Кайла Фрост – Клятва Лунного Света (страница 4)

– Я не касаюсь. Они кричат сами. Вы, смертные, не умеете их хранить в тишине. Вы носите их на поверхности, как открытые раны. Это привлекает… определенных тварей. И, возможно, то, что мы ищем.

Это было слишком. Она остановилась, резко повернулась к нему. Туман клубился между ними. – А ты? Ты ничего не потерял? Ничего не носишь?

Его лицо в голубоватом свете было непроницаемой маской. Но в глазах, на миг, мелькнуло что-то. Необъятное. Одиночество, растянувшееся на века. – Я ношу все, – прошептал он так тихо, что слова почти потонули в тумане. – И поэтому я пуст. Это и есть наша разница, охотница. Ваши раны свежи и яростны. Мои – окаменели и стали частью ландшафта.

Он обошел ее и пошел первым, растворившись в молочной пелене. Элиана стояла несколько секунд, переводя дыхание. Его слова задели что-то глубокое, спрятанное, как осколок стекла в плоти.

Она двинулась за ним. И поняла, что теперь он ведет. Он шел уверенно, будто туман для него не преграда. Она видела лишь смутный силуэт. Серебристые волосы, мелькнувшие, как призрачное знамя.

Вдруг он снова остановился. Замер. Она почти наткнулась на него.

– Что? – прошептала она, замирая, рука на клинке.

– Тише.

Он прислушивался. Не ушами. Всем существом. Его голова была слегка наклонена.

– Они здесь. Сигрид. Не одна. Их трое. Идут по нашему следу. Быстро.

Адреналин ударил в виски. Элиана мгновенно оценила обстановку: туман, открытая низина, лишь редкие валуны в качестве укрытия. Плохо.

– Бой или бегство? – спросила она, голос стал низким, деловым.

Он посмотрел на нее. В его взгляде не было страха. Была холодная оценка. – Бегство приведет их к Башне. К тому, что внутри. Это может усугубить ситуацию. Бой… – он кивнул в сторону группы крупных камней, темнеющих в тумане правее. – Мы можем устроить засаду. Разделить их.

Она кивнула. Схема простая. Эффективная. Омерзительная в своей простоте.

– Я займу позицию за центральным камнем. Ты – слева. Первую, кто войдет в круг, – твоя. Вторую – моя. Третью – вместе.

– Принято, – сказал он, и в уголке его губ дрогнуло что-то, отдаленно напоминающее улыбку. Безрадостную. Профессиональную.

Они разошлись, бесшумно, как два призрака. Элиана прислонилась к холодному, шершавому камню, прислушиваясь к стуку собственного сердца. Она видела его силуэт, притаившийся за другим валуном. Он был неподвижен, слившись с тенью.

И в этот миг, перед лицом новой, совместной опасности, ненависть отступила на шаг. Осталось лишь странное, тревожное понимание: они говорят на одном языке. Языке засад, тактики, выживания. И этот язык был страшнее любого пророчества. Потому что он был реальным. И он работал.

В тумане послышался легкий, крадущийся звук. Приближающийся. Элиана взвела курок арбалета. Взгляд ее встретился с взглядом Аландэра через просвет в камнях. Кивок. Почти незаметный.

Они ждали.

Тропа полузабытых имен

Засада удалась. Быстро. Безмолвно. Трое из Теневого Клыка вошли в каменный круг, как в ловушку. Первую, скалящегося краснолюда с парой кривых ножей, Аландэр взял магией – резкий жест, и невидимый удар сбил тварь с ног, прежде чем та успела вскрикнуть. Вторую, фейри с коротким копьем, Элиана сразила серебряным болтом в щель между доспехами из корявой кожи. Третий, самый рослый, метнулся назад, но они сомкнулись. Ее клинок заблокировал его атаку, сабля Аландэра, скользнув по шее, оставила тонкую, серебристую черту. Фейри рухнул, хрипя, его глаза, полные ненависти и недоумения, уставились в туманное небо.

Тишина вернулась, густая, пропитанная запахом озона от магии и медной остротой фейрийской крови. Элиана перезаряжала арбалет, пальцы действовали автоматически. Она не смотрела на трупы. Смотрела на него.

Аландэр стоял над последним поверженным, его лицо было каменным. Он вытер лезвие о плащ фейри, движение резкое, почти яростное. – Их было легко предугадать. Озверевшие от гнева. Не думают.

– Ты убил своего, – сказала она, не как упрек. Как констатацию.

Он поднял на нее взгляд. – Он перестал быть «моим», когда решил, что его личная месть важнее угрозы, которая грозит всем. Моему клану, твоему городу. Он стал помехой. – Он вложил саблю в ножны. – Как и мы друг для друга. Но пока мы полезны для нейтрализации большей помехи.

Холодная логика. Ее собственная отраженная, как в кривом зеркале. Она кивнула, развернулась. – Они могли оставить дозорных на подходах. Уходим. Глубже.

Они покинули каменный круг, оставив за спиной три безмолвных тела, которые туман начал медленно заволакивать, словно стыдливая пелена. Земля пошла под уклон, в сырую, поросшую чахлым ольшаником лощину. Воздух здесь был тяжелее, пахнул гниющими листьями и стоячей водой. Звуки приглушились; даже их шаги тонули во влажном ковре прошлогодней хвои и мха.

Именно здесь Элиана заметила первое отклонение. Она остановилась перед кустом терновника. Его ветви, обычно цепкие и живучие, даже зимой сохраняющие серо-зеленый оттенок, были хрупкими, пепельно-серыми. Они не просто высохли. Они выглядели выжженными изнутри, лишенными не только соков, но и самой структуры, как папиросная бумага, тронутая огнем. Она тронула одну ветку кончиком ножа. Она рассыпалась в пыль беззвучно, без привычного хруста.

– Смотри, – сказала она.

Аландэр подошел. Не касаясь, склонился над кустом. Его глаза сузились, зрачки расширились, вбирая тусклый свет. – Это не болезнь. Не огонь. Это… изъятие. – Он провел рукой над мертвыми ветвями, не касаясь их. – Здесь не осталось эха жизни. Ни малейшего. Обычно, даже у срубленного дерева… есть отзвук. Шепот. Здесь – тишина.

Она осмотрела землю вокруг. Следов огня не было. Не было и привычных признаков темной магии – липких пятен, странного цвета плесени, искривления роста. Просто мертвая зона диаметром в несколько шагов. И в центре – отпечаток.

Не копыта. Не лапы. Не ступня. Это был словно бы оттиск давления, вмятина в почве, но с неясными, расплывчатыми границами. Края земли были приподняты, будто почву вывернуло изнутри, а затем она осела, потеряв всякую форму. Рядом – еще один. И еще. Они вели цепочкой, петляющей, нелогичной, вглубь лощины.

– Что это? – пробормотала Элиана, приседая на корточки. Она достала из сумки небольшой щуп и осторожно воткнула его в землю рядом со следом. Почва была холодной. Не зимним холодом, а глубинным, безжизненным холодом погреба.

– Не знаю, – признался Аландэр. В его голосе прозвучала редкость – неподдельная настороженность. – Это не творение моего народа. И не рукотворная машина смертных. Это… иное. Оно не оставляет следов в мире. Оно оставляет следы от мира. Пустоты.

Слово повисло в воздухе. Пустота. Как в пророчестве.

Они пошли дальше, теперь уже не просто следя за тропой, а за этой зловещей цепочкой «не-следов». Лощина сужалась, переходя в каменистое ущелье, по дну которого сочился ручей. Вода здесь была прозрачной, но мертвой – в ней не было ни ряски, ни водомерок, ни малейших признаков жизни. Камни по берегам были покрыты странным, сухим, сероватым налетом, похожим на пепел.

Аландэр вдруг застыл, подняв руку. – Стой.

Элиана замерла. – Что?

– Не шевелись. Прямо перед тобой.

Она опустила взгляд. В паре сантиметров от ее носа, почти невидимая на фоне серого камня, висела тончайшая нить. Не паутина. Она была матово-белой, без блеска, и от нее исходил еле уловимый, сладковато-гнилостный запах. Нить не была натянута между двумя точками. Она просто висела в воздухе, изгибаясь, как вопросительный знак, один конец терялся в пустоте.

– Не тронь ее, – предупредил он. – Это не ловушка. Это… усик. Щупальце. Часть чего-то, что проросло сквозь границу. Оно ищет.

– Ищет что? – прошептала она, медленно, сантиметр за сантиметром, отступая.

– Жизнь. Память. Тепло. Все, что не является им самим. – Он осторожно обошел нить, его глаза не отрывались от нее. – Движение привлекает его. Мысли – тоже. Нужна абсолютная тишина. Внутри и снаружи.

Они простояли так, может, минуту, может, десять. Элиана заглушила внутренний диалог, сосредоточившись на дыхании – ровном, поверхностном. Она смотрела на эту белую нить. Она медленно шевелилась, как бы ощупывая воздух. Потом, будто разочарованная, стала укорачиваться, таять на глазах, пока не исчезла без следа.

Они двинулись дальше, уже не разговаривая. Ущелье вывело их на открытое, ветреное плато. День клонился к закату; небо окрасилось в грязно-сиреневые и охристые тона. Впереди, на одиноком холме, вырисовывался темный силуэт Башни Молчания. Она была похожа на сломанный зуб, торчащий из челюсти земли. От нее веяло таким леденящим безразличием, что даже Элиана, не чувствительная к магии, содрогнулась.

– Не сегодня, – сказал Аландэр, глядя на башню. Его лицо осунулось. – Ночь близко. А ночью… оно будет сильнее. Что бы там ни было. Нам нужно укрытие. И огонь.

Огонь. Простая, человеческая необходимость, которая сейчас казалась актом неповиновения всему, что их окружало. Они нашли полуразрушенную каменную хижину на краю плато – вероятно, приют древних пастухов. Стены были целы, крыша провалена лишь частично. Главное – с подветренной стороны и с видом на подходы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.