Катя Ёж – Дом над морем. Затворник (страница 8)

Майя выскользнула из простого летнего сарафана и надела платье. Шелк приятно холодил обнаженную кожу, кружево мягко легло на плечи и грудь. Вика восхищенно захлопала в ладоши:

— То, что нужно! У тебя такая классная фигура, сразу все изгибы обрисовались. Не то что я, палка!

Майя подошла к большому зеркалу и замерла: оттуда на нее смотрело поистине неземное создание. То ли зеркало у Вики было волшебным, то ли платье так оттеняло внешность девушки, но выглядела она сногсшибательно красивой. Янтарные глаза горели на лице, контрастируя с почти белыми волосами. Ненавистная полнота испарилась, и теперь красивое декольте плавно перетекало в откуда-то взявшуюся талию, которая столь же плавно расширялась в бедра, и силуэт напоминал вазу. Пока Майя вертелась перед зеркалом, не в силах поверить, что вот это она, Вика притащила подходящие к платью босоножки которые были ей тесноваты, а на маленькие ступни Майи сели, как влитые.

— Красотка! — вынесла вердикт Виктория, но тут же спохватилась: — Духи! И макияж. Не спорь! — подняла она руку, заметив, что Майя собралась протестовать. — Я сделаю из тебя звезду! Да этот Дорн забудет все на свете и даже свою жену, какой бы роскошной бабой она ни была!

Вика умела обращаться с косметикой, и уже через полчаса Майя изумленно хлопала заметно удлинившимися ресницами, обозревая нежную бархатистую кожу, пухлые губы с легким манящим блеском, умело подведенные глаза, ставшие еще ярче.

— Волосы оставь распущенными, — посоветовала Вика. — Макияж у тебя «вечерний натюрель», так сказать, и натюреля лучше дать побольше.

Она отступила, разглядывая плоды своих трудов, и удовлетворенно улыбнулась:

— Ты божественно хороша! Удачи!

Майя не находила слов. Ей тоже очень нравился результат, но она все еще не знала точно, зачем Максим Дорн встречается с ней, и от этого делалось немного тревожно. Что если он примет ее старания выглядеть хорошо за попытку обольщения? К чему это в итоге приведет? Не захочет ли он просто уложить ее в постель, развлечься и выбросить вон?

Гоняя в голове беспокойные мысли, Майя вышла из дома Вики и направилась к небольшому скверу недалеко от набережной, откуда Максим обещал забрать ее ровно в восемь вечера.

***

С трудом сохраняя равновесие на каблуках, Майя корила себя за то, что поддалась на уговоры Вики и не надела собственные босоножки, пусть и не такие красивые, но гораздо более удобные. Она уже подходила к скверу, почва вокруг которого не была покрыта асфальтом: там лежал щебень, и Майя прокляла все и вся, ковыляя по камешкам. Занятая борьбой с силой тяжести и следя за тем, чтобы не споткнуться, она совершенно не обращала внимания на происходящее вокруг, а потому два подлетевших мопеда заметила лишь тогда, когда один из них преградил ей путь. Чуть не врезавшись в наездника, девушка остановилась и вынырнула, наконец, в суровую реальность, которая предстала перед ней в лице двоих молодых парней, вид имевших весьма угрожающий.

— Куда спешишь, красавица? — осклабился тот, с кем чуть не столкнулась Майя, и протянул руку, намереваясь ухватить ее за грудь, выступающую над нежным облаком кружев.

Майя инстинктивно отступила на шаг, почувствовала, как тонкий каблук проваливается в щебень, и испугалась. Если она сейчас упадет, эти набросятся! Но тут подал голос второй парень:

— Это Майка, подружка Викина, не тронь!

Первый убрал руку и обиженно глянул на говорившего. Тот слез с мопеда и подошел к Майе с наглой улыбочкой.

— Слышь… — изо рта у него несло рыбой и пивным перегаром, и Майя с трудом сдержала рвотный позыв.

— Вике скажи, что мне с ней перетереть надо.

Майя подняла глаза и взглянула на парня со смесью страха и отвращения. Это был Валька Камаев, бывший воспитанник интерната, державший в страхе всю округу. Тот самый пацан, что когда-то чуть не сбросил Майю с обрыва и испортил ее рисунки. Валька, который, едва справив тринадцатилетие, с чего-то решил, что тестостерон, активно производимый его телом, дает право на все: избивать мальчишек помладше, лезть под юбку девочкам, швыряться в преподавателей чем потяжелее. Потом добавились побеги из интерната, воровство, грабежи. В восемнадцать лет, едва выпустившись из их заведения, Валька впервые сел. Поперся с бандой на какое-то “пацанское” дело и загремел на два года в колонию. Вика делилась с Майей всеми подробностями жизни их городка, и про Вальку, принесшего с зоны кличку Катран, тоже упоминала.

Почему Катран, Майя даже думать не хотела — ее куда сильнее пугала другая новость: Валька осознал вдруг, что Вика, которая поколачивала его всю их совместную бытность в интернате, стала самой красивой девчонкой в округе, а потому должна принадлежать ему — наикрутейшему пацану. Вика, разумеется, с его тезисами была согласна лишь наполовину — только в той части, где говорилось о ее достоинствах. Что касается посягательств Вальки на ее тело, то здесь у Вики имелось немало аргументов против, вот только Катрану на них было начхать. Конечно, Вику он все-таки немного уважал и рук пока не распускал, но Майю очень тревожила эта ситуация. Парень периодически появлялся в поле зрения Вики и открыто призывал ее не ломаться и пойти уже с ним гулять и вообще... Вика отказывалась, Валька не настаивал и отваливал, однако позже появлялся снова, и все повторялось. Что, если однажды сдерживающий уголовника механизм откажет? При этом Валька вел себя прилично, открыто закон не нарушал, так что рассчитывать на то, что его закроют еще на пару лет за какое-нибудь другое преступление, не приходилось.

Майя попыталась обойти Катрана, но тот ловко ухватил ее за руку и больно сжал повыше локтя:

— Запомнила или мне повторить?

— Запомнила, — процедила Майя. — Пройти дай.

— А куда такая красивая-то? — удивился Валька. — Мужик завелся? А Толян, например, чем тебе плох?

Толян ухмыльнулся, продемонстрировав пару лакун в зубном ряде, и Майе стало не по себе. Час поздний, народу вокруг почти нет, а эти, похоже, под парами, и способны на все. Она сделала еще один шаг в сторону, Валька повторил ее маневр, и тут вдруг раздался шорох шин: к месту, где они стояли, подкатил огромный автомобиль с включенными фарами. Еще не было темно, но слепящий свет неприятно резал глаза.

— Майя! — разнеслось в тишине. — Вот ты где? А я все жду. Полезай-ка!

Узнав голос Максима и увидев его самого, наполовину вылезшего из машины, Майя молниеносно вырвала руку из цепких лап Катрана и нырнула в салон. Парни, щурясь и закрывая глаза ладонями, зло сплевывали и матерились. Вдавив педаль газа в пол, Дорн подмигнул девушке, и автомобиль сорвался с места.

— Простите, что опоздал, — мгновенно сменив тон на официальный, сказал он, глядя на дорогу. — Надеюсь, я не прервал какую-то особенно важную и приятную беседу? Эти юноши не похожи на людей из вашего дружеского круга.

— Боже упаси от таких друзей, — проговорила Майя, переводя дух. — Спасибо вам, Максим, вы появились очень вовремя.

Отъехав на порядочное расстояние от сквера, Максим остановил машину и повернулся к Майе.

— Не было времени произнести это при встрече, — произнес он с серьезным видом, — но вы потрясающе выглядите. Вот!

Дорн потянулся на заднее сиденье, и перед Майей возник огромный букет белых роз.

— Спасибо, — смущенно ответила девушка и, вдохнув аромат цветов, зажмурилась от удовольствия. — Какие красивые…

— Но с вами им не посоперничать, — улыбнулся Максим.

Майя не нашла что ответить, кроме повторного «спасибо», и опустила глаза.

— Я обещал, что мы вместе решим, где поужинаем, — напомнил он. — Есть ли у вас пожелания?

— Да нет… Я как-то не думала… Здесь все так изменилось за время моего отсутствия, пожалуй, вы теперь знаете эти места получше меня!

Максим кивнул и снова завел мотор:

— Что ж, тогда постараюсь не ударить в грязь лицом! Есть одно местечко. Надеюсь, вам понравится. Пристегнитесь, мы выезжаем на трассу!

***

Об этом уютном ресторанчике, затерявшемся где-то на полпути между мегаполисом и его сателлитами, Майя, конечно же, никогда не слышала.

Чтобы попасть сюда, нужно было довольно далеко отъехать от городка, потом свернуть с трассы на еле заметную среди зарослей дорогу, проехать еще километров пять по выбоинам, и только тогда перед автомобилем внезапно возникала широкая полоса вымощенного булыжником подъезда к небольшому приземистому зданию, облицованному камнем на манер средневековых кабачков. Вход в ресторанчик был выполнен в виде каменной арки, закрыт тяжелой дубовой дверью с чугунным кольцом в качестве ручки и украшен вьюнком. По обе стороны от арки горели два факела, вставленные в держатели, а чтобы дверь отперли, гости должны были трижды постучать кольцом о чугунную плашку под ним. Этот ритуал и общий антураж заставили Майю трепетать от восторга, а уж внутри ее душа художника и вовсе возликовала. Полумрак, освещаемый всполохами пламени настенных факелов, дрожащие тени на каменных стенах, грубые деревянные столы и стулья, посуда наподобие старинных глиняных горшков… При этом у Майи не было ощущения ненатуральности и утрированности: никаких ржавых цепей, скелетов и дыбы в углу — все выглядело так естественно, как будто они с Максимом и в самом деле перенеслись в доренессансную Европу. Зал для гостей оказался небольшим, но и народу было совсем немного, и Майя побилась бы об заклад, что не встретит здесь никого из знакомых, а взглянув на цены в меню, поняла, что причина этого вовсе не в том, что жители городка не знали о ресторане или не испытывали интереса к эстетике средневековья. Один салат со свининой и грибами стоил баснословных денег.