Кайла Фрост – Клятва Лунного Света (страница 3)

Элиана последовала за его взглядом. За холмом тянулась низина, затянутая ночным туманом. Там, в той стороне, были старые курганы, полуразрушенная башня, о которой ходили дурные слухи. Места, которые даже Гильдия отмечала на картах как «нестабильные». Раньше она видела в них лишь потенциальные гнезда нечисти. Теперь… теперь она слышала эхо пророческого голоса: «чаша забвения».

Инстинкт кричал: доложи Кассиану. Приведи отряд. Очисти местность стандартным протоколом. Но протокол не предусматривал фейри-союзников и видений под двумя лунами. Кассиан, узнав о пророчестве, мог приказать взять Аландэра в плен для изучения. Или просто убить на месте, попытавшись обойти «запрет». А она… она не могла позволить этому произойти. Не из-за него. Из-за миссии. Угроза была реальной. И он, ненавистный, знал о ней больше.

Она повернулась к нему, поставив ноги чуть шире плеч, как перед докладом начальству. Поза говорила: это не доверие. Это тактическое решение.

– На нас нападут. Мои сочтут, что я переметнулась или попала под чары. Твои – что ты предатель. Одиночное расследование невозможно. – Она сделала паузу, вынуждая себя выговорить следующее. – Необходим временный альянс. Чисто практический. До выяснения природы угрозы и способа разорвать эту… связь.

Аландэр смотрел на нее долго. Его взгляд был физическим ощущением: он ощупывал ее, как острый щуп, ища слабости, обмана. Она выдержала его, не моргнув. Позволила ему видеть в своих глазах только холодный расчет, зеркало его собственного.

– Практический, – повторил он, растягивая слово, словно пробуя его на вкус и находя его горьким. – Ты предлагаешь идти вместе. Делиться находками. Не пытаться убить друг друга при первой возможности.

– Мы и не сможем, – напомнила она сухо.

– Не сможем нанести прямой удар. Отравить, столкнуть в ущелье, оставить на растерзание тварям – варианты остаются, – он сказал это почти бесстрастно, как инженер, перечисляющий параметры механизма.

– Они остаются для нас обоих. Доверие исключено. Координация действий – необходима. У меня – знания о путях, ловушках, признаках вмешательства смертных. У тебя – чувствительность к магии, знание древних мест.

Он молчал. Ветер, наконец, шевельнулся, пронеся над холмом запах сырой земли и далекого дыма. Он втянул воздух ноздрями, его глаза сузились.

– Ты ранена.

Это было не вопрос. Элиана машинально дотронулась до бедра. Там, под кожей и просмоленным льном, тупо ныло. В пылу боя с ним, а потом с Сигрид, она не заметила, как ободрала кожу о острый камень. Не серьезно. Но кровоточит.

– Не важно, – буркнула она.

– Для меня важно, – он сделал шаг вперед. Она инстинктивно отступила, рука потянулась к клинку. Он остановился. На его лице промелькнуло что-то похожее на раздражение. – Кровь пахнет. Сильно. Для всего в этих землях. Для Сигрид. Для того, что, возможно, охотится здесь. Мы должны это устранить.

Он говорил о практичности. Только о практичности. Но его забота, даже вынужденная, резала слух.

– У меня есть бинты, – сказала она и, отвернувшись, опустилась на одно колено, чтобы порыться в походной сумке. Действие позволяло не смотреть на него. Она достала плоскую жестяную коробку, свернутую в трубочку чистую ткань, склянку с едкой, коричневой жидкостью – антисептик Гильдии, пахнущий спиртом и полынью.

Она уже собиралась закатать штанину, как он снова заговорил.

– Твой антисептик… он перебьет запах железа и соли, но заменит его на другой, столь же резкий. Чистую рану лучше просто перевязать. Вода есть?

Элиана замерла. Его знания были пугающе конкретны. Знать, как маскировать человеческий запах… это говорило о многом. О глубине вражды. О внимании к деталям хищника.

– В фляге, – сквозь зубы выдавила она, указывая подбородком на плоский алюминиевый сосуд у пояса.

Он, не спрашивая больше, снял с пояса свою флягу – не металлическую, а из темного, лакированного дерева. – Промой рану этой. У меня – вода из лесного родника. Она не имеет… тех примесей, что ваша городская.

Обмен флягами. Простой, бытовой жест. На поле боя он выглядел дико, почти интимно. Элиана взяла его флягу. Она была теплой от тела. Она открутила крышку, плеснула воды на ладонь. Запах – чистый, с едва уловимым оттенком мха и чего-то минерального. Ничего общего с хлоркой и ржавчиной цистерн Элизиума.

Она промыла ссадину, стиснув зубы от холода и жжения. Потом быстро наложила ткань и закрепила ее ремешком. Все это время чувствовала на себе его взгляд. Взгляд исследователя. Взгляд на странное, опасное животное.

– Готово, – сказала она, вставая и протягивая флягу обратно. Их пальцы не соприкоснулись.

– Теперь твой ход, – он все еще изучал ее. – Предложи маршрут, охотница. Куда ведут следы твоих пропавших?

Элиана кивнула к туманной низине. – Туда. К Башне Молчания. Старая постройка. На картах Гильдии отмечена как «аномальная зона». Патрули туда не ходят. Слишком много… несчастных случаев.

– Башня Молчания, – он пробормотал, и в его голосе прозвучало странное узнавание. – Люди дали ей такое имя? Иронично. Когда-то она звалась иначе. «Часовня Двух Ликов».

Сердце Элианы екнуло. Два Лика. Как в видении. Две луны. Она не стала комментировать. Вместо этого сняла с пояса компас. Стрелка дрожала, показывая на север, но с легким, постоянным смещением к востоку – к башне. Магнитная аномалия. Стандартный признак.

– Пошли, – сказала она просто и, не оглядываясь, пошла под уклон с холма, оставляя позади черную яму и молчаливый менгир.

Он последовал. Не рядом. Не сзади. Он занял позицию в десяти шагах слева, двигаясь параллельно, словно второй клинок в ножнах, готовый к удару. Они шли так, как хищники одного вида, но разных стай, вынужденные делить одну тропу.

Первые полчаса прошли в молчании, прерываемом только шелестом их шагов по сухой траве и далеким криком ночной птицы. Элиана вела, ориентируясь по слабым следам: обломанная ветка там, камень, сдвинутый с места чьей-то тяжелой поступью здесь. Аландэр шел, казалось, не глядя под ноги. Его взгляд скользил по деревьям, по очертаниям холмов, по самому воздуху. Иногда он останавливался, прикасался пальцами к коре дуба, будто прислушиваясь. Однажды резко схватил ее за предплечье, прежде чем она наступила на почти невидимую нить, натянутую в траве на уровне щиколотки. Ловушка. Примитивная, но способная сломать ногу. Она вырвала руку, как от ожога. Его прикосновение оставило на коже ощущение странного холода и шершавости, словно она дотронулась до старой, замшелой коры.

– Краснолюды, – сказал он, отпуская ее. – Мелкие пакости. Знак, что мы вступаем в чью-то вотчину.

Потом был ручей. Неширокий, но с темной, быстрой водой. Моста не было. Элиана уже собиралась искать брод, как он спокойно ступил в воду у определенного места, где камни образовывали почти ровную линию под поверхностью. «Путь здесь, – бросил он через плечо. – Река позволяет. Если попросить».

Она перешла по камням, сухими ногами, чувствуя себя дурочкой. Ее мир был миром преодоления силы силой. Его – миром договоренностей и скрытых путей.

После ручья он спросил первый, не о следах, не об угрозе.

– Зачем тебе это? Гильдия платит за расследование пропаж фермеров?

Вопрос застал врасплох. – Это моя работа.

– Работа. – Он произнес слово, как неприятный привкус. – Убивать мой народ – это тоже работа?

– Защищать свой – да, – парировала она, не сбавляя шага. – Вы нападаете. Крадете. Отравляете урожаи. Вы – угроза.

– Мы защищаем то, что осталось, от вашей жадности, – его голос зазвучал тише, но от этого только опаснее. – Вы рубите священные рощи, чтобы строить свои сараи. Оскверняете камни-сердца, чтобы добыть голубую глину. Шумите, воняете, плодитесь, как крысы, и требуете все больше места. Кто здесь угроза, охотница?

Каждая фраза была ударом хлыста. Элиана чувствовала, как краска гнева заливает шею. – Мой отец не рубил рощ! Он просто шел домой!

– А мой брат не жег ваших деревень! – выкрикнул он в ответ, и в его голосе впервые сорвалась настоящая, сырая эмоция. Горечь. Потеря. Он резко оборвал себя, сделав паузу. Когда заговорил снова, лед вернулся. – Но он погиб от серебряного болта в спину, когда пытался спасти ребенка, упавшего в ущелье на Предельных Землях. Ребенка, которого вы, охотники, бросили, потому что боялись засады фейри. Так что не говори мне о невинных.

Элиана не нашлась, что ответить. В голове застучало: пропаганда, ложь, уловка. Но что-то в тоне его голоса… звучало слишком правдиво. Слишком изношенно от многолетнего ношения этой боли.

Они шли дальше. Туман в низине стал гуще, обволакивал их холодной, влажной пеленой. Видимость упала до нескольких метров. Элиана достала маленькую линзу люминесцита, дающую слабый голубоватый свет. Аландэр поморщился от этого света, но не сказал ничего.

– Твоя магия, – начала она, ломая тягостное молчание. – Ты можешь почувствовать… эту «тень»? То, что пьет забвение?

Он какое-то время не отвечал. – Нет. Не напрямую. Но я чувствую… пустоту. Там, где должна быть песня камня, шепот воды – тишина. Мертвая зона. Она впереди. – Он указал. Как раз в направлении Башни. – И я чувствую другое. Отголосок. Боль. Смертный ужас. Он идет от тебя. Твое воспоминание об отце. Оно висит на тебе, как плащ.

Элиана сжала линзу так, что костяшки пальцев побелели. – Не касайся моих воспоминаний.