Кай Вэрди – Колдун 3 (страница 51)

Не дослушав Егорова, Мишка вырвал у него свой локоть и шагнул к лежавшей женщине. Опустившись возле нее на колени, он снял у нее со лба тряпку и положил туда свою руку. Через пару минут Ульяна прикрыла глаза и задышала ровнее, а вскоре и засопела, уснув.

Обернувшись, Мишка увидел, что Полина села в ногах у матери и, прижав к дрожащим губам платок, смотрит на него абсолютно круглыми, заплаканными, воспалившимися глазами.

— Она уснула. Пусть поспит. Когда проснется, ей полегче будет, — тихо проговорил Мишка и, еще раз взглянув на не сводившую с него обезумевших глаз Полину, тяжело вздохнул. А что, если попробовать, как с Костиком? Почувствовал же он его, и нить мальчонки по памяти Петра нащупать сумел тогда. Может, и сейчас получится? Поколебавшись, Мишка все же решился и протянул ей руку. — Руку дай.

Та, не смея ослушаться, протянула дрожащую руку и вложила ему в ладонь.

Привычно отодвинув в сторону хлынувший в него поток эмоций, Мишка, поморщившись, послал ей волну спокойствия. Отыскав образ мальчишки, он сосредоточился на нем и, поймав нить, прислушался.

— Жив Павка… Пока еще жив. Но времени мало, — обернувшись на Павла Константиновича, тихо сказал он.

Полина тихонько завыла, по-прежнему не сводя глаз с Мишки.

— Знаешь, где он? — напряженно спросил Егоров.

— Нет, — покачал головой парень. — Но не очень далеко. Если нить не потеряю, попробую пройти по ней.

— Так веди, чего ждешь-то? — прошипел полковник.

Кивнув, Мишка поднялся и, старательно удерживая образ мальчишки перед внутренним взором, пошел в том направлении, куда его тянуло.

Полковник, шагнувший было за ним следом, оглянулся на поднявшуюся следом Полину и бросил Мишке:

— Иди, я догоню, — и шагнул к женщине.

Схватив ее за плечи, он тихо-тихо, глядя в совершенно ошалевшие глаза, заговорил:

— Полина, сейчас слушай меня внимательно. Мы найдем Павлика. Но то, что ты видела — страшная тайна. Если кто узнает о Мише, умрут много людей. И он умрет, и ты, и Ульяна, и Павлик, и все мы. Не исключено, что все село погибнет. Поняла? — и без того круглые глаза Полины расширились еще больше, в них заплескался животный ужас. Трясясь всем телом, она мелко закивала, боясь даже моргнуть. — Никогда, ни одной живой душе ты не скажешь ни слова, поняла? Он подписку давал, что этими умениями пользоваться не будет, и никто о том, чему его в спецгруппе научили, не узнает. А я это контролировать должен. Так что ты ничего не видела, ничего не было, поняла? — слегка встряхнув женщину за плечи, прошипел полковник. — Только так все живы останутся. До самой смерти хранить эту тайну будешь, слышишь, Полина? Никогда и никому о Мише ничего не скажешь, слышишь?

Девушка снова мелко закивала.

Посверлив её тяжелым взглядом, полковник выпустил ее плечи и стремительно вышел за дверь.

Вздрогнув от хлопка закрывшейся двери, Полина без сил сползла по стене и, закрыв лицо ладонями, разрыдалась.

Полковник бегом догнал задумчиво шагавшего по деревне Мишку.

— Миша, а побыстрее идти можем? Где Павка? — задыхаясь от бега, спросил Егоров.

— Там, — показал Мишка направление, в котором его вела нить, и прибавил шагу.

— А поточнее? Там — это где? — раздраженно переспросил его мужчина.

— Там — это там, — мрачно ответил Мишка. — Павел Константиныч, я ж не колдун, я ж не всё знаю! — раздраженно проговорил он и, поняв, что ляпнул, вздохнул. — Ну колдун… Но я вижу только нить, и понимаю, куда она ведет… направление, понимаете? А где человек именно, и что с ним, я не вижу. Если нить сильная, прочная — хорошо, значит, с человеком все в порядке, а вот если как сейчас, тоненькая, бледная, обвитая страхом, вот-вот прервется — тогда плохо, спешить надо… — попытался он объяснить приемному отцу.

— Ты болтай поменьше, лучше ходу прибавь, — проворчал в ответ Егоров.

Мужчины очень быстрым шагом, порой переходя на бег, промчались через все село и выскочили на дорогу, ведущую через покосы. Мишка замедлился, но через несколько секунд свернул к реке.

— По дороге тебе не нравится? — снова заворчал Егоров, оскальзываясь на раскисшей почве. — Куда к обрыву-то тебя понесло?

— Куда нить ведет, туда и понесло, — отозвался в ответ Мишка. — Там Павка, — махнул он рукой в сторону росшего за покосами леса.

— Ну и шел бы по дороге, — бурчал Егоров. — Но мы же не ищем легких путей?

— Дорога в сторону уводит, так дальше, — спокойно ответил ему Мишка. — Он ближе к реке.

— Опасно по обрыву шастать, — задыхаясь от быстрого шага, Павел Константинович остановился, уперев руки в колени. — Погоди, Миш. Дай отдышаться. Река разлилась, а обрыв — где глина, где песок… Подмывает там берег, там оползни часто бывают. А вода с каждым часом прибывает…

— Тогда пошли быстрее, — задумчиво ответил Мишка. — Что, если Павку как раз оползнем и утянуло?

— Да что ему там снадобиться-то могло? Начерта он туда полезет? — мрачно взглянул он на Мишку. — Ты не ошибаешься?

— Дойдем — увидим, — пожал Мишка плечами и пошагал вперед.

По лесу идти стало чуть легче, там снег еще до конца не стаял, и ноги не скользили по шершавому насту, как по раскисшей земле. Пробежав по лесу метров двести, Мишка свернул к обрыву и остановился на его краю.

— Ну и где мальчишка? — догнав его, пыхтя и отдуваясь, спросил Павел Константинович.

— Там, — показал Мишка себе под ноги. — Рядом совсем, — тоже пытаясь отдышаться, шмыгнул носом парень. — Спускаться надо.

— Да твою дивизию! — выругался Егоров. — Как ты тут спустишься? Обратно бежать? За веревкой? Сразу сказать не мог?

— Не мог. Не видел я сразу, — мрачно отозвался Мишка. — А за веревкой бежать времени нет. Так полезу, — решился он, расстегивая куртку.

— Совсем ненормальный? — разозлился Егоров. — Как так-то? Вниз глянь! Обрыв крутой, зацепиться не за что! Ты льдины внизу видишь? Здесь река сужается, течение сильное! Тут всегда торосы образуются! Еще не хватало, чтобы ты свалился! Тебя льдинами там раздавит, и мяукнуть не успеешь!

Мишка подошел к краю и, заглянув вниз, присвистнул.

— Как пацаненок-то тут спустился? — почесал он в затылке. — Глубоко там? Дно какое?

— Да не особо, я думаю… — тоже глянул вниз Егоров. — Летом-то тут воды нет, песок. А как ледоход начинается, так берег подмывает. Иногда оползни случаются, но год на год… А сейчас… Сложно сказать. Река сильно поднялась. Думаю, где-то с метр будет, раз льдины плывут вон.

— Раз плывут… — задумчиво повторил Мишка слова Егорова. — А что, бывает, что не плавают? — вскинул он на него глаза.

— Когда разлив не сильный, льдины выталкивает на берег, и они там лежат, плыть-то воды не хватает, — задумался Егоров. — По льдинам он, видать, прошел. Вчера-то воды столько не было, солнце тока припекать стало. Там он спустился, — махнул он рукой вверх по течению, — там берег пологий, и мостки есть для спуска, да по льдинам прошел. Неужели утоп?

— Живой он, — мрачно повторил Мишка. — Но умрет скоро. Надо спускаться.

— Да где он там быть-то может? — разозлился уже Егоров. — Миша, ты точно не ошибся?

— Точно. Вот и посмотрю сейчас, где, — Мишка, скинув наземь куртку, принялся искать место, где спуститься.

— Да не спустишься ты без веревки! — повысил голос Егоров. — Либо обходить, либо за веревкой бежать надо!

— Некогда бежать. О! А веревку мы и сами сделать можем! — вдруг вскинулся Мишка. — Штаны свяжем — вот и веревка получится! Вы ее подержите, а я спущусь!

Егоров, недоуменно взглянув на Мишку, через минуту стащил с себя галифе. Взяв брюки парня, он расстелил на земле свою шинель и, улегшись на нее, спустил связанные штаны вниз.

— Коротко… — проворчал он. — Майку давай!

Мишка, стянув с себя рубашку и майку, протянул ту Егорову, рубашку нацепил обратно. Павел Константиныч, связав обе майки, привязал их к штанам и снова измерил длину. Чертыхнувшись, схватил свою рубашку и привязал к майке.

— Все равно коротко! — зло проговорил он.

— Нормально, — выглянув с обрыва, ответил Мишка. — Лягте поближе к краю. Узлы еще под моим весом затянутся, и веревка удлинится. Должно хватить.

Егоров, перекинув шинель на самый край обрыва, улегся на нее, крепко обмотав импровизированную веревку вокруг своей руки, чтобы не дай Бог не соскочила. Мишка, подумав, скинул сапоги и в подштанниках и рубашке стал медленно и осторожно спускаться вниз. Швы на «веревке» трещали, но вроде выдерживали его вес.

Спустившись почти до самой кромки воды, он увидел слева от себя углубление в земле. Явно рукотворная ниша, давно заброшенная, размером примерно метра два в ширину и около полутора в высоту, выложенная нетолстыми бревнами, когда-то скрытая в земле. Видимо, предыдущие оползни обнажили ее и снесли часть передней стены, открыв захоронку взгляду. Улучив момент, когда под ним оказалась большая льдина, он встал на нее и нырнул в зиявшую в земле дыру, обложенную изнутри старым, давно осыпавшимся лапником.

Вода уже почти добралась до нижнего края странного логова, и было видно, что часть обрыва уже осыпалась, но в основном землянка была цела, довольно просторна и, судя по топчанам, использовалась как временное жилище или укрытие. На расстоянии пары метров от входа ниша была заполнена какими-то ящиками, закрытыми брезентом. На одном из ящиков и лежал скрючившийся Павка в мокрой одежде.

— Нашел! — крикнул Мишка Павлу Константиновичу, на коленях бросаясь к мальчишке.