Кай Вэрди – Колдун 3 (страница 42)
— Место у меня для тебя есть. Хорошее, — увидев на разбитых губах Михаила насмешливую улыбку, он выставил перед собой руку: — Погоди улыбаться, Миша. В Ленинграде, на Васильевском, освободилось место начальника отделения. Должность эта полковничья, но подполковники часто встают на такие места. Район этот интеллигентный, спокойный. Служба не пыльная. Будет у тебя хорошая двухкомнатная квартира, личная машина с водителем, куча следователей в подчинении, — говорил Зуев медленно, взвешивая каждое слово. — Хорошая заработная плата. Сначала ты встанешь исполняющим обязанности, через пару недель, когда получишь майора милиции, примешь должность полноценно. С твоими наградами и выслугой это легко. А с рекомендациями отсюда… сам понимаешь. Через полгода получишь подполковника. Ну и все соответствующие льготы: отпуск, санатории, паек, допвыплаты… Сколько ты сейчас получаешь, Миша? Сто пятьдесят рублей с учетом звания и сверхурочных? Ну еще двадцать премиальных за раскрытые дела? В Ленинграде ты получишь лично от меня три тысячи подъемных, от государства триста, да и заработная плата твоя будет составлять рублей триста, а с получением звания подполковника и все триста пятьдесят, а то и четыреста, — внимательно следя за Михаилом, говорил полковник. — Хорошо подумай, Миша. Насчет званий… Подполковника я тебе обещать могу, а вот дальше… как сам себя покажешь. Но ты молод, умен, активен… Думаю, что полковника ты получишь очень скоро. Что скажешь, Миша? — полковник ждал, не сводя напряженного взгляда с лица Михаила.
Ростов задумался. Сильно припекло Зуеву, ой, сильно… И про Тамару ни слова. Донес любезнейший Алексей Иванович, что его этим не пронять. Купить решил. Сразу послать или поиграться? Да и верить ему… Сдержит ли Зуев слово? Хотя сдержит. Понимает, что слишком много голов летит. И его самого с должности попросят после посадки сына, это как пить дать. Так что он сейчас не только за сына бьется, но и за свое личное будущее, и будущее семьи. А жить на широкую ногу Зуев привык…
— Что скажу? — поднялся со стула Михаил. — А скажу я вам вот что, товарищ полковник. Такой ценой я занимать кресло руководителя отделения милиции не стану. Мне моя честь и моя совесть не позволят. Я воевал не для того, чтобы всякие потерявшие человеческий облик упыри безнаказанно убивали беременных советских девушек. И я сделаю все, что в моих силах, чтобы этот подонок сел в тюрьму. Желательно пожизненно. И мне очень жаль, что расстрел отменили. Такие мрази не имеют права на жизнь. Но теперь честным советским людям придется очень долго кормить подобных тварей, которым наше гуманное правительство решило сохранить жизнь. Так что идите вы… со своими предложениями, товарищ полковник. Моя честь не продается, — Ростов развернулся и шагнул к выходу.
— Ошибся я в тебе, Миша, — донеслось ему в спину. — Не идейный ты человек, не партийный. Эгоист. Ни о себе не думаешь, ни о своих родных…
Михаил замер, держась за ручку двери, ожидая продолжения.
— Завтра Михаил Сергеевич подпишет тебе рапорт на отпуск. Не отказывайся, Миша, — спокойным, даже с улыбкой голосом продолжил Зуев. — Дурак ты, Ростов, — с нотками сожаления резюмировал он, помолчав, и вдруг рявкнул: — Свободен!
Ростов дернул дверь на себя и вышел.
Ирина Павловна спешила забрать свою младшую дочку Машу из детского сада. Сегодня она отпросилась с работы пораньше: у сына был день рождения, и они собирались сделать Сашке сюрприз. Она уже успела добежать до знакомой, у которой прятала главный подарок: футбольный мяч. А еще красную футболку с треугольным вырезом, на которую она несколько ночей подряд тайком нашивала надпись СССР. Сашка просто бредил футбольной командой «Спартак».
Ирина улыбнулась. Маша знала о подготовке, и свято хранила их тайну. Вчера почти час специально ныла возле брата, уговаривая того пойти погулять. И ведь утащила! И выполнила данное матери обещание: погулять как можно дольше, чтобы торт успел испечься.
Оставалось забежать в магазин «Ткани» и купить широкую ленту — Машка хотела непременно повязать красивый бант на мячик, чтобы было празднично. В детском саду уже начался дневной сон, но дочь спать точно не станет — она знает, что мама придет скоро после обеда, да и воспитательницу она предупредила, что девочку заберут сегодня рано.
Тихонько приоткрыв дверь в группу, Ирина улыбнулась и помахала воспитательнице. Та, кивнув, закрыла книжку, которую читала детям и, позвав нянечку, сунула книгу ей.
— Добрый день, Мария Петровна, — прошептала Ирина, когда воспитательница вышла к ней в раздевалку. — Машуня там не заснула?
— Так ее с прогулки нет… Еще перед обедом же забрали, — недоуменно взглянула на нее воспитательница.
— Кто? — удивилась Ира, судорожно соображая, кто мог забрать Машку в такое время.
— Вы знаете, я не видела… Петя сильно разбил коленку, и мы шли к медсестре, обработать рану. Маша подбежала и сказала до свидания. Вы же предупреждали, что рано ее заберете, вот я и подумала… — растерянно проговорила Мария Петровна.
— Странно… Может, ее бабушка забрала? Или папа? — недоумевала Ира. — Хотя Сережа сегодня на дежурстве…
— Может, правда бабушка? — с надеждой спросила воспитательница.
— Не знаю… Мы не договаривались… — покачала головой Ирина. — Но я сейчас к ним сбегаю. Наверняка кто-нибудь из них. Может, и правда Сережа забрал…
Женщина расстроено побежала к остановке: успеть бы на автобус, чтобы доехать к родителям. Да и вдруг застанет бабушку с внучкой на остановке? Вот мама! Это же надо так ей все планы порушить! Хотя мама обычно говорит, когда забирает детей… Отец тоже всегда предупреждает. Да и не мог отец Машку так рано забрать, на службе он. И Сережка дежурит, значит, тоже вряд ли станет тягать дочь с детского сада в больницу… А если у него операция будет срочная? Медсестры, конечно, присмотрят, но в чем необходимость? Свекровь? Нет… Она всегда говорит, когда забирает детей к себе. Единственно, Андрей мог забыться. У него вечно ветер в голове. Наверное, как всегда примчался между рейсами, решил мать порадовать, потому Машку и забрал из садика. Мог? Андрейка? Да запросто! А Машка его обожает, и с ним не то что пойдет — побежит куда скажет, позабыв про все на свете… Кто же Машку забрал?
Так, гадая, где ей искать дочь, Ирина добежала до остановки. Ни мамы, ни Машки там не было. Подумав, Ирина развернулась и поспешила к телеграфу.
Павел Константинович и Наталья Петровна жили сейчас вдвоем: Иринка вышла замуж и перебралась к мужу, сыновья, Миша и Андрей, тоже разлетелись. Иринка-то тут, рядышком осталась, в родном городе, в двадцати минутах езды на автобусе, а вот мальчишек судьба далеко поразбросала. Мишка в Москве плотно обосновался, а Андрейка после Мишкиной свадьбы так и не смог расстаться с небом и стал пилотом гражданской авиации. Казалось бы: езжай к брату и живи, так нет, свободы и приключений мальчишке захотелось! Обосновался Андрейка в Ленинграде. Домой приезжал или в отпуск, или рейс попадался рядом, или когда большие выходные между рейсами выпадали. Но видели его чаще, чем Мишку. Зато Мишка чаще звонил.
Наталья Петровна, закончив мыть полы, устало присела на лавку. Сегодня у старшего внука, Сашеньки, день рождения. Иринка вчера звонила, рассказывала, как Машенька утащила брата гулять, лишь бы мать им торт испекла. Сластена Машуня страшная! Ей бы все конфеток побольше да тортика почаще. Чай пить без варенья и не сядет. Наталья Петровна заулыбалась, вспомнив внуков. Жаль, двоих только Бог послал. Ну, может, Иринка еще родит кого… Ну и Андрейка же женится когда-нибудь!
А вот от Мишки им с отцом внуков, похоже, не дождаться… Сильно его гибель Леночки подкосила. Любил он ее крепко. Вот же однолюб какой! Помнила она, как он по Тамаре, подружке своей, убивался. Сколько лет чах по девчонке… А ведь совсем дитем ведь был, когда девоньку-то ранили… Только Леночка его от этой тоски излечить смогла. Помнила Наталья Петровна, как ожил рядом с ней Мишка, заулыбался. Как они с отцом радовались тогда, что встретил Мишенька судьбу свою. И хорошая такая девочка-то была… И нужны им были те парашюты обоим! Вот ведь беда-то… А Миша и сейчас от ее гибели не отошел. Уж сколько она просила сына: женись, женись! Забудется, отойдет горе… Детки пойдут, все беды собою заслонят. И Паша сколько с ним разговаривал, и просил, и объяснял, и ругался… Бесполезно. Упрямый. Упертый, что твой вол…
Наталья Петровна промокнула ставшие мокрыми глаза кончиками платка, завязанного под подбородком, вздохнула. Надо вставать, начинать собираться потихоньку. Паша к шести часам заехать собирался, к Иринке их свезть, Сашеньку поздравлять станут. Он уж и подарки вон приготовил. А она внучк
В доме зазвонил телефон. Вздрогнув, Наталья Петровна перекрестилась и, подскочив, поспешила в дом. Замолчавший было телефон снова разразился громкой трелью.
— Алё, — произнесла запыхавшаяся Наталья Петровна в трубку.