Катя Ёж – Актриса. Маски (страница 24)
Олеся оцепенела, вспомнив вспышку ярости Сергея наутро после их годовщины: он бросился на нее, перемахнув через обеденный стол, и так больно сдавил плечи... И тот раз, когда он сбросил на пол миску с ветчиной для Муськи, а после выкинул все в мусорное ведро…
— Я бы и дальше молчала… — Рита стянула на груди блузку, повертелась перед зеркалом, вдохнула пару раз, чтобы убедиться, что ткань натянута как надо, но пуговка не расстегнется. — Но раз ты завела кого-то, так задумайся, не пора ли жизнь менять. И смотри, чтобы Уваров раньше времени не узнал, иначе он этому мужику шею свернет.
***
Войдя во двор, Олеся остановилась. Вот он, ее дом. Она живет здесь уже так долго, но сегодня ей впервые страшно возвращаться. После слов Риты, которые память тут же услужливо проиллюстрировала, Сергей виделся Олесе совершенно иначе. Диктатор, собственник, ревнивец… Ах, если бы она и в самом деле хотела уйти, просто потому что отчаялась найти в браке любовь. Если бы!
Вот только ей действительно было за кого бояться, кроме себя.
Олеся все же сделала шаг, другой… Тело противилось, ноги дрожали в коленях. Над двором пронеслось:
— Кис-кис-кис! Кис-кис-кис! Где же ты, а? Кис-кис-кис!
Подошла, озираясь по сторонам, Зинаида Афанасьевна. В руках она держала полиэтиленовый мешочек с вареными куриными ножками.
— Олесенька, Мусю не видела? Что-то не видно ее сегодня, прячется…
— Не видела.
— А чего грустная такая? — осведомилась старушка, внимательно посмотрев на собеседницу? — С мужем поссорилась? Помиритесь. Хороший он у тебя!
— Откуда вы знаете? Иногда с человеком под одной крышей живешь и то не понимаешь, какой он на самом деле…
Зинаида Афанасьевна приподняла брови и склонила набок голову.
— Деток вам надо завести! Детки появятся, и все как рукой. И заживете счастливо! Не пойму, чего ждете?
Олесю бросило в жар, в глазах потемнело, и закружилась голова. От долетавшего до ноздрей запаха курицы замутило. Зинаида Афанасьевна испугалась:
— Ты что это, Олесенька? Плохо тебе?
— Нормально все, — прошептала Олеся.
— Ну где ж нормально, когда ты белешенька вся стала? Давай-ка, присядь на лавочку вот…
Но Олеся вырвала у старушки руку, за которую та потянула ее в сторону скамейки, и нетвердой походкой двинулась к подъезду. Зинаида покачала головой, глядя ей вслед, и снова принялась звать кошку.
***
Станислав не был театралом, предпочитал кинофильмы, а уж заведения, подобные “Диораме”, и вовсе не посещал: столько их развелось в последние годы — поди угадай, куда стоит заглянуть, а где только время и деньги потеряешь. Название пьесы какого-то эпатажного автора — “Дон Хуан без правил” — и отнесение ее к комедийному жанру намекали, что зрители увидят что-то гротескное и, возможно, даже рискованное. Левашов с удовольствием провел бы вечер иначе, но любопытство все же перевешивало: взглянуть на современную постановку было интересно, к тому же в программке среди прочих стояло имя Маргариты Потехиной. Хоть поглядеть на противную актрисулю в деле, может, и впрямь талантлива!
Здание театра пряталось в переулке, в глубине аллеи, по краям которой росли деревья, одевшиеся сейчас в золото. Подъезд был вымощен брусчаткой, блестевшей от недавно прошедшего дождя, по ней бродили в ожидании крошек взъерошенные голуби, голодные даже на вид. Стас указал Аде на них:
— Глянь, артисты, что ли? Побираются в свободное время?
— Что за дурацкие шутки? — не поняла девушка. — Актеры выглядят значительно лучше.
— Ой ли. Когда это у них зарплаты высокие были? Грим потолще — и уже красавец, а уж про игру никто и не думает.
— Зря ты так. Смотри, сколько народу, а ведь это даже не премьера.
— Хочешь сказать, театрик популярен?
— Не театрик, а некоторые актеры!
В голосе Ады проскользнула гордость, и Стас понял, что она имела в виду мать.
Оказавшись внутри, он оценил интерьер с закосом под старинные театры с их мрамором, бархатом и хрустальными люстрами. В “Диораме”, правда, все это частично выродилось в ужасно скользкий плиточный пол и невнятные занавески, отделявшие вестибюль от фойе, зато люстра действительно впечатляла: возможно, она была вовсе и не из хрусталя, но сияла и переливалась, слепя глаза и затмевая своим великолепием некоторую убогость обстановки.
Зал оказался небольшим, чего Стас и ожидал, еще снаружи оценив размеры здания. Их с Адой места оказались в самом центре зала.
— Молодец какая твоя матушка, а так разве можно? Это же, поди, самые дорогие билеты, — сказал Левашов, оглядываясь.
— Она же не знала, что я с тобой приду. Брала мне и папе, режиссер позволил. Он ее ценит.
— А ты ею гордишься, — заметил он.
— Она хорошая актриса, — отозвалась Ада.
— Мне казалось, ты с родителями не ладишь.
— Вовсе нет, у нас прекрасные отношения. Но любить их можно и на расстоянии. А жить в одном доме с такой, как мама, очень тяжело.
— Что, играет с утра до вечера? — усмехнулся Стас, но Ада оставалась серьезной:
— Тебе это кажется забавным, но, поверь, иногда выматывает. Она очень эмоциональная. А папа наоборот.
Станислав хотел спросить, кто же у Ады отец по профессии, но тут прозвенел последний звонок, в зале начали тушить свет, и представление началось.
***
Судмедэксперт уже собирался домой, когда Важенин возник на пороге его кабинета.
— Да я вам кто, в конце концов?! — возмутился несчастный измотанный мужик. — Разъезжаете по своим командировкам, а я должен по первому требованию наизготовку вскакивать? Завтра приходите!
— Завтра поздно, — взмолился Валерий. — Как человека прошу, дайте гипотезу одну проверить. И по отчету пара вопросов — сразу отвалю, честное слово!
Чертыхаясь и понося родную милицию на чем свет стоит, эксперт повел майора в секционную.
— Ну? — многозначительно поинтересовался он, устав наблюдать, как надоедливый мент вертится между телами двух убитых женщин, что-то бормоча себе под нос.
— Раны идентичны, значит? — уточнил Важенин.
— С чего вы взяли-то? Орудия разные.
— Но можно сказать, что одной рукой нанесены? Вы же это в заключении написали?
Эксперт закатил глаза и постучал себя по лбу кулаком.
— Читаем внимательно, — он ткнул пальцем в текст отчета, который держал в руках Важенин. — Не одной рукой нанесены, а можно сделать вывод о том, что рост, владение рукой и еще ряд параметров совпадают.
— Вы могли бы сказать, что это один и тот же человек?
— Без протокола — мог бы. Но пальцев на ножах нет? Нет. Поэтому…
Слушая его, Валерий переводил взгляд с Панасюк на Зотову и обратно.
***
У Левашова слипались глаза. Ему не было ни смешно, ни даже интересно. На сцене разыгрывалась какая-то вакханалия, доступная пониманию лишь отдельных субъектов мужского пола, оглашающих зал конским ржанием и звуками пивной отрыжки всякий раз, как героиня Маргариты Потехиной, которую Стас сразу узнал даже в нелепом парике, задирала юбку, пытаясь вернуть расположение бывшего любовника по прозвищу Дон Хуан, или Хуня. По сюжету Хуня был чемпионом боев без правил и мечтал заработать денег и обаять супругу владельца подпольного клуба. Супругу звали Жанной, и до ее появления перед зрителями оставалось, судя по всему, недолго, потому что исполняла эту роль как раз Вета Майер, а держать примадонну за кулисами почти весь спектакль было бы странно.
— Ты этот бред уже смотрела? — поинтересовался Стас у Ады.
— На сцене нет, а дома слышала неоднократно, — со смехом отозвалась она. — Потерпи.
Массовка на сцене зашевелилась активнее, в зале — Левашов ощутил это кожей — даже дыхание затаили. Хуня, только что проревевший очередную тупую шутку, замер с видом олигофрена и повернулся лицом к заднему плану, позволив публике лицезреть свои обтянутые далеко не боксерскими трусами ягодицы: из глубины к авансцене неторопливо шла женщина. Вета Майер.
***
— Почему он убил их так жестоко? — Важенин задал вопрос вслух, но эксперт понимал, что майор говорит сам с собой. — Почему вообще убил? Как выбрал?
***
Встав на самом краю, она закинула руки за голову, мечтательно улыбнулась и заговорила. Негромко, не напрягаясь, но благодаря великолепной артикуляции каждое ее слово долетало до всех в зрительном зале. И произошло чудо: лишенный всякой остроумности текст зазвучал органично, как будто ждал, что его произнесет именно эта прекрасная женщина.
***
Взгляд Важенина скользил по лицу Яны Панасюк, все еще привлекательному. Какого цвета у нее глаза? У Нины Зотовой голубые. И та, и другая брюнетки. По крайней мере, Нина стала брюнеткой незадолго до смерти. Она тоже была очень мила: тонкие черты, даже благородные. И обе стройные, разница в возрасте практически не заметна…