Кай Вэрди – Колдун 3 (страница 50)

Егоров в сомнении покачал головой, но от Михаила отстал, тем не менее продолжая внимательно наблюдать за происходящим с ним.

На выходных приехали Ирина с детьми и Белкой. Мария важно вышагивала впереди матери, держа на поводке огромного сенбернара, шедшего шаг в шаг с девочкой, старательно подстраиваясь под нее. Выглядело это настолько комично, что дед с бабкой невольно заулыбались.

Михаил, увидев Машу, крепко стиснул зубы: перед глазами мгновенно встал Зуев-старший с довольной улыбкой на лоснившейся морде, вальяжно откинувшийся на стуле. Из груди рванулось что-то черное, страшное, мгновенно застя взгляд. Белка, уставившись на мужчину, моментально рванулась вперед, закрывая собой девочку. Обнажив клыки, она злобно уставилась на Михаила и зарычала.

— Белка, сидеть! Белка, ты что? Это же дядя Миша, он свой! Белка, нельзя! — Маша, растерявшаяся от непривычной реакции подруги, попыталась привлечь ее к порядку. Но собака, обычно послушная, не реагировала на команды маленькой хозяйки, по-прежнему не сводя злых глаз с Михаила.

— Здравствуй, сестренка! Сашка, Маша, я рад вас видеть! — с трудом удержав то, что рвалось из него, напряженно проговорил Михаил. — Маша, все правильно, не трогай Белку: она меня не знает, поэтому рычит. Она вас охраняет. Я прогуляюсь немного, пусть Белка привыкнет к моему запаху, — сумбурно протараторил он, старательно растягивая губы в улыбке, и, развернувшись, быстро пошагал на улицу.

— Мама, дядя Миша испугался Белку? — вытаращила удивленные глаза на мать девочка. — И почему Белка меня не слушается? — тут же сдвинула она светлые бровки.

— Она тебя защищала, — ласково провела мать рукой по плечу дочери. — Она же не знает дядю Мишу. Вот познакомится с ним и не будет на него рычать, — успокаивающе проговорила она.

Кивнув, Маша отцепила поводок и, вручив его матери, бросилась обнимать бабушку и деда. Обнимая внучку, Егоров задумчиво смотрел в сторону калитки. Проследив взгляд отца, Ирина озадаченно сдвинула брови.

Мишка почти бежал вдоль обрыва. Вот сейчас он действительно испугался. То, что сидело в нем, едва не вырвалось наружу. Каким чудом ему удалось удержать это, он и сам не понимал. До сих пор ему стоило титанических усилий контролировать голодную тварь, рвавшуюся на волю. И Белка ее почуяла. Закрыла Машу собой. Какая же замечательная собака! Надо сказать Иринке, чтобы берегла ее — она будет прекрасной защитой Машке. Еще бы она всегда была с ней рядом…

Мужчина уселся на краю обрыва. Мысли о Белке и Маше чуть отвлекли его, помогли совладать с тварью, живущей в нем. Обхватив голову руками, он покачивался из стороны в сторону. Страшно. Господи, хоть и нет тебя, но как же страшно-то! Так страшно ему не было никогда. И отец заметил. Он решил, что это дар рвется наружу. Ох, как же он ошибается! Хотел бы Мишка, чтобы это было темной стороной дара, которой он когда-то боялся! Каким же дураком он был! С той сущностью он не мог справиться по глупости, по юности, по неопытности. А сейчас? Он же давно научился справляться со своим даром. Да и нет его больше, того дара… Умер вместе с Леной. Что же с ним не так?

То, что сидит в нем, жаждет крови. Жаждет убивать. И этому чему-то совершенно все равно, кого убить. Сегодня он едва не убил Машу. Если бы не Белка… Нет, он стал слишком опасен. Из дома надо срочно уезжать. В следующий раз он может и не справиться с этой гадостью…

Он долго еще сидел на обрыве, глядя на последние таявшие под весенним солнцем остатки льдин, выброшенных на берег ледоходом. В этом году весна ранняя, река быстро освободилась ото льда, быстро сошел лед с нее…

Глядя на довольно быстро бегущую все еще наполненную талыми водами реку, ему вспомнился ледоход в 48 году. Ох и повеселили они тогда с отцом все Залесово! Долго еще им вспоминали тот выход. А мать нет-нет, так до сих пор припоминала Павлу Константиновичу их незабываемое шествие.

Усмехнувшись, Михаил погрузился в воспоминания.

Глава 26

Сегодня Мишке повезло — пройдя буквально метров тридцать от автобусной остановки в направлении Залесово, он услышал у себя за спиной сигнал клаксона, и, обернувшись, увидел в окне притормозившей рядом с ним машины знакомое улыбавшееся лицо прапорщика Костенко, возившего Павла Константиновича до работы и обратно.

— Здоров, Миха! — протянув ему руку сквозь опущенное окно, прокричал он. — Ты к товарищу полковнику что ль топаешь? Тоже вызвал? — сочувственно поинтересовался он. — Садись, подвезу! Чего грязь-то месить?

Мишка отказываться не стал, быстро обошел машину и уселся рядом с шофером.

— А чего это тебя Павел Константинович вызвал-то? — устраиваясь поудобнее, поинтересовался он. — Воскресенье вроде… Случилось чего?

— А кто его знает? Позвонил в часть, велел срочно приехать. Вот, еду… — отозвался Василий. — А что, чего — того я не знаю.

Мишка задумался. Не было у Павла Константиновича привычки просто так машину вызывать, ой не было… Что же там случилось?

Подъезжая к селу, он обратил внимание на царившую там непривычную суету. Мужики и бабы, обвязавшись веревками, цепочкой выходили на слабый, трескавшийся уже лед к самой его кромке и длинными шестами ощупывали дно реки. Детвора постарше носилась по берегу, оглядывая каждый кустик, тыкая палками в каждый остававшийся в тени сугроб… По селу то и дело в разных направлениях бежали люди с озабоченными лицами.

Нигде не было видно просто привычно игравшей детворы. Даже собаки носились по улице с очумелым видом… Мишка в недоумении крутил головой по сторонам, пытаясь разобраться в происходящем. Но на ум не шло ни одно логическое объяснение.

Еще на подъезде к дому он разглядел нервно вышагивающего возле калитки полковника в форме. Заметив подъезжавшую машину, он, срываясь на бег, бросился навстречу.

Едва Костенко притормозил, Мишка выпрыгнул из машины.

— Павел Константинович… — начал он, но полковник, увидев его, подлетел и схватил за руки:

— Миша, слава Богу! А я за тобой собрался. Миша, у Полины Павлушка пропал. Найди его, Миша! Я знаю, ты можешь! Отыщи пацана! — скороговоркой выговорил он и, выпустив его локти, засунулся в открытую дверцу:

— Василий, раз Миша приехал, милицию сам вызовешь! Езжай немедленно в город, в отделение, скажешь, полковник Егоров вызывает. Ребенок пропал, мальчик, пяти лет. Пускай собирают кого могут и начинают искать! Если надо, сюда привезешь кого… Понял? — уставился он встревоженным взглядом на Костенко.

— Понял, товарищ полковник! — кивнул Василий. — А куда мальчишка-то отсюдова деться-то мог?

— Если бы знали, нашли бы давно! — повысил голос полковник. — Шустрее, Костенко, шустрее!!! — захлопнул он дверцу машины и хлопнул по ней ладонью. — Да езжай ты уже! — нетерпеливо махнул он рукой и развернулся к Мишке: — Ну что? Нашел Павлушку?

— Да как я его найду-то, Павел Константиныч? — захлопал округлившимися глазами абсолютно обалдевший Мишка.

— Как Тамару нашел, так и его сыщи! — уперся в него тяжелым взглядом полковник. — Дар свой включи, посмотри… Ну что ты там делаешь? Миша, я же не знаю, как это у тебя там работает… — торопливо проговорил мужчина, встряхнув парня. — Миша, единственный он сынок у Полины! И так девка вдовой осталась, едва мужней женой стала, так еще и дитя единое… Не жаль тебе мальчонку?

— Да Павел Константинович! Не могу я… Я ж Тамару по запросам Бирюка нашел… Вернее, ее Егор отыскал да мне написал, где искать ее надо… — растерянно пробормотал Мишка. — Дар-то тут ни при чем… Не умею я искать!

Приемный отец уставился на растерянного парня тяжелым взглядом, на щеках его заходили желваки. Постояв так, он вдруг схватил Мишку за локоть и куда-то поволок:

— А ну пошли со мной! — волоча парня за собой, словно нашкодившего мальчишку, прошипел он. — Пошли! Пошли!

Растерянный Мишка, путаясь в собственных ногах, поплелся за Егоровым. Тот, проволочив его мимо своей калитки, где Мишка успел бросить оттягивавшую ему руку авоську, не притормаживая, потащил дальше. Втянув в соседнюю, раскрытую настежь калитку, он доволок его до двери дома, и, распахнув ее, бесцеремонно втолкнул парня в дом.

Едва не разбив лоб об низкую притолоку, Мишка ввалился в горницу. Следом, проталкивая его дальше, влетел Егоров, и, дернув парня за локоть, прорычал:

— Смотри! Смотри! И теперь скажи, что не можешь! — в ярости поджав ставшие жесткими губы, полковник смотрел на парня налитыми кровью глазами. — Пацана со вчерашнего дня нет! Ему пять лет, Миша! Всего пять, понимаешь?!!

Мишка обвел взглядом неубранный, с нетронутым еще с вечера ужином стол, разобранную кровать в углу, на которой лежала бледная, заплаканная пожилая женщина с холодным компрессом на голове, а у нее в ногах, скрючившись, тихо рыдала молодая растрепанная девушка в едва подсохшей одежде, возле которой на полу валялось насквозь мокрое, неимоверно грязное пальто. Весь пол был истоптан грязными ногами, на половиках остались куски грязи, отпавшие от сапог…

Переведя взгляд на Егорова, Мишка увидел, что тот уже на грани. На небритых щеках его бешено ходили желваки, налитые кровью глаза, не отрываясь следили за парнем.

— Полина всю ночь по берегу и по лесу лазала, сына искала. Вернувшись утром, возле порога нашла свекровь. В чувство-то она ее привела, да только та лишь мычит да плачет, а сказать и даже губами шевельнуть не может, — глухо проговорил Павел Константинович. — Поля ее в дом кое-как затащила да в кровать уложила. И от матери отойти боится, и сына искать уж где, не чает…