине коридора, нарушаемой лишь её собственным, бесшумным дыханием, это прозвучало как клятва. Как начало конца. Или начала чего-то такого, что даже древний свиток Хейдрика предвидеть не мог.

В пасти льва

Перевал остался позади, впившись в небо зубчатым чёрным хребтом. Воздух, который ещё вчера резал лёгкие иглами сухого мороза, стал тяжёлым, влажным, обволакивающим. Он не обжигал, а душил, наполняясь с каждым шагом на юг новыми, навязчивыми ароматами. Пыль. Пыль, пахнущая раскалённым камнем и выгоревшей травой. Дым очагов, в котором угадывались смолистые ноты хвои и что-то сладковато-приторное. Цветы, чей запах был не тонким и холодным, как у северных мхов, а густым, почти осязаемым, как сироп.

Алисия ехала верхом на белом ишаке, выдрессированном для горных троп. Её спина была прямая, лицо – неподвижная маска из лунного камня под капюшоном из тончайшей серебристой парчи, отражавшей солнце. Но внутри всё сжималось, сопротивлялось, кричало в немом ужасе. Шум. Боже, этот шум. Он начался ещё в предместьях – сначала как далёкий, невнятный гул, потом разрастаясь, накладываясь сам на себя, пока не превратился в сплошную, оглушительную какофонию. Лязг металла, рёв голосов, смех, крики торговцев, визг невидимых животных, пронзительный звон колокольчиков, ритмичный стук десятков молотов. Звуки не просто существовали – они атаковали, лезли под кожу, в уши, в виски, вытесняя благословенную, очищающую тишину её мира.

Они миновали последние холмы, и Алмазный Город открылся перед ними во всей своей ослепительной, наглой пышности.

Он слепил. Не мягким, отражённым светом льда, а яростным, прямым ударом солнца по белоснежному песчанику и полированному мрамору. Башни, арки, купола – всё стремилось ввысь, всё было украшено резьбой, увито зеленью, испещрено бесчисленными окнами и балконами. Город не стоял – он кипел. Он пёр из земли, как гнойник излишней жизни. Улицы, видневшиеся за высокими стенами, кишели людьми. Пестрыми, шумными, быстрыми, как муравьи в разорённом муравейнике.

Варис, ехавший рядом, сдвинул брови. Его рука не покидала эфес меча. – Дышите, Ваше Высочество, – тихо сказал он, не глядя на неё. – Они смотрят.

Она дышала. Мелко, поверхностно, стараясь не вдыхать эту густую смесь ароматов глубже, чем необходимо. Её свита из двенадцати человек, вся в серо-голубых безмолвных одеждах, казалась призрачным пятном на этом полотне из пылающих красок, медных отливов и выгоревшей на солнце охры.

Их провели через Главные Врата – арку, высеченную в виде восходящего солнца с лучами из позолоченной бронзы. Толпа расступалась, но не умолкала. На неё смотрели. С любопытством, со смешком, с открытой враждебностью. Взгляды, жаркие и цепкие, как прикосновения, скользили по её закутанной фигуре, по платиновым прядям волос, выбившимся из-под капюшона. Она чувствовала себя голой. И одновременно закованной в непроницаемый, чужеродный панцирь.

Дворец Императора был таким же: огромным, шумным, сверкающим. Прохладные внутренние дворики с фонтанами, где воздух хоть немного отдавал влагой, сменялись галереями, где толпились придворные. Шёпот, шелест шёлковых одежд, звон браслетов. Запах ладана, пота и дорогих масел сандала. Всё это сливалось в один сплошной, давящий гнет.

Аудиенция была назначена немедленно. Не время для отдыха, для осмысления. Таков был расчёт: застать врасплох, продемонстрировать силу, показать, кто здесь задаёт ритм. Ритм, быстрый, нервный, лихорадочный.

Тронный зал Пылающего Солнца был полной противоположностью тихому, ледяному святилищу её отца. Он взмывал ввысь куполом, расписанным фресками, изображавшими подвиги солнечных героев. Колонны из розового мрамора удерживали ярусы галерей, где толпились зрители. Воздух дрожал от приглушённого гула. И в центре, на возвышении из тёмно-золотистого камня, похожего на мёд, стоял трон. И сидел на нём Император.

Сол Ар II не был старым. Он был выжженным. Лицо его, цвета тёмной меди, было испещрено глубокими морщинами, будто трещинами в высохшей земле. Его глаза, узкие и пронзительные, цвета тёмного янтаря, казалось, не отражали свет, а поглощали его, храня внутри собственное, невидимое пламя. Он наблюдал, как они шли по длинной аллее ковра, не двигаясь, и в его неподвижности была мощь спящего вулкана.

Алисия остановилась в положенном месте и совершила поклон, предусмотренный протоколом для равных монархов. Неглубокий, точный. Она выпрямилась, отбросила капюшон. Платиновые волосы, убранные в тугой узел, вспыхнули под лучами света, падавшими из окон под куполом. В зале на мгновение стало тише.

– Принцесса Алисия из рода Вечного Льда, – голос церемониймейстера гулко раскатился под сводами. – С почтением приветствует Солнечный Трон.

Император медленно кивнул. Движение было скупыми, будто дорогим. – Приветствуем в Алмазном Городе, – голос его был низким, хрипловатым, как скрип раскалённого камня. – Надеемся, ваш путь был не слишком утомителен. Наши горы могут быть… негостеприимны.

– Тропы были ясны, Ваше Императорское Величество, – ответила Алисия. Её собственный голос прозвучал звонко и чётко, как удар хрустального колокольчика о камень. Слишком звонко для этого зала. – Благодарим за заботу.

– Говорят, вы привезли предложение. Касающееся гелиотропов, – продолжил Император, опуская все дальнейшие церемонии. Его взгляд, тяжёлый и оценивающий, скользил по ней, словно взвешивая на невидимых весах.

– Да. Залежи в ледниках обильны. Мы готовы возобновить регулярные поставки, на новых условиях. В обмен на гарантии безопасности торговых караванов и… обсуждение пограничных инцидентов с Тенью. Она угрожает обоим нашим мирам.

В зале пронёсся шепот. Слово «Тень» здесь произносили с другой интонацией – не с леденящим ужасом, а с опасливым презрением.

– Угроза с вашей стороны, Принцесса, – поправил её Император. – Мы содержем свои границы в чистоте. Но ваше предложение… заслуживает рассмотрения. Вам и вашей свите будет предоставлено жилище. Для деталей договора к вам будет приставлен сопровождающий. Он ответит на ваши вопросы и обеспечит всё необходимое.

Он сделал едва заметный жест рукой, небрежный, как если бы отмахивался от надоедливой мухи.

С края тронной платформы, из тени колонны, вышел он.

Сначала Алисия увидела движение – быструе, энергичную походку, лишённую чопорной придворной неспешности. Потом – фигуру в камзоле из тёмно-красного, почти гранатового бархата, с небрежно расстёгнутым воротом. Потом – лицо.

Оно не было красивым в классическом смысле. Слишком резкие черты, слишком твёрдый подбородок, нос с едва заметной горбинкой. Но оно было живым. Невероятно, оскорбительно живым. Смуглая кожа, покрытая лёгким румянцем от жары, тёмно-карие глаза, в которых искрилось насмешливое любопытство. Волосы цвета жжёной меди, собранные в низкий пучок, выбивались непокорными прядями на лоб и виски. На скуле, рядом с левым глазом, – маленькая, изящная татуировка в виде язычка пламени.

Он остановился перед ней, не соблюдая положенной дистанции. От него пахло – теплом, кожей, чем-то пряным, вроде корицы, и дымом. Не священным ладаном, а простым, живым дымом костра.

– Принц Элиас, – представился он, и его губы растянулись в улыбке. Улыбка не дошла до глаз. – Второй сын. Сопровождающий, смотритель, гид и, если понадобится, телохранитель от назойливого внимания моих соотечественников. Надеюсь, холод не отнял у вас всю способность к… восприятию нового, Принцесса?

Его тон был лёгким, почти фамильярным. Вызов витал в воздухе между ними, ощутимый, как волна жара от раскалённой плиты.

Алисия встретила его взгляд. В его карих глубинах бушевало целое пламя – насмешка, скука, азарт. Оно прожигало её ледяную броню, достигая той самой трещины, что образовалась у окна в Цитадели. Она почувствовала нечто острое, колющее. Презрение к этой развязности, к этой показной лёгкости. И что-то ещё. Необъяснимый, мгновенный толчок, как если бы два противоположно заряженных кристалла внезапно притянулись.

– Моё восприятие в полном порядке, Принц, – ответила она, и каждое слово было отточено, как лезвие. – Надеюсь, жара не расплавила ваше чувство такта.

В углу его глаза дёрнулся. Улыбка стала уже, острее. – О, тактике мы ещё поговорим. Добро пожаловать в пасть льва, Принцесса Алисия. Уверен, вам будет на что посмотреть.

Он повернулся к Императору, совершил быстрый, почти дерзкий поклон, и снова посмотрел на неё. – Ваши покои готовы. Когда отдохнёте, я покажу вам сады. Если, конечно, цветы не замерзают от одного вашего взгляда.

Он развернулся и зашагал прочь, оставив за собой волну тёплого воздуха и ощущение внезапно опустевшего пространства. Алисия не отвела взгляда от его спины, чувствуя, как по её спине, под слоями парчи и льна, медленно ползёт холодная капля пота.