Кай Имланд – Коварство небес, упорство земли (страница 2)

– Слушай, брат! Этот монах тут наверняка не просто так сидит, а берет плату за проход, ведь путь через горы лишь один, – заметил Юй. – Не зная дороги, заплутаешь и погибнешь, потому надо спросить совета у знающего человека. Чиновники и купцы, воины и аристократы ходили здесь, и все они платили этому хитрецу. Поди немало сокровищ накопил он в пещере за долгие годы!

– И то верно, – согласился Гунь, разминая тяжелые кулаки. – Вытрясем у него все до последней монеты, а коли запираться станет, так убьем!

Сказано – сделано. Грубо схватив монаха за грудки, Гунь потребовал у него показать, где спрятаны сокровища, но тот лишь кротко ответил, что в пещере пусто. Тогда Юй извлек множество хитрых инструментов, содрал с монаха одежду и подверг его самым изощренным пыткам. Однако монах лишь тихо молился и смиренно просил злодеев удалиться. Наконец у Гуня кончилось терпение. Сгреб он монаха и в ярости хотел разбить его голову о камни.

Вдруг раздался оглушительный гром, скалы вздрогнули до самых корней, а буяна парализовало. В один миг его молодое, крепкое тело сделалось, как высохшее дерево: коричневым, сморщенным, с распухшими суставами. Не то что драться, даже дышать Гунь мог теперь лишь с большим трудом. Юй, испугавшись, выбежал из пещеры, однако и его не миновала кара. Споткнулся он, повалился в небольшое озерцо, и в тот же миг вся вода будто впиталась в его тело: раздулось оно, как шар. Кожа обмякла и начала слезать клочками, обнажив зловонные язвы. Принялся слизняком извиваться Юй, стеная от невыносимой боли.

В слезах Гунь и Юй подползли к ногам святого старца и стали молить его о прощении. Он ответил им, что сам не держит зла, но виноваты они перед небесами. Теперь, чтобы заслужить искупление, должны обойти они целый свет и совершить немало подвигов. Делать нечего – уж больно донимали их нежданные хвори, – согласились двое героев. Понятно, что в таком состоянии далеко бы они не ушли, и потому монах возложил на них руки и стал истово молиться. Тогда дали им боги небольшое послабление: при свете дня Гунь и Юй выздоравливали, делаясь молодыми и статными богатырями, но едва солнце скрывалось, как наваливалось на них проклятие, и страшно мучились они.

И вот отправились герои странствовать по свету. Они много постились и молились, изнуряли плоть жестокими тренировками и все – чтобы укрепить тело и дух, ведь немалая сила и твердость духа нужны были им для славных дел. Они помогали крестьянам, расчищая дикие леса и обустраивая горные террасы, возводили города.

Окрепнув на этом, стали они исполнять более трудные задания отшельника. Побывали они на краю мира, и нашли там волшебный цветок, который только один мог послужить средством от страшного мора, обрушившегося на Поднебесную. Потом отправились они далеко на север, где обитал ядовитый дракон, наславший эту напасть на людей, и сразили его. Милостью небес кровь дракона – черная и зловонная – превратилась в могучую реку, именуемую Хэйлунцзян⁵. Сразили они семью тигров-людоедов, терроризировавших горные районы в провинции Юньнань. Совершили они и великое путешествие на далекий запад, чтобы отыскать там магические жемчужины, исполняющие желания. Что угодно могли получить они за них, но, памятуя завет наставника, пожелали лишь счастья и процветания для народа Поднебесной. Нет числа разбойничьим шайкам, которые истребили они или предали правосудию, равно как никто бы не сосчитал всех чудовищ и прочих ужасов, которые победили и преодолели два героя.

Слава о Гуне и Юе широко разнеслась по всей стране и, подобно штормовому морю, перехлестнулась через ее пределы, достигнув краев, где обитают самые дикие варвары. Однако все было тщетно: никак не оставляло проклятие богатырей, и когда землю укрывала ночь, все люди отдыхали, а герои терпели невыносимые муки. Что-то еще требовали от них небеса, и не ясно было, чего именно.

Но тут явилось ужасающее чудовище, грозившее не только погубить людей, животных и растения, но и обрушить сами небеса, расколоть землю и испарить океан. Не такое ли испытание приготовили боги для Гуня и Юя?

В крайнем волнении пришли они к пещере мудреца и наставника. Спросили они, в том ли веление судьбы, чтобы они освободили мир от такого монстра? Отвечал им монах, что смертным не дано познать волю небес, как бы они ни пытались. Впрочем, если хотят они, то могут попробовать. Только помнить им нужно, что обычным оружием, как бы совершенно ни было оно, не победить порождение зла. Дело вот в чем: сражаясь, приносят они боль и погибель, а потому не важно, за правое ли дело бьются они или за худое. Лишь добром, непротивлением и милосердием должно побороть любую неправду. Смутились этими речами Гунь и Юй, но решили, что не время им ждать и распутывать хитросплетения слов мудреца: надо действовать, пока Поднебесная не обратилась целиком в выжженную пустошь.

Взял тогда Гунь свой верный гуань дао⁶: даже самая крепкая броня не могла противостоять ему, и легко разрубал ей герой даже могучие скалы. Никто не сможет противостать разъяренному буйволу, – похвалялся он. Юй же подпоясался лю син чуй⁷, а также взял сумку, куда положил много хитрых штуковин. Не мог он тягаться с братом в силе, зато был известен ловкостью и смекалкой. Оружие его молнией носилось в воздухе, и нельзя было уследить за его движениями, а сработанные им изобретения способны были обмануть, запугать, ослепить, запутать кого угодно. Мудрый сокол не показывает своих когтей, – усмехался он.

Снарядившись как следует и вознеся горячую молитву, а также принеся богам обильные жертвы, выступили богатыри против монстра. Не стали они долго увещевать его и пытаться склонить к миру, ведь это было бы столь же тщетно, как говорить с бешеной собакой. Нет, сразу же подпрыгнул Гунь до небес и, широко размахнувшись, поразил чудище глефой в лоб. А Юй тем временем, чтобы помочь брату, выпустил едкий туман. Плотным облаком закрыл он весь небосвод, и тут же сработали и другие изобретения хитреца. Под ногами монстра открылись ловчие ямы, полные кольев, смазанных ядом. Не могло страшилище миновать их, ибо ничего не видно было во мгле.

Действительно: чудище не ожидало, что кто-то еще посмеет тягаться с ним. Получило оно могучий удар промеж глаз и заревело, и пошатнулось. Споткнувшись, рухнуло оно в яму, и в тот же миг ноги его опутали липкие сети, тысячи отравленных копий впились в его шкуру. Казалось, победа близка, потому сердца героев исполнились радостью и тщеславием.

Но не тут-то было. Встряхнувшись, монстр без особого труда выбрался на ровное место и стало ясно, что вопил он не от боли, а всего лишь от досады. Богатыри приготовились к новой атаке, но тут обрушилась на них вся ярость чудовища. Всего раз дохнуло оно, и вся долина потонула в вихре испепеляющего пламени. Одной рукой взмахнул монстр ваджрой, и с неба подобно ливню из стрел обрушились бессчетные молнии. Другой рукой пустил он чакру⁸, и острое лезвие ее сбрило горный хребет, так что рассыпался тот в прах. Третьей рукой метнуло чудище копье, и пропороло оно в земле гигантское ущелье, полное кипящей лавы. Четвертой рукой взмахнул исполин веером из остро отточенных лепестков, и буря обрушилась на долину. Оказалась она настолько мощной, что великая крепость, стен которой не могли поколебать тысячелетия войн, рассыпалась на куски, и улетели те неведомо куда. Пятой рукой щелкнул монстр кнутом, и вышло из берегов море, и захлестнула поле брани волна выше гор Куньлунь.

Лишь напрягши всю свою богатырскую силу смог Гунь выстоять от такой атаки, и только нечеловеческая хитрость позволила Юю укрыться. Однако стало ясно, что долго им не продержаться. Как же быть, если оружие бессильно? Думали они, что погибли, а вместе с ними пришел конец и целой Вселенной. И вспомнили они слова мудреца, и осенило их. Бросили герои оружие и опустились на колени, принявшись истово молиться. Более не противились они, считая, что коли выпал им жребий погибнуть, то так тому и быть. Как знать, вдруг, очистившись страданием, переродятся они для лучшей участи?

Видя это, монстр разразился громовым хохотом и пустился в пляс, от которого застонала земля. Решил он, что уже победил. Раз прославленные герои склонились перед ним, и никто не смеет более выйти на бой, то мир принадлежит ему. Разрушит он все до основания и перестроит по своему извращенному вкусу. Натешившись, чудище протянуло к богатырям тысячу своих лап, чтобы не просто пришибить Гуня и Юя, а размазать их тонким слоем по всей Поднебесной. Богатыри смиренно молились и не пытались защититься.

И вдруг было явлено чудо. Полыхнула ярчайшая вспышка, будто тысяча солнц разом зажглись на небе, и всю долину залил такой жар, что ручьями камень потек с гор. В тот же миг меч Юя, хотя герой и не прикоснулся к нему, поднялся в воздух, принялся извиваться и вытягиваться, став похожим на серебряного дракона. Выплюнул тот из своей пасти мириады огненных дисков. Злыми шершнями пронзили они небосвод и обрушились на чудище, пригвоздив то к земле. Следом опустился и сам дракон, крепко связав монстра. Тогда и оружие Гуня пришло в движение. Выпустив сноп огня, стрелой взвилось оно в воздух и поразило чудище в самое сердце. Жутко взвыло страшилище, но крик тот быстро оборвался, когда обратилось его тело в горный кряж, покрытый копотью. Так повержен был самый ужасный враг Поднебесной: не силой воли, и не яростью, а только смирением.