Катя Ёж – Дом над морем. Затворник (страница 9)

Наверное, что-то такое отразилось у девушки на лице, потому что Максим вдруг забрал у нее меню и предложил положиться на его рекомендации.

— Я часто бывал здесь раньше, хорошо знаю кухню. Уверен, вам понравится мой выбор, — сказал он.

Майя молча кивнула, прекрасно понимая, что Максим просто не хочет ставить ее в неловкое положение, ведь самый простой заказ потянет почти на всю ее месячную зарплату в интернате, а она ему не жена и не невеста, так с чего же, скажите на милость, он должен выкладывать такую сумму за ее ужин? Пусть лучше гостья не знает, сколько денег проест.

Она почти не слушала, что Дорн говорит официанту, одетому в темный балахон из грубой ткани и записывающему позиции ручкой с настоящим гусиным пером на куске чего-то непонятного. Что это, береста? Или на чем там писали пятьсот лет назад? У Майи разбегались глаза. Каким живописным было это место, как хотелось схватить карандаш, бумагу, а лучше краски… Интересно, какими еще материалами уместнее всего будет изобразить убранство ресторанчика? И на каком холсте, в какой технике? Майя задумчиво рассматривала орнаменты на гобеленах, рисунок каменной кладки вокруг камина, композиции из сухоцветов в углах и так углубилась в собственные мысли, что не сразу услышала, как Максим обращается к ней. Ему пришлось взять ее за руку, и девушка вдруг подскочила, как от удара током. Максим с беспокойством посмотрел на Майю:

— Все в порядке? Вы так вздрогнули…

— От неожиданности, — принялась оправдываться она.

Действительно, как же глупо вышло.

— А я уж подумал, для вас прикосновение — табу, — улыбнулся Максим.

— Вы что-то спросили? Я задумалась и не услышала.

— Я спросил, Майя, не согласитесь ли вы перейти на «ты»? Как-то нелепо сохранять никому не нужную дистанцию. Вернее, я надеюсь, что вам она не нужна, но, конечно, если вы против такой фамильярности в первый же вечер…

В первый же вечер. Звучит так, будто он не последний. Так, надо прямо сейчас все прояснить. Женатый мужчина приглашает ее поздно вечером в дорогущий ресторан, предлагает перейти на «ты» и намекает, что впереди их ждут новые встречи. Пора установить границы.

— Я не против перехода на «ты», — ответила Майя, подумав. — Но у меня встречное предложение: вы… ты прямо сейчас скажешь мне, зачем мы здесь.

Максим странно посмотрел на нее и уже собрался что-то сказать, но тут им принесли первые блюда из заказа, и Майя с удивлением уставилась на бурые куски в своей тарелке.

— Что это?

— Кролик, — невозмутимо пояснил Максим, которому принесли то же самое. — Приготовлен аутентично — так, как подавали его в тринадцатом веке. Я люблю этот ресторанчик именно за то, что здесь не играют в средневековье, а живут и дышат им. И готовят по старинным рецептам. Эксперты по древним текстам, знающие латынь и другие наречия, переводят рецепты из кулинарных книг той эпохи, а повара ищут продукты, заменяя аналогами те, что безвозвратно ушли из нашего рациона. Так что все по-честному. Попробуй.

Майя молчала, и он вдруг спохватился:

— Я надеюсь, ты не вегетарианка?

— Нет, не вегетарианка.

— Отлично, а то вышел бы конфуз. В меню, разумеется, есть блюда и без мяса, но с ним-то вкуснее, — Максим подмигнул Майе и принялся за еду.

— Интересно, а ловили этого кролика тоже аутентично, с луком и стрелами? — пробормотала себе под нос Майя.

Максим, уже отправивший в рот добрый кусок мяса, чуть не подавился от смеха, но сумел прожевать и проглотить, после чего уже ответил:

— Дорогая моя, не шути, когда я ем, так ведь и умереть недолго! Понятия не имею. Кажется, кролик не дикое животное, его специально выводят, так что по лесу гоняться не пришлось.

Ну да, вывели, вырастили, выкормили, съели. А кролик и не знал, что можно было как-то иначе прожить свою кроличью жизнь… Майе вдруг подумалось, что она сейчас почти, как этот бедный малыш. Почему? Откуда это странное чувство тревоги? Вот уже и «дорогая» она для Максима. На что он таким образом намекнул? На свое к ней отношение или стоимость сегодняшнего ужина?

— Максим, а ты мне не ответишь? — напомнила она.

— Прости, на какой вопрос нужен ответ?

— Зачем ты пригласил меня на эту встречу?

— Странно, что ты спрашиваешь. Я думал, для нас обоих все очевидно.

— Для кого именно очевидно? Для меня вот не очень. Тебе интересно мое творчество? Ты хотел знать, в каком стиле я рисую, что мне ближе?

— Да, вполне нормальный интерес, как мне кажется. А что?

— То есть мы обсудим только это?

— Мы будем говорить обо всем, о чем захочешь, — сказал Максим, а в глазах его Майя вдруг увидела легкую растерянность.

Похоже, он не понимал, к чему она ведет, и ей стало не по себе, потому что она-то ведь тоже не понимала, чего хочет он.

— Майя, все в порядке? Ты какая-то не такая. Вчера утром я видел перед собой раскованную общительную девушку, увлеченную своим делом и готовую болтать на любые темы, а сегодня ты напряжена, хотя сама согласилась на это свидание.

— Так у нас свидание?

У Максима, похоже, кончалось терпение, потому что он сдвинул брови и удивленно воскликнул:

— А что у нас, по-твоему?!

— Я думала, тебя интересуют мои работы. Вдруг ты решишь устроить выставку и…

Максим положил приборы и задумчиво подпер сложенными руками подбородок. Вид у него стал несколько раздосадованный.

— Значит, ты поэтому со мной встретилась? Решила, что я соглашусь вкладывать деньги в твою раскрутку? Майя, прости, я, конечно, с интересом отношусь к искусству, но не настолько. Если я обязан твоему присутствию здесь только этим соображениям, тогда…

Какая же она дура! Ведь и впрямь решила, что Дорн согласится инвестировать в нее как в художницу, а ему с самого начала было наплевать. Он расспрашивал ее из вежливости, а сам только и думал, как бы затащить в постель! Поэтому вечер и ужин в таком экзотическом и дорогом месте! Далее в программе номер в какой-нибудь придорожной гостинице — и все, очередная победа: либидо удовлетворено, можно возвращаться к законной супруге.

Максим взял чистую салфетку, зачем-то скомкал ее, резко бросил на стол и откинулся на стуле, покачался на задних ножках. Майя сидела с прямой спиной, чувствуя, как горят щеки. Дура, дура, трижды дура!

— Я совсем тебе не нравлюсь? — спросил вдруг Дорн. — Вчера мне показалось, ты смотришь на меня как на мужчину. Или я настолько стар для тебя, что ты даже мысли не допускаешь о чем-то ином, кроме деловых отношений?

Майя изумленно взглянула на Максима и с трудом разлепила губы:

— Вовсе нет. Ты очень привлекателен. И да, ты… понравился мне. Но, Максим… Я не могу так.

— Как «так»? Вот я, вот ты. Я, конечно, давно уже не ходил на свидания, но что-то подсказывает мне, что если симпатия взаимна, ее не надо как-то отдельно обсуждать. Или ты имела в виду, что готова встречаться только при наличии перспектив? Я должен сделать тебя знаменитой художницей? Или жениться на тебе?

— Да нет же, — Майе стало обидно. — Я не настолько консервативна и не считаю, что любые романтические отношения должны заканчиваться свадьбой. Но…

— Слушаю тебя.

— В этих отношениях не должно быть никого третьего. Если для тебя это не очевидно, значит, я не смогу тебе объяснить, но ни на какую связь с женатым мужчиной я никогда бы не согласилась!

— С женатым мужчиной?! — Максим так искренне удивился ее словам, что Майя умолкла.

Это что же, он сейчас будет врать и говорить, что свободен? Но зачем, он же не может не понимать, что люди видели его с женой и рано или поздно Майя все узнала бы. Она украдкой бросила взгляд на его руку: а кольца-то нет, снял...

— Майя, ты объяснишь мне свои слова? — лицо Максима превратилось в маску.

В глаза вернулась уже виденная ею глубокая тоска. Но что такого страшного она сказала?

— Ты ведь женат, Максим, не отрицай. Все в городке знают это. Для меня неприемлемо…

Майя не договорила, увидев, как он опустил голову и обхватил ее руками. Вся его поза выражала крайнюю степень отчаяния, и девушке стало не по себе.

— Майя… — глухо и еле слышно прозвучал его голос. — Какой же я болван. Решил всех обмануть, а вышло, что себе хуже сделал.

Она ничего не понимала. «Ну же, скажи что-нибудь, только не изображай тут героя греческой трагедии. У тебя есть жена, так имей совесть и смелость прямо признать, что искал себе развлечений на стороне!»

Максим наконец поднял глаза. Покрасневшие, словно он не спал много ночей. А еще так бывает, когда плачешь. Максим сдержал слезы, но Майя прекрасно представляла себе, какой силы рыдания должны душить человека, чтобы он выглядел вот так, не давая им волю.

— У меня была жена, — сказал он. — Но ее больше нет.

— Вы развелись? — робкая надежда прозвучала в ее голосе.

Ну конечно, поэтому та женщина и исчезла. Поругались, она уехала, потом развод… Вот ее никто и не видел с тех пор.

Но Максим покачал головой и, сделав, как показалось Майе, над собой усилие, произнес:

— Она умерла.

Глава 6

В поисках Майи директор интерната Ольга Михайловна Зарубина обошла весь учебный корпус, но нигде ее не нашла. Наконец она спустилась в мастерскую, однако девушки не было и там. Ольга Михайловна уже развернулась, чтобы уйти, и тут взгляд ее упал на мольберт. Она сразу узнала мужчину, изображенного на портрете. Затаив дыхание, Зарубина разглядывала лицо Максима Дорна, в очередной раз поражаясь одаренности Майи, умеющей ухватить самую суть. Бесспорно, Дорн был нарисован очень похоже, но разве задача художника в обычном копировании? Как хороший толмач не просто переводит, а передает смысл сказанного, так настоящий портретист не только изобразит перед вами сам облик модели, но и поможет составить представление о ее натуре.