Катя Ёж – Дом над морем. Затворник (страница 6)

Майя слушала, затаив дыхание. Воображение рисовало ей мрачный замок с темной башней над бушующим в ночи морем, а из окна башни холодным блеском сияли глаза заточенной в неволе женщины. Девушка тряхнула головой, картинка исчезла. Привидится же такое!

— И где его жена теперь? — спросила Майя.

— А никто ее больше не видел. Выходит, год как пропала, — таинственным голосом ответила Лариса. — Может, уехала. Может, заболела.

— Или вообще умерла, — пожала плечами Майя.

— Но он же ей цветы покупал! — пробасила из зарослей Виктория.

Месяц назад Максим Дорн появился в городке снова, но по-прежнему один и не ради прогулки по набережной. Мужчина направился в магазин «Лара», где за прилавком как раз стояла Вика.

— У нашей Викуши в голове ведь одна мысль — выйти замуж да повыгоднее! Она как увидела Дорна, так сразу стойку и сделала. И так встанет, и сяк, со всех сторон дала себя рассмотреть.

— А он, между прочим, заинтересовался! — обиженно прогудела Виктория.

— Это да, — подтвердила Лариса. — Скажу честно, он был даже как будто ошеломлен поначалу, когда вошел и увидел Вику. Но она так старалась обаять его, что бедняга испугался и сразу сообщил, что цветы берет для жены. Викуша тут же заткнулась и все сделала, как просили.

Вика надулась и низко склонилась над чахлым кустиком, осторожно расправляя листья.

— Понятно… — задумчиво протянула Майя. — Таинственная история. Жена как бы есть, а как бы и нет. Что же случилось?

— Да откуда нам знать? — Лариса развела руками.

— Так что ты, подруга, будь начеку, — предупредила Вика. — Во-первых, он женатик, а с такими романтика быстро боком выходит. А во-вторых, уж больно странная вся эта история с его женой. Очень мне тревожно!

— Ты что думаешь, он ее убил, тело спрятал, а сейчас всем врет? — расхохоталась Майя.

История ее нового знакомства стремительно обрастала любопытными и несколько зловещими подробностями, но девушку это будоражило и даже вдохновляло, ведь сколько эмоций, образов и красок скрывает в себе тайна!

— А как ее зовут, жену эту, не знаете? — спросила Майя у Ларисы.

— Юлия, — ответила та. — Юлия Дорн.

***

Вернувшись домой после завтрака с Майей, Максим обнаружил в гостиной Алексея Ярцева, сотрудника его компании, которого частенько гоняли к Максу, управляющему делами дистанционно, за срочной «живой» подписью на документах. Алексей Максиму нравился: несмотря на молодость это был грамотный специалист да и в общении приятный. Позитивный и спокойный, а таких все любят.

Листая папку с бумагами, Максим поинтересовался:

— Как там дела в офисе? Что Федор?

— Все в штатном режиме, строимся, — с улыбкой ответил Алексей. — Новый гостиничный комплекс начинаем. На следующей неделе Федор Владимирович вам направит документацию по нему, а в среду планируем онлайн-презентацию… Хотя…

Алексей немного замялся, но продолжил:

— Федор Владимирович просил поинтересоваться, не собираетесь ли вы лично поприсутствовать. Вы, как бы это сказать, немного выпали из процесса…

Парню было ужасно неловко говорить такие вещи одному из владельцев компании, и он отчаянно пытался подобрать правильные слова.

Максим усмехнулся и помог Алексею:

— Федор Владимирович, вероятно, изволил выразиться более однозначно? Что я на бизнес забил и совсем дела забросил?

Алексей с виноватым видом уставился в пол.

— Не робей, не ты же это говорил и думал. В принципе, все так и есть… — Максим вчитался в очередную справку, подумал и поставил подпись. — Может, и приеду, передай там. Наверное, Федор прав: что-то мой «карантин» затянулся.

С этими словами он вручил Ярцеву пачку подписанных бумаг, и тот принялся утрамбовывать их в портфель, избегая встречаться глазами с боссом.

Большинство работников компании считали, что знают, почему Максим перешел на удаленный формат работы, и сочувствовали ему, но лишь немногим — и Алексею в их числе — было известно, что настоящей причиной, по которой Дорн вот уже год не появляется в офисе, была непонятная неприязнь, с недавних пор возникшая между ним и Федором Лисовским, вторым владельцем их строительного холдинга. Впрочем, и эти избранные ломали голову над природой конфликта между партнерами. Ответов не было, однако и напряжение между Дорном и Лисовским, слава богу, не нарастало, так что работники могли быть спокойны — передел бизнеса и волна сокращений им не грозит.

Закрыв дверь за Алексеем, Максим повернулся и нос к носу столкнулся с Варварой. Пожилая домработница бесшумно перемещалась по дому, и Максим не раз вздрагивал, наткнувшись где-нибудь в темном углу на похожую на тень фигуру в неизменном черном наряде. Варвара и волосы красила в цвет воронова крыла, от чего порой напоминала Максиму смерть, как ее изображают в некоторых сказочных книжках. Не хватало только плаща с капюшоном и косы. Однажды он даже хотел подарить их старухе смеха ради, но Юля отговорила.

Юля… Когда это кончится? Когда воспоминания перестанут резать ножами где-то в груди?

— Максим Евгеньевич, вы завтракать будете? — с холодной вежливостью спросила Варвара.

Вот всегда она такая — как рыба мороженая! И ведь не потому что стерва или его не любит. Он точно знал, что Варвара ему предана, как предана всем, на кого укажет ей обожаемая хозяйка. Все в этом мире меняется, но не Варвара…

— А что у нас сегодня на завтрак?

— Сырники, Максим Евгеньевич.

— Что-о-о? — Максим не поверил своим ушам: ничего себе совпадение!

— Сырники, — терпеливо повторила женщина, не понимая, чему так изумился хозяин.

— Ну, сырники так сырники, — кивнул он, широко улыбаясь. — Со сметаной подавай!

— И американо, — скорее, констатировала, чем спросила Варвара.

Максим подумал секунду и остановил ее:

— Ты знаешь, нет. Выпью сегодня капучино.

— Вы же никогда его не пили. Вам не нравится.

— Ну как мне может не нравиться то, чего, как ты справедливо заметила, я даже не пробовал? Вот сегодня, кажется, самое время сделать это!

И Максим отправился переодеваться, оставив позади донельзя удивленную домработницу.

***

Из цветочного салона Майя отправилась в интернат. Несмотря на то, что от бабушки ей достался дом, поселиться в нем она не могла. В первые годы соседи, как и обещала тетя Тамара, приглядывали за жилищем, наводили порядок в комнатах, ухаживали за огородом, а дядя Семен починял кое-что из сантехники. Но потом все эти замечательные люди постарели, начали болеть, и им стало физически тяжело тянуть еще чье-то хозяйство, кроме своего. Вот и вышло, что к моменту возвращения Майи дом, в котором она родилась и провела свое детство, стал для житья непригоден: крыша протекала, печная стенка осыпалась, участок вокруг дома зарос бурьяном, шланги для воды прохудились, из-за чего перестали функционировать даже элементарные удобства в виде туалета и умывальника. Одно окно вообще оказалось с трещиной — то ли мальчишки местные мячом зарядили, то ли влезть кто пытался. И так как денег на ремонт у молодой учительницы пока что не предвиделось, Ольга Михайловна Зарубина, бессменный директор интерната, тоном, не терпящим возражений, заявила:

— Нечего тебе по углам ютиться! Жить будешь в интернате, комнату я тебе выделю. Зато на работу недалеко ходить, к тому же посуху в любую погоду.

Это было правдой. Учебный корпус соединялся с жилым крылом закрытым переходом, поэтому Майе не требовалось даже одеваться, чтобы дойти до класса. Комната, где поселила ее директор, была, конечно, маленькой, но много ли места нужно, чтобы выспаться, почитать книжку и передохнуть между занятиями? Питалась девушка в интернатской столовой вместе с другими педагогами, а в качестве художественной студии трудовик отвел ей в своей мастерской самый светлый угол.

Именно здесь девушка сейчас и стояла, мечтательно глядя в неведомые дали своих грез, а рука ее тем временем двигалась, набрасывая эскиз, штрихуя, затемняя, высветляя, растушевывая… И вот уже с холста смотрел на Майю средних лет мужчина со светлыми волосами и глазами, в которых таилась странная неизбывная тоска. Отступив от мольберта, девушка долго вглядывалась в это лицо, всего за одну встречу изученное ею до мельчайших деталей, но только сейчас раскрывшееся как оно есть.

— Вот ты какой, Максим Дорн, — проговорила Майя, обращаясь то ли к портрету, то ли к тому образу, который еще жил в ней, продолжая трансформироваться.

Почему она нарисовала его таким печальным, ведь к концу их завтрака он был уже гораздо веселее, шутил и смеялся? Ей было жаль Максима. Что бы ни случилось у них с женой, он хороший человек. Помогал интернату, помог и Майе — она не выучилась бы без его денег! Надо поблагодарить. Поблагодарить не только от имени всех воспитанников, но и от себя лично. Даже если эта встреча, о которой он просил, станет последней, и они больше не увидятся, она должна сказать ему, какую неоценимую услугу он оказал стольким людям! И может быть, он снова улыбнется. Ему так идет улыбка… Решение созрело. Майя опустила руку в карман платья и вытащила визитку Максима.

***

Сигнал мобильного раздался, когда Дорн уже заканчивал изучать счета, переданные ему Варварой. М-да… Суммы, которые переводились в местный интернат для сирот, поражали воображение. А нескольким воспитанникам, оказывается, еще и учебу в колледжах оплачивали! Максим даже присвистнул. Деньги, конечно же, нужно выделить: это не обсуждается, он дал слово.